вторая ночь.
13 декабря 2025 г., 15:40
тот разговор в подвале стал бальзамом на больные души. наконец дотянувшись друг до друга, они не собирались расставаться и теперь те случайные касания и взгляды имели другой подтекст: романтичный, неловкий, теплый до мурашек вдоль всего тела.
они ничего не говорили остальным, не раскрывали долгожданное развитие своих отношений, но не из-за страха, скорее хотели насладиться этим моментом наедине. правда все всплывало наружу, ибо изменения не заметить тяжело — каждый вокруг это видел и знал.
— останешься у меня еще раз? — предлог майка безвозвратно столкнет их и у него нет уверенности в том, что уилл сейчас согласится. даже после его абсолютно взаимного признания в чувствах. создавалось ощущение полной неловкости и неопытности майка. такой, будто они вчера впервые познакомились.
но он уже несколько дней спал с мыслью опять пригласить парня к себе в комнату и сейчас этот вопрос был больше похож на пари.
— ничего страшного, если тебе не хочется.
они говорили перед лестницей на второй этаж, когда поздно вернулись от лукаса и дастина, даже не успев скинуть вещи и привести себя в порядок. майк смотрел на него такими завороженными и глубокими глазами, что отказаться становилось труднее с каждой секундой.
— я не против, но давай на этот раз я возьму свою спальную одежду. — уилл улыбается ему, показывая большим пальцем в сторону подвала, и ему кивают в ответ, соглашаясь.
шатен разворачивается и бежит вниз, чтобы оставить сумку и переодеться. он сосредоточен на своем выборе футболки и виде лица настолько, что не замечает джонатана в противоположном углу комнаты.
— ты на свидание собираешься что ли? — не припоминая раньше такой озабоченности внешним видом, старший байерс озвучивает мысли вслух и едва пугает младшего своим появлением.
— вроде того, — он улыбается, облизывает губы и вздергивает руками в жесте, мол, сам в непреодолимом шоке. он рад искренне, предвкушая ближайшие часы. — пожелай мне удачи.
— она всегда с тобой, уилл. — джонатан не знает, дошла ли фраза до чужих ушей, потому что его брат уже торопился подняться по лестнице. он вскидывает брови, думая о моменте, в который тот успел дорасти до подобных развлечений.
тем временем майк широкими шагами через ступеньку поднялся к себе, чтобы быстрее убраться в комнате. он не рассчитывал на свою уверенность, когда в случайный день все же пригласит уилла к себе. с одной стороны было странно — они должны специально приглашать друг друга, хотя живут в одном доме. с другой стороны — не суть.
ибо суть в том, что уилл стучался к нему в комнату, спрашивая разрешения зайти, а майку осталось переодеть только футболку.
суть в том, что эта же футболка была с него снята спустя несколько часов, когда они легли после длинного разговора обо всем.
потому что майку становилось жарко от одного лишь присутствия этого парня рядом. им не хватало уверенности в своих движениях, дабы наконец прикоснуться, прижаться, поэтому проходили долгие секунды в темноте и тишине, когда зрение привыкало, а пальцы под одеялом сперва гладили простыню, чтобы потом наткнуться на человеческую кожу.
они подтягиваются друг к другу аккуратно. байерс, который почти ткнул носом в шею майка, тепло дышал в нее, когда парни наконец обнялись. соблюдая интимность момента, они не открывали глаза и старались почти не шевелиться — лишь едва елозили, пытаясь найти один уровень губ.
но уиллер был инициативнее. задержав дыхание, он ненавязчиво двинул ногой так, чтобы толкнуться бедром между чужих. и ему это позволили — теперь, чуть замерев, уилл сжимал в пальцах его плечи и прерывисто выдыхал от каждого движения.
дальше терпения не оставалось и второй ход был за байерсом, который приподнял голову и, примерно ориентируясь в темноте, поцеловал его. он подложил нижнюю руку майку под голову, притягивая того поближе, и все получилось. ему ответили, подождав, когда он сам решится на такой близкий шаг.
майк, закипая от медленного темпа, начал чуть приподниматься на локоть, не разрывая контакт губ. его вторая рука легла сперва на бедро и лишь потом скользнула выше, к талии. пробравшись под футболку, он сжимал чужую кожу, притягивал за пояс к себе поближе и продолжал целовать. неловко облизывал его губы и свои, ими же, мокрыми, спускался на подбородок, щеки, целовал под челюсть и в шею.
это их точка невозврата, потому что они зашли слишком далеко. уилл, держась за его плечо и спину, тянул парня на себя, а тот был слишком своевольным и в ответ давил на чужое плечо, опуская на постель спиной. сам майк сел, принимая положение удобнее.
они почти повторяют прошлый раз, но сегодня уилл был решительнее, чем когда он трогал что-то сокровенное и не до конца свое. теперь же он словно имел полное право трогать майка, целовать его и получать это в ответ. чем они и занимались — уиллер, свободно расположившись между чужих ног, вел руками с тазовых косточек вверх, приподнимая футболку опять. трогал теплую кожу и рассматривал парня внизу с замиранием сердца.
— помочь снять её? — майк специально прочистил горло до слов, потому что оно было забито до невозможности. голос хриплый, интонация тихая — спрашивать подобное, словно заигрывая, стеснительно до румянца на бледной коже, учитывая, что это первые слова за долгие минуты.
уиллу неловко до изнеможения. он лежит под парнем, который чертит линии пальцами по впалому животу и чуть отодвигается, когда шатен на локтях приподнимается и садится. майк тянет желтую футболку вверх, помогая, и дожидается, когда ее откинут в сторону. его взгляд сверлит дыру вдоль всего голого торса, где гуляют руки. в тишине гладят талию, пересчитывают нижние ребра и задевают соски, вызывая глухой вздох.
опустив руки на чужие плечи, байерс рассматривал его, не отрываясь, пока его собственные пальцы не скользнули вдоль шеи, коснувшись линии челюсти. губы майка приоткрылись — беззвучный вопрос, ответ на который уже висел в воздухе. один из пальцев скользнул по нижней губе, которую только что облизнули, и мягко надавил.
— ты… — начал уилл, но голос снова предательски сорвался на хрип. он почувствовал, как под ладонями напряглись мышцы, как дрогнул пульс, как взгляд забегал по лицу напротив.
майк не стал ждать, когда он соберется с мыслями. его ладони снова накрыли ребра байерса целиком, будто пытаясь измерить, запомнить. прикосновение было настолько прямым, настолько лишенным обычной для них осторожности, что внутри сжималось все.
— холодно? — прошептал уиллер, чуть наклонившись вперед, и его дыхание обожгло кожу у самого уха. он дождался, когда руки обхватят шею, чтобы опуститься губами для поцелуя. ключица, под ней, кадык, яремная ямка — под ненавязчивые мокрые касания попадала почти вся кожа.
нет, холодно не было. наоборот невыносимо жарко. жарко от голодного взгляда, от тишины, от того, как пальцы скользили теперь вниз, к линии бедер, цепляясь за края домашних штанов. уилл зажмурился, чувствуя, как краснеет, как горит все тело от каждого движения. он был обнажен не просто физически, он был обнажен до дрожи, до самого нутра. эта открытость и неловкость была оставлена для майка, предназначалась ему.
и он с охотностью ее принимал, приглушенно выдыхая прямо в пламенеющую кожу. его ладони скользили внизу, на бедрах, и иногда дразнили, оттягивая резинку одежды. пальцы вели по бокам, чтобы изучить больше, чувствовали вторую ровную резинку — белья.
каждый новый дюйм тела под его руками будто звенел, отзывался глухим гулом в висках. он не торопился, но и не медлил, двигался с той неотвратимой, почти методичной уверенностью, которая заставляла уилла терять здравый рассудок.
— майк… — снова попытался уилл, но имя сорвалось стоном, когда пальцы уиллера плотно прижались к паху, скользнув опять по одежде. он стер последние остатки дистанции.
— тише.. приподнимись. — прошептал майк в уголок его рта, прежде чем снова коротко поцеловать. его собственное дыхание тоже сбилось, став неровным и горячим. он чувствовал каждую дрожь, каждое судорожное движение мышц под своими ладонями, и это знание, что именно он вызывает эту реакцию, что уилл вот так полностью ему отдается, — раскаляло изнутри сильнее любого прикосновения.
когда тот послушно выполняет просьбу, ставя руки назад и приподнимая таз, брюнет стягивает с его ягодиц ненужные штаны, а после давит ладонью в грудь, заставляя лечь. контраст температуры кожи и простыни заставил уилла вздрогнуть, но тогда же он чувствует прохладу в ногах — с него, сев удобнее, до конца снимают верхнюю одежду, оставляя лишь белье.
майк пока не собирался наклоняться ближе к лицу. тянул момент, чтобы спокойно поцеловать его в голень, коленку и, наконец, в бок бедра, склонившись и слушая, как напряжено чужое дыхание. он смотрел уиллу прямо в глаза, наблюдал за румянцем и внимательно следил за каждой реакцией. они разжигали в нем желание делать больше, жать на долгожданный газ.
уилл впускал его полностью — не только в своё пространство, но и в ту глубокую, темную и такую одинокую часть своей души. у него внутри все сжалось, когда нежную кожу бедра немного взяли в рот, оставляя засос. он мелко дернулся, прижавшись ногой к голове, и накрыл рот рукой, вовремя скрывая звуки.
губы избегали ткань белья, но не рука. пока уиллер шел дальше, целуя живот и грудь, его пальцы оцарапали внутреннюю часть согнутой в колене ноги и осторожно легли на вставший член. встречное движение бедер, резко поднятая от вдоха грудь и скулеж на выдохе — приглашение продолжать, немая просьба.
в ответ на немой призыв рука майка сжалась сильнее, заставив уилла выгнуться дугой. он убрал ладонь ото рта, и тихое, сдавленное «да» сорвалось с его губ само собой. это было все, что нужно услышать. уиллер не стал медлить дальше. он сместил руку, нащупав пульсацию сквозь тонкую ткань, а затем, не отрывая взгляда, надавил на головку. уилл зажмурился, его одинокая крепость рушилась под каждым прикосновением, и он не хотел ничего, кроме этого.
упираясь в кровать одной рукой, брюнет нависал сверху, ловя каждый чужой вздох. рука двигалась интуитивно, но ткань белья постоянно мешалась.
поэтому майку приходится сесть и оторваться от взмокшего парня внизу. он аккуратно оттягивает резинку боксеров и снимает их, откидывая куда-то к штанам. обнажил его полностью. и уилл почувствовал не холод, а жар от другого тела, нависшего над ним, жар от стыда, превратившегося в желание.
— смотри на меня, уилл, — прозвучала тихая просьба, когда байерс хотел спрятаться за ладонями, закрыв глаза. и будто специально, когда он решается на него посмотреть, рука касается уже оголённого члена, обхватывая. байерс вздрогнул всем телом и низкий стон вырвался из его горла, эхом отозвавшись в тишине комнаты. — да, вот так..
майк, облизывая и кусая собственные губы из-за сдерживаемого напряжения, смотрел за ним. его рука обхватила уилла полностью, твердо и уверенно. движение было медленным, нарочито неторопливым, вымеренным так, чтобы растянуть каждый миг этого первого настоящего прикосновения.
уилл закинул голову назад, обнажив горло. его дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись. каждая клетка тела была направлена туда, где ладонь майка создавала невыносимое и ослепительное трение. а тот считал невыносимым больше сдерживаться — не забыл, главное, к голой шее наклониться и поцеловать.
в комнате было невыносимо душно, наволочка сползла от постоянного движения, а тела парней были влажными. майк выпрямился в спине, чтобы сесть, и поменять руку, подсобрав с члена лишнюю смазку.
— тебе удобно так? — тяжело дыша, уиллер сбавил темп стимуляции, чтобы не довести его слишком быстро, и задал вопрос, всматриваясь в алое лицо на своей подушке. уилл не мог произнести ни слова в попытке отдышаться, поэтому несколько раз кивнул.
головы были наполнены тяжёлым напряжением до предела, общим дыханием и тихим гулом в ушах. влажные пальцы брюнета вели ниже, к входу. они оставили смазку, чтобы затем одним средним осторожно толкнуться вовнутрь. дыхание уилла задержалось в тот момент, когда палец преодолел сопротивление и погрузился в него — медленно, почти церемонно. боль, острая и обжигающая, тут же смешалась с таким нарастающим удовлетворением, что байерс проглотил стон, превратив его в хриплый выдох.
майк замер, наблюдая за каждым микроскопическим изменением на его лице. начал с осторожных, неглубоких движений, прислушиваясь к телу под собой — палец скользил туда-сюда, исследуя, растягивая, и с каждым толчком первоначальная боль отступала, уступая место новому, плотному жару.
душная комната сузилась до точки соприкосновения, до этого влажного, интимного звука, до прерывистого дыхания. уилл закатил глаза и двинул бедрами навстречу, требуя больше, а майк вполне послушный, потому что добавляет второй палец, толкаясь глубже, и выбивает из уилла очередной стон. он был полон — в физическом, поразительно буквальном смысле — и это чувство заставляло дрожать в коленках после каждого толчка пальцев и движения руки на члене.
майк чуть склонился и поймал губами его бедро, чтобы после укусить. получая ответную реакцию тела, видя, как байерс выгибается в спине, брюнету ничего не оставалось — только длинными пальцами продолжать растягивать его, чтобы приступить к большему.
майк ощущал каждый содрогающийся мускул своими пальцами, каждый прерывистый выдох, превращавшийся в стон. он не сводил глаз с уилла, он внимал, каждый раз, когда его веки дрожали, когда губы приоткрывались в немом крике, если пальцы находили нужный угол, выходили достаточно глубоко.
его собственное тело отвечало жаром в низу живота, натянутой, почти болезненной напряженностью. щеки адски горели и нужно было больше, но сейчас все внимание было отдано уиллу. отдано тому, чтобы растягивать тщательно, с болезненной аккуратностью.
когда он добавил третий палец, байерс вскрикнул — резко и обрывисто, а майк приглушенно застонал сам, чувствуя, как тесно, жарко и влажно обхватывают его пальцы. он то повышал, то сбавлял темп, ведя кольцом пальцев по члену, а другими проникал вовнутрь. он доводил до предела, заставлял голову гудеть, потому что уилл мог кончить давным давно, а этот придурок или забавлялся, или никогда себе не дрочил.
— черт.. майк. — сверху послышался скулеж от измученного лаской парня. не успев удержать зрительный контакт, он закидывает голову, потому что уиллер снова проталкивает пальцы до самых костяшек. сосредоточен, вытаскивает их и вставляет один, затем вернул второй, — проверяет, чувствует пространство.
и майк правда похож на идиота, ибо он все ещё был в штанах, а неудобная строчка боксеров неприятно терла давно вставший член. поэтому, повинуясь чужому желанию, его пальцы исчезают с уилла. приходится отсесть, дабы снять с себя одежду и не запачкать ее естественной смазкой.
знал ли он про существование лубрикантов? конечно же нет. поэтому уиллер собирает во рту слюну и переносит ее пальцами на свой член, наконец дотрагиваясь. он стоит на коленках между ног шатена, откидывает на выдохе голову и быстро возвращается в процесс, опуская взгляд на тело внизу.
уилл пытается расслабиться и унять внутреннее напряжение, он елозит по постели в попытке улечься. им двоим было неловко, но теперь руки дрожали от возбуждения, а не страха. майк не понимал, как верно направить парня удобнее. единственное, что он видел — порножурналы. и то в принимающей позиции там были девушки. черт.
смотря на медлительность парня, байерс не понимает, в чем дело. наблюдает, прикидывает варианты и тянется за подушкой. он приподнимает таз, подкладывая ее под себя, чтобы оказаться немного приподнятым, а майк виновато сжимает меж собой губы, наблюдая за этим со стороны.
благодарит за это поцелуем в согнутую коленку и пододвигается ближе, укладывает одну ладонь на бедро, а второй направляет себя. майк, забыв выдохнуть, чувствует, что слюна уже давным давно высохла и ему приходится быстро делать все по новой.
и наконец в байерса входят. на деле медленно, а по ощущениям резко, словно парень вошел в него весь сразу. майк ведет бедрами, придерживая одну из ног, и чуть склоняется, опустив вторую руку сбоку от уилла.
действия удивительно аккуратные, потому что темп задерживается до бесконечности. кажется, майк его достаточно растянул, но это их первый раз и к любому размеру нужно было привыкнуть.
байерс тянет его ближе, призывая посмотреть на лицо, и целует, отрывая голову от подушки. майку приходится вжаться в парня сильнее, придерживать разведённые ноги и застыть внутри, войдя полностью. стон уилла приглушается их поцелуем, а руки застывают на плечах, их сжимая.
он зажмурился, почувствовав движение внутри себя. майк оторвался от его губ и выпрямился, укладывая ладони так, чтобы обхватывать бока и большими пальцами быть на выпирающих косточках таза. взялся поудобнее, двигая бедрами и наблюдая за тем, как его член ритмично входит.
это сводило с ума, напрягало каждый нерв внутри. скулеж и стоны байерса врезались в уши и он просил быть его тише, прикладывать ладонь ко рту, чтобы их никто не услышал — замок комнаты был открыт.
но это ничего не значит во всей сложившейся ситуации. дом спит, за дверью никто не стоит, не собирается зайти. даже какой-нибудь упырь векны. нет.
уилл вздрагивает и зажимает рот ладонью, когда в него слишком резко входят, — майк из интереса полностью вытаскивал член, чтобы потом толкнуться вовнутрь на всю длину. ощущения были в новинку и то, как байерс сжимал его, заставляло пальцы подгибаться.
брюнет контролирует ситуацию целиком, взявшись крепко за бедра. пальцы оставляют следы на коже, ногти царапают, дарят красные полосы. неопытность двоих была на лицо: хотели сделать лучше, но не знали, что именно делать, как двигаться. они не запоминали, что им понравилось, не следили за мыслями в голове.
от спины не отлипает ткань постельного, когда она выгибается. уилл дрожит целиком под чужими руками, закатывает глаза и терпит до боли нарастающее давление внизу живота. его начинают брать грубее, вжиматься и чуть наваливаться, наклоняясь ближе.
у майка просто лопнуло нежное терпение. его дыхание, сбивчивое и горячее, обжигает грудь уилла. руки съезжают с таза на ноги, цепляются за сгиб коленки, чтобы спокойно их придерживать. движения хаотичные порывистые, они теряют и без того зыбкий ритм толчков.
одну из ног все же отпускают, но лишь для того, чтобы повернуть уилла набок. брюнет устал придерживать обе ноги, выносливости у майка было мало. он тяжело дышит где-то у байерса над ухом и это звучит немного неразборчиво для ощущений, грустно, ибо будь он откровенным, прими себя целиком, то признавался бы сейчас от возбуждения в чувствах.
уилл цеплялся за скомканную простынь до белых суставов. смена положения и проникновения сплетается с каким-то глубоким чувством, тлеющим внутри, от чего перехватывает дух. он пытается сбавить темп, выгнуться, но железная хватка на его теле не дает, притягивая обратно, навстречу каждому толчку.
майк словно забывает, кого видит под собой. он замкнут: на тесной, жгучей тесноте, на хриплом звуке чужого дыхания, на необходимости добраться до самого конца, доставить удовольствие. он вдавливает его в кровать, а второй рукой опять обхватывает член уилла, двигаясь по нему пальцами в ритм толчков.
и это его решение становится фатальным. байерс, ощутив жгучее касание, не может смотреть на лицо напротив. кусает губы, одной из рук сжимает чужое плечо, второй царапает собственную кожу. майк сейчас будто создан, чтобы доводить до греха.
уилл кончает, со стоном приоткрыв рот и выгнувшись, а майк пачкается в его сперме, не замечая этого, потому что слишком увлечен процессом. дыхание перехватывает, когда мышцы опять его сжимают и затем наоборот расслабляются, позволяют двигаться свободнее.
в комнате душно и пахнет потом. майк был близок и ему становилось неловко от сознания, что он не в курсе, как заканчивают. вовнутрь? у него есть пара десятков секунд на решение, шесть, пять. он выходит, подхватывая член рукой, и с тяжелым вздохом получает оргазм, закончив на живот парня внизу. пытается отдышаться, собрать ватные конечности.
— черт, извини.. — разглядывая чужое тело, уиллер замечает сперму и смотрит по сторонам в поиске какого-то предмета, занервничав. — прости, я сейчас найду салфетки.
но, не позволив спуститься шаткими ногами на пол, его останавливают. байерс приподнялся и одной из рук повернул голову парня на себя, обращая внимание, и поцеловал. чтобы успокоить, чтобы майк не чувствовал себя каким-то "не таким", чтобы дать ему уверенность.
