Скандальная связь

Неделя для Аида не имела привычного значения. Он не измерял время днями, часами или циклами сна — всё это было изобретено для смертных, чтобы они не сходили с ума от бесконечности. Для него время тянулось иначе: слоями, ощущениями, изменениями в энергии мира. И всё же он отметил эту неделю. Отметил слишком чётко. Тронный зал оставался тем же — величественным, холодным, наполненным тьмой и властью. Подданные приходили и уходили. Души принимались, приговоры выносились, баланс поддерживался. Мир смерти функционировал безупречно. Но один элемент выбивался из системы. Никлаус не появлялся. Аид не злился. Пока нет. Он сидел на троне, подпирая голову рукой, и лениво наблюдал, как тени скользят по полу, реагируя на его настроение. Они были спокойны. Значит, и он — тоже. По крайней мере, внешне. — Он прячется, — отметил Аид без раздражения, скорее с интересом. Это было… неожиданно. Большинство существ, служивших ему, реагировали одинаково: страхом, фанатичной преданностью или жаждой выгоды. Никлаус отличался. Он не дрожал. Не льстил. Не искал одобрения. И не исчезал. До этого момента. В первый день Аид счёл это мелочью. Воин имеет право на паузу. Особенно такой, как Никлаус — древний, сильный, уставший от бесконечных ролей. Аид понимал усталость лучше, чем кто бы то ни было. На второй день он стал наблюдать. Не напрямую — это было бы грубо. Аид предпочитал тонкие методы. Он чувствовал отголоски присутствия Никлауса в мире: его дом, его энергия, его пёс — древнее, редкое существо, к которому он когда-то сам приложил руку. Никлаус был жив. Цел. Замкнут. «Любопытно», — подумал Аид. На третий день он впервые позволил себе задать вопрос:Я зашёл слишком далеко? Эта мысль была почти абсурдной. Он — бог. Он не переходил границы, он их создавал. И всё же… в Никлаусе было что-то, что требовало иной осторожности. Не хрупкость. Глубина. Аид видел это сразу — трещину под бронёй. Не слабость, а место, где сила могла обернуться болью. Он не хотел ломать Никлауса. Он хотел… понять. И, возможно, оставить рядом. Это было новое ощущение. Непривычное. Неопасное — но странное. На четвёртый день он ощутил раздражение. Не яркое. Не разрушительное. Холодное. Никлаус избегал не его. Он избегал выбора. Аид не любил, когда от него уходили в тень. Не потому что терял контроль — он его не терял никогда. А потому что тень была его территорией. «Ты думаешь, я не замечу?» — мысленно обратился он к отсутствующему слуге. Он знал о Деймоне. Знал давно. Чувствовал связь — неровную, противоречивую, наполненную подавленными эмоциями. Это была не любовь. Не совсем. Но и не просто тело. Что-то между — самое неудобное. Аид не ревновал. Ревность — человеческое чувство. Ограниченное. Он испытывал нечто иное: интерес к динамике. К тому, как Никлаус балансирует между двумя полюсами — привычным и опасным. На пятый день он впервые позволил себе усмешку. Он думает, что я давлю, — понял Аид. — А я жду. Терпение было его сильнейшей стороной. Миллионы лет наблюдений, ошибок, повторений. Он знал: любое существо рано или поздно делает шаг. Особенно если его не подталкивать. Но Никлаус был упрям. Это восхищало. На шестой день он почти написал. Почти. Сообщение сформировалось в голове мгновенно — короткое, точное, без угроз. Но он остановился. Стер мысль. — Нет, — решил он. — Пусть дойдёт сам. Он хотел увидеть, что выберет Никлаус без давления. К нему. К Деймону. Или — прочь от обоих. Любой исход был интересен. На седьмой день терпение слегка треснуло. Не потому что он боялся потерять Никлауса — это было бы смешно. А потому что тишина перестала быть информативной. Она стала упрямой. Аид не терпел упрямства без причины. Он взял телефон — современная игрушка, которую он использовал скорее из иронии, чем необходимости. Несколько секунд смотрел на экран, будто взвешивая слова. Затем написал. «Ты слишком долго прячешься, Никлаус.» Никаких угроз.Никаких приказов. Факт. Отправив сообщение, он откинулся на спинку трона и закрыл глаза. Он чувствовал — момент приближается. Не конфликт.Не наказание. Развилка. Никлаус был существом, способным сделать выбор. И именно поэтому Аид продолжал его терпеть, выделять, приближать. Потому что равные — редкость. А редкости не ломают. Их изучают. Где-то в мире живых два сообщения почти одновременно легли на один экран. Аид улыбнулся. Неделя закончилась.