Пепел и Пуанты

Три месяца. Девяносто дней. Бесконечность, спрессованная в серую, безвкусную массу. Зима вцепилась в город ледяными когтями, засыпав улицы снегом. Эвтида стояла у панорамного окна в офисе Кристиана, глядя на муравьиную суету внизу. В отражении стекла виднелась безупречная фигура: строгий костюм, гладкий пучок, холодный взгляд. Фарфоровая кукла. — Тебе идет этот цвет, — голос Кристиана, мягкий, обволакивающий, раздался из-за спины. Мужчина подошел неслышно, остановившись на почтительном расстоянии. За эти месяцы Ван дер Вуд проявил чудеса такта. Никакого давления, никаких намеков на постель или возобновление помолвки. Он стал тенью, другом, жилеткой. Вытаскивал балерину из депрессии, возил по врачам, когда нервная система давала сбой, просто сидел рядом, когда накатывали слезы. — Это просто серый, Крис, — отозвалась Эва, не оборачиваясь. — Цвет асфальта. — Это графит, — поправил он с улыбкой, протягивая папку. — Кстати, фонд одобрил твой проект стипендий для одаренных детей. Ты сможешь курировать его лично. Эвтида приняла документы. Работа в фонде Ван дер Вудов стала убежищем. Балет остался, но магия исчезла. Танцевать с дырой в груди оказалось сложнее, чем она думала. — Спасибо, — Хоуп наконец посмотрела на мужчину. — Ты слишком добр ко мне. После всего… — Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, — Кристиан коснулся её плеча — легкое, дружеское пожатие. — Сет был ошибкой, Эва. Яркой, болезненной вспышкой. Но мы пережили это. Ты в безопасности. При упоминании боксера внутри ничего не дрогнуло. Выжженная земля не болит. На другом конце города, в квартире, где окна были плотно зашторены от дневного света, О'Нил сидел на полу, привалившись спиной к дивану. Вокруг — батарея пустых бутылок, немые свидетели его падения. Рыжие волосы спутались и отросли, щетина превратилась в неопрятную бороду. Некогда мощное тело осунулось, рельеф мышц таял, уступая место болезненной худобе. Левая рука висела безжизненной плетью. Сет иногда бил по ней здоровой рукой, щипал, даже прижигал сигаретой в пьяном угаре — никакой реакции. Квартира всё ещё хранила следы балерины: забытая заколка на полке, плед, въевшийся в обивку мебели запах ванили, который не мог перебить даже дешевый виски. В дверь постучали. — Пошли вон, — прохрипел Сет, делая глоток прямо из горла. Стук повторился. А затем замок щелкнул — у кого-то были ключи. Мадам Дюпон вошла первой, брезгливо морща нос, но ступая по мусору с грацией королевы. Следом, тяжелой поступью, вошел Пит. — Господи Иисусе, — выдохнул администратор, оглядывая жилище. — О'Нил, ты превратил хату в помойку. А себя — в кусок дерьма. — Я не звал гостей, — рыжий попытался встать, но ноги запутались в пледе, и он рухнул обратно. — А мы не в гости, — Дюпон подошла к окну и резким движением раздернула шторы. Яркий свет резанул по воспаленным глазам. Сет зажмурился, закрываясь здоровой рукой. — Закройте! — Хватит! — голос балетной наставницы хлестнул, как кнут. — Довольно жалеть себя, мальчик. Ты воняешь, как портовый грузчик, и выглядишь еще хуже. Эвтида, слава богу, не видит этого позора. Боксёр дернулся, словно от удара током. — Не смейте… — Смеем, — перебил Пит. Он подошел к столу, смахнул с него пустые банки и швырнул толстую медицинскую папку. — Читай. О'Нил приоткрыл один глаз. — Что это? Счет за похороны? — Это твой билет из ада, придурок, — Пит ткнул пальцем в обложку. — Клиника в Мюнхене. Экспериментальная нейрохирургия. Они берут самых безнадежных. Пересадка нервных волокон, кибер-имплантация… черт знает что еще, я не врач. Но они видели твои снимки. И готовы рискнуть. Боксер уставился на папку. Германия. Операция. Шанс. — Нет, — он отвернулся, потянувшись за бутылкой. — Поздно. Врачи сказали — полный паралич. Чудес не бывает. Удар тяжелого кулака выбил бутылку из руки. Стекло разлетелось вдребезги, забрызгав стены янтарной жидкостью. — Ты, сукин сын! — взревел Пит, хватая Сета за грудки и встряхивая как тряпичную куклу. — Чудес не бывает для тех, кто сдох! А ты еще дышишь! Я поднял все связи, Дюпон продала свои фамильные драгоценности, чтобы оплатить первичный взнос, а ты ноешь?! Сет замер. Он перевел взгляд на строгую старуху в черном пальто. Дюпон стояла прямо, не отводя взгляда. — Драгоценности? — хрипло переспросил он. — Зачем? — Потому что у Эвтиды был талант, — сухо ответила женщина. — А ты его загубил своей жалостью и ложью. Ты разрушил девочку, О'Нил. Единственный способ искупить вину — стать снова человеком. Вернуть себя. И, возможно… когда-нибудь вернуть её. Если у тебя хватит смелости не сдохнуть в этой луже мочи и виски. Слова падали тяжелыми камнями. Стать человеком. Вернуть себя. Вернуть её. — Риск 80 процентов, что я останусь овощем, — рыжий кивнул на папку. — Или сдохну на столе. — А сейчас ты кто? — Пит отпустил его, брезгливо вытирая руки. — Овощ и есть. Только спиртованный. В Германии у тебя есть шанс. Здесь — только цирроз. Решай, «Чемпион». Сет смотрел на свою левую руку. Бесполезную. Чужую. Внутри, под слоями алкогольной тоски, шевельнулась забытая искра. Злость. Расчетливая злость бойца, которого загнали в угол. — Когда вылет? — тихо спросил он. Пит и Дюпон переглянулись. — Послезавтра, — выдохнул бывший коп. — Если протрезвеешь и сможешь дойти до трапа.

***

Поздно вечером Пит сидел в своем кабинете, подсвеченном лишь монитором ноутбука. На экране были открыты полицейские базы данных, доступ к которым он сохранил через старых друзей. Папка «Ван дер Вуд» пухла с каждым днем. Бывший коп потер переносицу. Слежка за Кристианом, которую вели его ребята из отдела по борьбе с оргпреступностью, давала плоды. «Благотворительные фонды» оказались идеальной прачечной для денег наркокартеля. А еще всплыли записи с камер на складах, где мелькали лица тех самых громил, что переломали Сету кости. — Ты не просто вор и подонок, Кристиан, — прошептал Пит, глядя на фото улыбающегося мецената. — Ты убийца. И я возьму тебя за яйца. Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Детектив Райли». — Да? — Пит снял трубку. — У нас есть зацепка, — голос на том конце провода был напряжен. — Один из бойцов Кристиана раскололся на допросе по другому делу. Он готов сдать заказчика нападения на боксера в обмен на сделку. Но нам нужно время, Пит. Не спугни Ван дер Вуда. Он сейчас осторожен, как кобра. — Сет летит в Германию, — ответил Пит. — У нас будет время. Главное, чтобы Кристиан не сожрал девчонку до того, как мы захлопнем капкан. — Присмотри за ней, — посоветовал детектив. — Присматриваю. Но она сейчас в логове зверя. И думает, что это контактный зоопарк. Пит повесил трубку и посмотрел на фото на стене, где юный Сет О'Нил поднимал чемпионский пояс. — Давай, рыжий, — пробормотал старик. — Чини свои провода и возвращайся.

***

Аэропорт гудел, поглощая и выплевывая тысячи судеб. В зоне вылета стояли двое. О'Нил, бледный, с запавшими глазами и висящей плетью рукой, выглядел призраком самого себя. Рядом с ним возвышался Пит. Объявили посадку на рейс до Мюнхена. Боксер сунул здоровую руку во внутренний карман куртки и достал мятый конверт. Обычная бумага, никаких вензелей или сургуча, но для него этот клочок весил больше, чем все чемпионские пояса. — Отдай ей, — хрипло попросил Сет, не глядя другу в глаза. — Но только если... если я не вернусь. Пит принял конверт, пряча его в карман. Тяжелый взгляд бывшего копа смягчился. — Ты вернешься, рыжий. И сам ей всё скажешь. А пока лети и позволь немцам покопаться у тебя в механизме. Сет кивнул, подхватил сумку и шагнул в зону контроля, ни разу не обернувшись. Он уходил на самую важную битву в своей жизни, оставляя сердце в этом грязном, заснеженном городе. Вечер в квартире мадам Дюпон сопровождался жасминовым чаем. Эвтида сидела в кресле, грея ледяные пальцы о фарфоровую чашку. Наставница молчала, тревожно поглядывая на часы. Звонок в дверь заставил девушку вздрогнуть. На пороге возник Пит. Он не стал снимать пальто, принеся с собой холод улицы и мрачную решимость. — Эва, нам нужно поговорить, — без предисловий начал администратор, садясь напротив. Он выложил на стол конверт. Знакомый почерк Сета — резкий, угловатый — заставил дыхание балерины сбиться. — Он улетел? — одними губами спросила она. — Час назад. Это тебе. На случай, если операция провалится. — Пит помолчал, подбирая слова. — Эва, ты должна знать правду. Сет прогнал тебя не потому, что разлюбил. И не потому, что боялся Кристиана. Девушка подняла на него глаза. — А почему? — Потому что дурак. Гордый, упрямый идиот. Решил, что сломанный тебе не нужен. Презирал свою беспомощность больше, чем любил жизнь. И решил, что лучше ты будешь его ненавидеть, но останешься свободной и счастливой, чем привязанной. Слеза скатилась по щеке Эвтиды, упав в остывший чай. — Но мы здесь не только ради сентиментальности, — голос Пита затвердел. — Ты живешь в логове зверя, девочка. Кристиан Ван дер Вуд — не просто богатый наследник. Он кошелек картеля. Фонды, стипендии — всё это ширма для отмывания грязных денег. Наркотрафик, оружие. Мы копаем под него, но доказательств пока мало. Эва сжала конверт в руке. Пазл складывался. Странные звонки, закрытые встречи Кристиана. — Я найду их, — тихо, но твердо сказала она. — Не лезь на рожон, Эва! — предупредил Пит. — Он опасен. — Я буду осторожна. Спасибо, Пит. В голове балерины уже щрел собственный план.

***

Такси мчалось сквозь ночной город, разбрызгивая грязную жижу из-под колес. Эвтида сидела на заднем сиденье, сжимая в одной руке письмо, а другой перебирая на шее шнурок с серебрянной боксерской перчаткой. Металл нагрелся от её кожи, словно пульсировал. Хоуп не выдержала. Надорвала конверт. Свет уличных фонарей выхватывал неровные строчки, написанные здоровой рукой, но явно с дрожью. «Птичка, Если ты читаешь это, значит, я проиграл. Не немцам, а самому себе. Прости меня за тот день. Я наговорил дерьма, чтобы ты ушла. Чтобы не видела, как буду гнить. Не хотел, чтобы ты тратила свою жизнь на возню с тем, что от меня осталось. Соврал. Ты никогда не была для меня трофеем. Ты была единственным проблеском, что случился со мной в этой помойке. Я люблю тебя. Люблю так сильно, маленькая, как никого и никогда. Живи, Эва. Танцуй. И не оглядывайся назад. Твой Тренер». Эвтида прижала письмо к груди, сгибаясь пополам. Рыдания, сдерживаемые долгое время, вырвались наружу хриплым стоном. Он любил её. Всё это время, пока гнил в своей квартире, пока она ходила под ручку с Кристианом, О'Нил любил её. Пальцы до боли сжали серебряную перчатку. — Я всё исправлю, Сет, — прошептала она в темноту салона. — Я уничтожу его. Такси остановилось у особняка Ван дер Вуда. Хоуп вытерла слезы, поправила макияж и вышла из машины. Внутри особняка преобладал полумрак и странный, сладковатый запах жженого сахара и химии. Прислуги не было. Эва знала это. Кристиан нашелся в гостиной. Блондин сидел на кожаном диване, откинув голову назад. Рубашка расстегнута, галстук валяется на полу. На стеклянном столике — хаос: рассыпанный белый порошок, свернутые купюры, шприц и пустая бутылка коньяка. Змей сбросил кожу, обнажив свою гнилую натуру. — Эва? — голос звучал тягуче, смазано. Зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно. — Ты пришла... Моя королева. Он попытался встать, но координация подвела, и мужчина рухнул обратно, глупо посмеиваясь. — Я скучала, Крис, — Эвтида заставила себя улыбнуться, подходя ближе. — Решила сделать сюрприз. — Сюрприз... я люблю сюрпризы, — он похлопал ладонью по дивану рядом с собой. — Иди ко мне. Сегодня я король мира. Сегодня мы празднуем... сделку века. Балерина села на край, стараясь не смотреть на шприц. — Какую сделку? Ты такой успешный, Кристиан. Такой сильный. — Сильный... да, — Ван дер Вуд потянулся к ней, его влажная ладонь коснулась щеки. Эву передернуло, но она не отстранилась. — Я могу всё. Купить любого. Уничтожить любого. Помнишь того рыжего пса? Боксера? Внутренности скрутило узлом. — Сета? — Сета... — передразнил Кристиан, лицо исказила пьяная гримаса злости. — Думал, что может забрать моё. Думал, что он герой. А я просто щелкнул пальцами... Бам! И нет героя. Нет ручки. Нет карьеры. Он расхохотался, запрокидывая голову. — Я слышал, как хрустели его кости, Эва. Я стоял рядом. Прекрасная симфония. Лучше твоего Чайковского. Лично приказал им превратить его руки в фарш. Чтобы ублюдок никогда больше не мог тебя коснуться. — Ты... это сделал ты? — прошептала Хоуп. — Конечно я! — рявкнул наркоман. — Ради тебя! Чтобы ты поняла: твое место здесь. Со мной. Кристиан потянулся за бутылкой, сделал огромный глоток и вдруг обмяк. Веки отяжелели. Смесь наркотика и алкоголя наконец-то вырубила сознание. — Я... немного посплю, — пробормотал он, сползая по подушкам. — А потом... сейф... там деньги... много денег... Через минуту по комнате разнесся храп. Эвтида вскочила. Взгляд метнулся к стене, где висела картина. За ней находился сейф. Кристиан в наркотическом бреду не закрыл его до конца, когда доставал наличные. Девушка подбежала к тайнику. Дрожащими руками отодвинула полотно. Металлическая дверца была приоткрыта. Эва рванула её на себя. Внутри лежали пачки денег, бархатные коробочки и... папки. Синие, черные. Она схватила первую попавшуюся. "Транзит. Юг". Открыла. Счета, накладные на груз, списки фамилий, фотографии погрузки "товара". — Попался, ублюдок. Времени не было. Эва сгребла все папки, до которых дотянулась, запихивая те в свою сумку. Бумаги мялись, но это было неважно. Важно было то, что теперь у Пита будет чем прижать Ван дер Вуда к стенке. Балерина бросила последний взгляд на спящего мужчину. Слюна текла из уголка его рта. — Это тебе за Сета, — прошептала Хоуп. И выбежала из особняка в ночь. Эвтида сжала сумку с компроматом покрепче. На шее, в такт бешеному стуку сердца, подпрыгивала боксерская перчатка.