Красавица

С той ночи прошло достаточно времени. Виолетта делала вид, что такого не было. Кристина долго причитала, но после просила прощения. Хотя за что было прощать? Это не она её тогда тащила. Но просила. Искренне. Как могла. Тогда всю ночь Виолетта провела рядом. Кира смогла заснуть только ближе к трём часам ночи. Шатенка не смыкала глаз до утра. Проверяла, дышит ли Кира, бегала от кухни до комнаты, прикладывала руку к шее, проверяя пульс. А к утру заснула сама. Согнувшись на стуле за столом. Она не чувствовала никакого дискомфорта или боли от такого сна. В голове не было ужасающих мыслей. Было абсолютно пусто. Даже в какой-то степени спокойно. Всё обошлось, поэтому спокойно. Всё обошлось, Кира была здесь. В её квартире, у неё в комнате, спит. На её кровати. Но заключалось ли спокойствие только в том, что с ребёнком всё хорошо? А ребёнком её можно было считать? Они были почти одного возраста. Но Кира же была её ученицей. Да? Конечно. Поэтому и ребёнком назвать можно было. Но какая разница или смысл был в этом? Она не понимала причин и следствий таких мыслей. Они всплыли внезапно, из ниоткуда. Мысли, которые никак не влияют на обстоятельства. Но почему-то шевелились в грудной клетке. Отчаянно бились в голове, эхом отдавались в сердце. А если бы она не смогла? А если бы она не успела? Блондинке бы не успели помочь? Или не смогли бы? Что бы было после? Допросы, следствия, показания, поиски свидетелей, суды. Это было бы, несомненно, но только этого ли боялась Ви? Или больше боялась не услышать этого голоса, не увидеть её среди толпы на перемене, не слушать подготовленный ею материал. Этого? Да. Это было слишком страшно. Она бы не смогла так работать дальше, зная, что чего-то не хватает. Кого-то. В подсознании крутились мысли о большей важности этого человека в её жизни. Разум же отрезвлял и не позволял им всплывать сильнее. Но на подсознание отвечало сердце — неуверенно, неумело. Совсем тихо. Кира проснулась от ярких лучей солнца из окна. Не поняв, где она, в голове всплыли отрывки вчерашнего вечера. Дорога с Кристиной, кухня, Макар с Федей. После — резкий наплыв людей. Макар тянет её на кухню. Сидя за столом, она помнит все мысли, словно заново переживала этот вечер. Закрытая дверь, из-за которой смазано доносится музыка и голоса. Первый вдох — ничего не почувствовала. Второй — и искры полетели перед глазами. Потом глупая боль в затылке. Она упала на пол. Голоса, очень много голосов — встревоженных и не очень. Мягкие руки на щеках. Её били по щекам. Дорога куда-то, она была не одна. С Кристиной? Нет, она не у неё. А с кем… Голову было тяжело поднять, словно каменная. Казалось, тело отдаёт болью при каждом вздохе. Казалось, что волны боли накрывали и стелились от макушки до кончиков пальцев. Мягкая подушка казалась самым твёрдым из всего, на чём приходилось спать. Светлая простыня была жёсткой, грубой. В пробивающихся лучах солнца были видны крупицы пыли. Она почувствовала, насколько грязно было в помещении, лишь увидев витающие частицы. В голове сразу возникла мысль: мы этим дышим? А сразу после такого вопроса у неё возникла догадка: а что, если я мертва? И это мой ад получается? Почему ад? Она была уверена, что в рай она точно не попадёт. Особенно если умерла от передозировки. Если только, конечно, над ней не сжалились. Мысли и вопросы уходили на второй план так же быстро, как и приходили в её сознание. Одна из таких мыслей посетила её так же внезапно, когда она вспомнила, что приехала не с Кристиной… Её словно пробило током — сразу нашлись силы поднять голову. Первое, что она увидела — это худощавое тело на стуле, склонившееся на стол. Недлинные волосы были рассыпаны по плечам. В лучах утреннего солнца они казались светлыми, почти золотыми. Она обвела взглядом комнату — ничего необычного. Но в углу валялась до боли знакомая сумка… где же она её видела? Так, ну в школе точно. У какой из одноклассниц такая? Или не у одноклассницы..? Глаза снова побежали по периметру комнаты, пока не зацепились за ярко-красный предмет на полке. С наклейкой в правом нижнем углу. Она заметила это лишь потому, что когда-то видела эту папку. Да. Точно. Блять. Папка с наклейкой. Сука. Не хватало слов, чтобы описать это. Она лишь мысленно собирала пазл в голове: золотые волосы под лучами, папка с наклейкой, знакомая хрупкая спина. В голове всплыл образ: вот она — папка лежит на столе, куда совсем рядом она клала свою тетрадь. Вот она ждёт, пока можно забрать тетрадь, и взгляд скользит от стола к окну, а между ними — эти золотые волосы. Она садится за парту и старательно смотрит на появляющиеся символы на доске, пытается заглянуть за такую же худощавую спину, дабы увидеть больше. Вдруг — доли секунды — подсознание подкидывает голос, знакомый, тёплый. Вспоминает слова, сказанные им. Блять. Виолетта Игоревна. Пиздец, попробовала не только пить. В голове сложилось всё: мягкие руки, приятный голос, знакомый запах. Она видела её в таком состоянии. Какой стыд. Хотелось взвыть, разрыдаться. А лучше всего — раствориться, чтобы её больше не видели. Она ещё раз провела взглядом по Виолетте. Той, наверное, было неудобно так спать, но она об этом даже не задумалась. В голове было совсем другое. И да, её догадки были верными. Это она. Она спустила ноги на пол и сразу почувствовала холод паркета всем телом. Стараясь не терять времени, она аккуратно скользнула вдоль стены к выходу. В коридоре громко выдохнула. Она не поняла, как смогла так быстро выскочить. Страх сделал своё. Подходя к выходу, она заметила, что куртки её нет. Только обувь — грязная и, судя по виду, сырая. Или даже мокрая. Она наспех накинула первую попавшуюся ветровку, обула мокрые кеды. Рука потянулась к железной ручке двери — она почувствовала её холод каждой клеткой. Потянула — дверь оказалась незапертой. Она постаралась бесшумно закрыть её и полетела вниз, не дожидаясь лифта. А какой это этаж? Пятый, вроде, если верить цифре на стене. Выходя из подъезда, она набрала Кристине. Будто от этого станет всё яснее. А вдруг? Она шла по снегу и не чувствовала холода. Сжимала пальцами телефон, которые становились синими — то ли от давления, с которым их сжимали, то ли от холода. Ног она не чувствовала вообще, словно тело до сих пор было не её. Словно она шла рядом, а тело отдельно. Мысли крутились вокруг всего. От того, зачем она вообще вчера вышла из дома, до того, что будет после этого. Это было страшнее всего. Она не хотела проблем под конец года. Но, судя по всему, их не избежать. Дорога до Кристины казалась долгой для тела — оно не было готово к такой ходьбе по морозу в тонкой куртке и мокрых кедах. А для головы всё словно прошло за секунды — она не помнила, как дошла. Перед глазами лишь утро. Ужасно неожиданное, заставляющее забывать дышать от страха.

***

— Я больше из дома не выйду, — протестовала Кира, не успев перешагнуть порог квартиры. — Особенно с тобой. Кристина, которая только успела открыть дверь, опешила от такого резкого наплыва возмущений. Она ещё даже не успела проснуться, а тут уже претензии в её сторону. — Ты ебнутая, скажи, пожалуйста, — не успев придумать что-то более подходящее на протесты подруги, сказала она, пропуская Киру в квартиру. Кира стянула мокрые и уже успевшие застыть от холода кеды. Ног она уже не чувствовала, как и пальцев на руках. Ветровку решила не снимать, дабы попытаться согреться быстрее. — От тебя заразилась, — выплюнула Кира и прошла на кухню. — Поесть что-нибудь есть? — спросила чисто ради приличия, поэтому уже потянула руку к дверце холодильника. — Тарелку погрызи, — проходя вслед за Кирой, сказала Кристина. — Хорошо, вот эту картошку съем прямо с тарелкой, — продолжая язвить, она села за стол. — Ты хоть подогрей, чудовище… — хотела бы сказать что-то ещё, да замолчала. — Не хочу тебе электричество мотать, — говорила Кира с набитым ртом. — Зато нервы мне мотаешь, — выдвинула как некий факт. Кира на это лишь закатила глаза. Но продолжила есть. — А Виолетта Игоревна что с утра сказала? — Кира чуть не подавилась от вопроса в лоб. — Или… — Или. А чё ты, кстати, подумала под этим «или»? Ну я сбежала, как только до меня дошло, — аппетит пропал в мгновение. Она отодвинула тарелку от себя. — И вообще, почему я оказалась у неё? Лучше бы оставили там, на кухне. — Я не… — хотела объясниться, но слова не шли. — Напиши хоть ей. Что ушла. Спасибо там добавь… Блять. Она же даже не написала ей, а просто убежала. — А номер её? Дай… — У тебя её номера нет? — Кристина широко распахнула глаза, но чат открыла и продиктовала.

***

Виолетте пришлось приложить усилия, чтобы встать. Всё тело затекло, спину было невозможно разогнуть. Она отвернулась в сторону кровати, но там никого не оказалось. Пройдя по квартире несколько раз, Киру она так и не обнаружила. В голову пришла мысль: обувь. Да. Нужно посмотреть, стоит ли обувь. Подходя к двери, она не обнаружила на пороге чужой обуви. А ещё не было её тёмной ветровки. Сердце дрогнуло от этой мысли. То ли от страха, то ли от обиды — она ушла и даже ничего не оставила, не написала, не разбудила. Просто сбежала. Но в мессенджере висел новый чат с одним коротким сообщением, которое констатировало факт её побега.

Кира Медведева 11а

«я убежала. Куртку верну! Свою просто не нашла. Простите. Спасибо»