Поцелуй анархии

Движения Джокера не были похожи на обычную драку. Это был танец — больной, искаженный, смертоносный танец, от которого у Вару перехватило дыхание. Никаких фокусов. Никакой магии. Только первобытная, сырая жестокость. Первый из нападавших даже не успел снять пистолет с предохранителя. Джокер скользнул к нему с неестественной скоростью, и в тусклом свете неона блеснуло длинное зазубренное лезвие. Удар снизу вверх — точно под челюсть. Мужчина захрипел, выплевывая кровь, когда клинок пробил нёбо. Джокер выдернул нож с мерзким влажным хрустом и тут же, не теряя инерции, с разворота впечатал ботинок в колено второму. Раздался треск ломающейся кости и истошный вопль. — Блять! — заорал третий, пытаясь прицелиться дрожащими руками, но Джокер рассмеялся. Этот смех резал слух хуже пенопласта по стеклу. Он схватил раненого второго за шею, используя его как живой щит. Раздались выстрелы. Пули прошили мясо бедолаги, а Джокер, всё так же маниакально хохоча, швырнул труп прямо на стрелявшего. Тот повалился на мокрый асфальт, запутавшись в тяжелом теле. Джокер не спешил. Он подошел к последнему ублюдку, медленно, словно наслаждаясь моментом. — Ты хотел испортить нам свидание? — промурлыкал он, наступая тяжелым ботинком прямо на горло лежащего. — Как невежливо. Хруст. Одиночный, влажный и окончательный. Тело под ногой Джокера дернулось и затихло. Вару стоял, пригвоздив взгляд к этой кровавой бойне. Внутри всё скрутило от смеси первобытного ужаса и… какого-то больного, извращенного восхищения. *Пиздец. Какой же он наглухо ебанутый.* Джокер повернулся. Его бледное лицо было забрызгано темными, почти черными в свете фонарей каплями крови. Он тяжело дышал, но глаза горели фанатичным, лихорадочным огнем. Он бросил нож на асфальт и медленно пошел к Вару. — Видишь? — выдохнул он, останавливаясь в шаге. От него пахло медью, порохом и дождем. — Никто. Никто не посмеет тронуть то, что принадлежит мне. Вару сглотнул, но натянул на лицо свою фирменную ухмылку, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Принадлежит? Губу закатай, клоун, — фыркнул он, пряча дрожь в голосе. — Я сам по себе. Но его взгляд зацепился за одну деталь. На куртке одного из мертвецов блеснула знакомая нашивка — карточная масть. Люди из подпольного казино, которое Джокер же и контролировал. Пазл в голове Вару сошелся мгновенно. — Сука… — Вару сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты сам их нанял. Ты, блять, всё это подстроил?! Улыбка Джокера стала шире, почти разрывая щеки. В ней не было ни капли раскаяния. — Мне нужно было, чтобы ты понял, — прошептал он, сокращая дистанцию. — И мне нужен был… предлог. Адреналин. Чтобы увидеть твои глаза. — Ты больной ублюдок! — Вару замахнулся, чтобы ударить его по лицу, но Джокер перехватил его запястье с такой силой, что хрустнули суставы. В следующее мгновение Вару оказался впечатан в холодную, мокрую кирпичную стену. Удар выбил из легких воздух. Джокер навалился всем телом, прижимая его так плотно, что Вару чувствовал каждый дюйм его напряженных мышц. — Отпусти, блять! — прорычал Вару, пытаясь вырваться, но хватка была железной. — Не хочу, — выдохнул Джокер прямо ему в губы. Его глаза потемнели, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. — Ты злишься. Мне нравится, когда ты злишься. Ты такой живой, Вару. Такой… настоящий. Не дав Вару ответить, Джокер впился в его губы поцелуем — грубым, жадным, собственническим. Это было больше похоже на нападение. Его зубы больно ударились о зубы Вару, язык властно вторгся в рот, смешивая вкус дождевой воды и чужой крови. Вару зарычал в поцелуй. Ненависть и какое-то дикое, неконтролируемое вожделение ударили в голову одновременно. Он ненавидел Джокера за эти игры, за его безумие, за то, что тот заставлял его чувствовать. Вару изо всех сил укусил Джокера за нижнюю губу, прокусывая до крови. Джокер только глухо застонал, словно ему это принесло невероятное удовольствие. Он отпустил запястья Вару, но лишь для того, чтобы жестко схватить его за волосы, оттягивая голову назад. Вторая рука скользнула под куртку Вару, грубо сминая ткань футболки, царапая кожу на пояснице ледяными пальцами. — Давай, кусайся, ненавидь меня, — прошептал Джокер, оставляя влажные, жгучие поцелуи-укусы на шее Вару, заставляя того судорожно выдыхать. — Но ты никуда не уйдешь. Тебе нужен этот хаос так же сильно, как и мне. Вару дернул Джокера за воротник плаща на себя, с силой впечатывая его в ответный поцелуй, злой и отчаянный. Руки Вару скользнули по груди Джокера, сжимая ткань. — Заткнись, — прохрипел Вару, отрываясь на секунду. — Просто… закрой свой ебаный рот. Джокер рассмеялся прямо ему в губы — горячо и влажно. Его рука спустилась ниже, грубо сжимая бедро Вару, заставляя его вздрогнуть и податься навстречу. В этом грязном, залитом кровью и дождем переулке не было места нежности. Только сырая потребность, злость и жестокая, ломающая кости привязанность, от которой не было спасения. — Как скажешь, моя зелёная прелесть, — прорычал Джокер, резко дернув молнию на джинсах Вару. — Сегодня ночью мы будем разговаривать на другом языке. Ох ебать.. Чет я пропала, ну теперь ловите проду спустя почти пол года)