Скандальная связь

Телефон лежал у меня в руке слишком тяжело для куска стекла и металла. Я смотрел на экран, но не сразу читал. Иногда мозгу нужно время, чтобы догнать реальность — особенно когда она подсовывает тебе вещи, от которых ты бегал столетиями. Два сообщения. Два имени. Два мира. Нокс первым нарушил тишину — тихо заскулил и закружился вокруг моих ног, будто чувствовал, что внутри меня что-то сдвинулось. Его когти тихо царапали пол, хвост метался из стороны в сторону, а глаза — слишком внимательные для собаки — не отрывались от моего лица. — Тише, — пробормотал я, но голос вышел хриплым. Я снова посмотрел на экран. Аид: «Ты слишком долго прячешься, Никлаус.» Коротко. Точно. Без давления — и от этого куда опаснее. Он не звал. Не приказывал. Он знал. Второе сообщение: Деймон: «Я знаю, что ты жив. Не делай вид, что не видел это сообщение. Нам нужно поговорить.» Никакой власти. Никакой холодной уверенности. Только беспокойство, замаскированное под резкость. Я медленно опустил телефон, откинул голову назад и уставился в потолок. Вот и всё. Больше некуда прятаться. Я думал, что неделя одиночества расставит всё по местам. Что тишина выжжет лишнее, оставит только привычное — пустоту, контроль, равновесие. Я прожил так века. Я умел так жить. Но вместо пустоты внутри поселилось осознание. Медленное. Неумолимое. Как трещина во льду. Я влюблён. Мысль ударила резко, почти физически. Я даже усмехнулся — коротко, неверяще. — Нет, — сказал я вслух. — Чушь. Нокс остановился, сел прямо передо мной и наклонил голову. — Не смотри на меня так, — буркнул я. — Ты не понимаешь. Он тихо фыркнул. Предатель. Я закрыл глаза. Передо мной всплыло лицо Деймона — его дерзкая усмешка, привычка прятать эмоции за сарказмом, злость, когда он ревновал, и то, как он ушёл, не устраивая сцен. Он никогда не требовал больше, чем я был готов дать. Никогда не лез в душу силой. Он просто… остался.Пять лет. Незаметно. Опасно. Я вспомнил, как он смотрел на меня в ту последнюю ночь. Не как любовник. Как человек, который боится потерять. Грудь неприятно сжалась. — Чёрт… — прошептал я. Нокс тут же подскочил, положив лапы мне на колени. Его тёплая морда уткнулась в мою руку, и я машинально сжал пальцы в густой чёрной шерсти. — Ты всё знал, да? — тихо спросил я. — Всегда знал. Он лизнул мне пальцы. Я выдохнул и снова посмотрел на телефон. Аид. С ним всё было иначе. Не мягко. Не безопасно. С ним не было иллюзий. Он видел меня насквозь с первой встречи — мои страхи, мою усталость, мою злость, мою тягу к контролю. Он не пытался быть ближе. Он позволял мне приближаться. И самое страшное — я хотел этого. Хотел его внимания. Его взгляда. Его признания, которое никогда не звучало вслух, но ощущалось в каждом слове, в каждом жесте. Он не нуждался во мне — и именно это делало его опасным. Я не был для него спасением.Я был выбором. И это ломало. — Я влюблён в короля смерти, — хмыкнул я глухо. — И в вампира с комплексами. Великолепно, Никлаус. Просто блестяще. Нокс снова закружился вокруг меня, будто одобряя хаос. — Ты радуешься, что ли? — спросил я. Он тявкнул. Я рассмеялся. Нервно. Почти истерично. С Деймоном было тепло.С Аидом — глубоко. С одним — жизнь, беспорядочная, живая, болезненная.С другим — вечность, тёмная, спокойная, пугающе честная. Я понимал, что люблю их по-разному. И от этого было только хуже. Любовь к Деймону тянула назад, к человеческому, к привычному. Любовь к Аиду — вниз, в бездну, где нет оправданий и масок. Я поднялся с пола и прошёлся по комнате. Нокс следовал за мной, путаясь под ногами, будто боялся, что я исчезну. — Я не умею выбирать, — сказал я ему. — Я умею выживать. Он сел, наблюдая. — А вот жить… — я усмехнулся. — Похоже, придётся учиться. Я снова взял телефон. Два сообщения всё ещё были там. Оба ждали. Ни одно не давило. И в этом была их жестокость. Я не ответил ни на одно. Пока. Я опустился на диван, чувствуя, как внутри меня больше нет привычной пустоты. Вместо неё — страх, желание, привязанность. Всё то, от чего я так долго бежал. Нокс устроился рядом, положив голову мне на бедро, и тяжело вздохнул, будто говоря: ну наконец-то. — Если я всё это потеряю, — тихо сказал я, глядя в темноту, — обещай, что ты останешься. Он тихо заскулил и прижался сильнее. Два сообщения.Две любви. И один я — между ними. И впервые за тысячу лет мне было по-настоящему страшно.