Мы будем усердно стараться

Я сидела у себя в гостиной, окружив себя неизменными приятелями — сигаретами и BLU. Нацепив очки, я открыла ноут, но писать не начала. Ждала. Я была готова поспорить сама с собой, что сегодня кто-то из этих двоих заявится ко мне. Комната была наполнена сильным ароматом: я только что достала из духовки свежеиспеченные пончики. Тук-тук. Это был не стук. Это было аккуратное, вежливое вторжение, которое звучало слишком официально для ночи. «Йес! Мин Юнги!» — пронеслось у меня в голове. Я отложила ноут и пошла открывать. На пороге стоял Мин. Без пальто, в черной водолазке и джинсах. Выглядел взбудораженным, глаза его были напряжены, а в руках он сжимал телефон. — Гала-щи, — голос его был низким, но в нем прозвучала странная смесь упрека и ревности. — Вы не спите? Я... я чувствую. Вы не одна. Он здесь? ОН был? Юнги решительно вошел в комнату, сканируя взглядом углы, ища Чимина. — Он только что ушел? — требовательно спросил Юнги. — Вы встречались с ним, пока меня не было? Ваниль. Отовсюду пахнет ванилью. Я подняла бровь, глядя на его драматичное поведение. — Ваниль? — я подняла тарелку с дымящимися пончиками, которые стояли на столе. — Иди сюда, Юнги. Он подошел. Запах пончиков, глазури и свежей ванили ударил по нему. — Так это пончики так пахнут? — в его глазах появилось выражение глубочайшего, вселенского замешательства. Он посмотрел на меня, потом на тарелку, потом снова на меня. Я усмехнулась, ставя тарелку перед ним. — Угощайся, Юнги. Это просто пончики. Это не то, что ты себе напридумал. Никакого ванильного пижона здесь не было. Юнги не шелохнулся. Он смотрел на пончики как на личное оскорбление. Его лицо выражало стыд. Он понял, что его накрыло паранойей и голодом. Он выглядел как мальчик, пойманный на лжи. Юнги сжал кулаки, пытаясь вернуть самообладание. — Гала-щи... — начал он, и в его глазах промелькнула внутренняя борьба. — Знаешь, Юнги-я, — я присела рядом, подвигая тарелку ближе к гостю, — может, оттого, что я много читаю и еще пишу фф в стиле СЛЭШ, мне начинает казаться, что я сама чувствую ваши природные феромоны... Мин, как мне показалось в тот момент, напрягся. — И вот сейчас мне кажется... нет, я точно чувствую, — черт, я вру своему герою, гореть мне в пекле, — что ты пахнешь как-то иначе... — Это... — глаза Юнги забегали, — это мой новый одеколон... — Нет, — категорично произнесла я и принюхалась. Ясен пень, нихрена я не чувствовала, но сам вид Мина, его потерянность и недосказанность подвели меня к вранью... Еще какое-то время Юнги мысленно взвешивал все за и против. Я спокойно докуривала сигарету, когда он, наконец собравшись с силами, стал рассказывать. — Гала-щи, ты же знаешь Хосока... — я кивнула. — Он разрабатывает новые вакцины для бет, которые хотят поменять свой вторичный пол... Это называется Протокол «ALPHA-GENESIS». — Вы с Хосоком хотите обмануть природу, — голос мой стал звучать тише. — Я решился на эксперимент... на Вторичную Трансформацию... Я задумалась... — Обманывать нехорошо, тем более Сущность. Если это эксперимент, то никто не знает, как и куда это может вас завести в итоге. — Я не хочу и не могу больше быть «никем»... — это прозвучало как крик души. — Ну, — протянула я, включаю дурочку, — хочешь, я могу сделать тебя какой-нибудь важной шишкой? Или полностью сменю тему и сделаю тебя главой бандитской группировки? М? — Нет, — жестко и уверенно заявил Мин. — Я решил идти до конца... Я скрестила руки на груди, глядя на этого напуганного, но решительного бету. — Хорошо, Юнги. Я принимаю твои правила. Ты пойдешь по пути ALPHA-GENESIS. И если это тебя уничтожит — ты сам сделал этот выбор. Теперь моя очередь задавать вопросы. Ты пришел, потому что твой эксперимент дал сбой? Ты должен мне объяснить, почему я должна писать твою драму? — Потому... потому что этот ванильный Пижон... сломал систему. Я требую, чтобы вы, как Автор, написали, что мой голод — это просто побочный эффект неудачного эксперимента. Что я хочу его не потому, что он Альфа, а потому, что мне нужна еда. Не делайте меня сентиментальным. Я — Agust D. — Agust D, значит? — переспросила я. — А какой на самом деле Agust D? Мин задумался, и в его глазах загорелся тот самый огонек, когда уставший и потерявший дорогу путник вдруг видит свет в конце тоннеля. — Когда я Agust D, я — это я. Мне не нужно напяливать на себя маску черствого госслужащего. Мне не нужно выряжаться в те нелепые костюмы, а достаточно надеть тертые джинсы и худи. Мне доставляет удовольствие посидеть с друзьями в баре... — Окей, — согласилась я. — Хочешь быть Agust D? Будь. Я снова взяла телефон, чтобы ответить Оксане. «Все, Ксюш, я в порядке. Мин ушел», — начала я печатать. Но не успела я дописать и слова, как комнату наполнил резкий, невероятно дорогой и соблазнительный аромат. Ваниль. — Слишком много драмы, Гала-я! — раздался громкий, возмущенный, но сладкий голос. Пак Чимин стоял на том же самом месте, где только что был Юнги. Он выглядел как ожившая реклама роскоши — в безупречном костюме, с идеальной укладкой. Он лучился ванилью. — Ты общаешься с какой-то Гаммой, обсуждаешь меня, наверняка даешь ЕМУ советы, как отвлечься, и даже не начинаешь писать мою сюжетную линию? — Он театрально вздохнул, его взгляд был полон фальшивой боли. Он подошел к столу, нежно положил руку на мой ноут, касаясь экрана. Его глаза сверкали. — Ты же знаешь, что я — главный герой этой истории, Гала-я. Я — причина, по которой читатели придут! И я здесь, чтобы победить! А ты даешь мне всего два варианта, как будто я какой-то новичок! Чимин взял тарелку с пончиками Юнги и брезгливо отставил ее. — Дорогая Автор, я хочу лучший план. План, который вернет мне мой бонус, выиграет пари у Тэхёна и заставит Юнги перестать думать о еде! Он наклонился, и его ваниль закружила голову. — Рассказывай. Какой план действий ты, как мой личный сценарист, предложишь, чтобы я добился этого котика?

***

Юнги сидел за своим столом в безупречном костюме. Но сегодня его всё ужасно раздражало: костюм, словно смирительная рубаха, сковывал отточенные движения, воротник девственно-белой рубашки сдавливал шею. Даже кресло, его кабинетная гордость, не так удобно принимало его худосочный зад, а словно нарочно пыталось вытолкнуть и быть не мягким, а жестким, словно подметка ботинок бендюжника. Запах цитрусового одеколона, который должен был скрыть его био-сбой, сегодня казался металлическим — фальшивым. Он чувствовал, как таблетки ALPHA-GENESIS пробивают ему голову. В дверь раздался тихий стук. Вошел молодой бета с ресепшена, нервно сжимая в руках небольшой черный рюкзак. — Господин Мин, — пролепетал он, — для вас передача. Ваш коллега, господин Чон, попросил немедленно вам это отдать. Он также сказал... что внутри записка. Юнги, нахмурившись, взял рюкзак, узнав его по плотной ткани. — Спасибо, можешь идти. Он подождал, пока дверь закроется, и, не включая свет, вывалил содержимое на стол. Его рваные черные джинсы, худи и бандана. Одежду Гук привез из своей квартирки, которую в данный момент делил с Мином. Ну, как делил: появлялся пару раз в неделю, а потом, делая глаза словно у олененка Бэмби, сваливал в неизвестном направлении. «Заботливый засранец», — подумал Юнги, разглядывая вещи на столе. Он нашел небольшую сложенную бумажку и развернул её. «Попробуй только не явиться в Кроличью нору, хён! Обижусь на веки вечные! Твой Ч.Ч.» Времени оставалось не так много. Он медленно взял рюкзак. Постоянное состояние контроля утекало, словно дождь в сухую землю. Прислушавшись к себе, Юнги понял: Agust D не просился наружу, он нагло заявлял, что наступает именно его время. Мысль пришла словно ураган. Хитро улыбнувшись, Юнги будто соглашался с кем-то вторым, невидимым... Юнги вошел в VIP-примерочную. Высокий, холеный Альфа-консультант держался на неестественном расстоянии. Его профессиональная улыбка была натянута, а глаза шарили по телу покупателя, словно ища источник помех. Каждый раз, когда Юнги делал резкое движение, Альфа втягивал носом воздух, а его явно подавленная аура дрожала, как струна. Альфа-консультант не мог понять, кто перед ним — хищник или легкая добыча. Юнги снял свои старые джинсы и худи. «Это одежда Юнги. Одежда Беты. Но я не Бета. Я — нечто другое». Он приказал принести ему все черное, кожаное и максимально агрессивное. Через несколько минут перед Мином лежали новые вещи: бесшовный, плотный черный лонгслив, чтобы минимизировать испарение нового, тревожного запаха; свободные, но тяжелые черные брюки-карго из плотного хлопка; толстый, грубый свитер крупной вязки цвета «мокрого асфальта». Его структура должна была работать как биологическая броня, скрывая и поглощая любые предательские ароматы. Тяжелые армейские ботинки на толстой, агрессивной подошве с металлическими люверсами. Для топания. Для того, чтобы каждый его шаг звучал как угроза. — Портупея?! Это я возьму! — глаза Мина вспыхнули. Не от радости или тщеславия, а от совершенно нового, темного, электрического чувства. Это была не просто одежда. Это был вызов. Костюм, созданный из матовой, почти бархатистой черноты, с портупеей, пересекающей грудь и плечи, кричал о силе, о дерзости. Он не скрывал, а подчеркивал каждую линию его тела, придавая ему угрожающую, но дьявольски привлекательную жесткость. «Мне нравится… Agust D. Нравится!!!» — мысленный рык был почти осязаемым. В этом образе не было места нежности или мягкости. Только холодная, самоуверенная мощь. Взгляд его упал на собственную голую шею и запястья. Не хватало завершающих штрихов. Не просто украшений, а оков, которые будут звенеть, вторя его шагам и его новому, дерзкому настрою. «И цепи… Мне нужны всякие цепочки. Массивные, серебристые, чтобы контрастировали с этой черной кожей. И, возможно, кольца. Много колец. На каждую фалангу…» Он отступил от зеркала, его новое «я» уже чувствовал себя комфортно, словно старая, но забытая кожа. Резко открыв дверь, Мин небрежно кинул через порог Альфе, который ждал снаружи с ошалелым терпением: — Эй, дружок. Принеси-ка мне пару аксессуаров. Две или три серебристых цепи, разные по толщине и длине. Одну подлиннее, вторую как чокер. Два комплекта колец — крупных, массивных, в стиле готики или панка. С шипами или черепами. И да... найди мне грубый кожаный браслет с металлическими заклепками. Быстро. Альфа, которого Мин даже не удостоил взглядом, моргнул, услышав этот властный, низкий голос. Он не был грубым, но в нем звучал такой чистый, неразбавленный авторитет, что Альфа просто кивнул и бросился исполнять приказ, не задавая вопросов. Через несколько минут дверь примерочной снова открылась. Альфа, только что вернувшийся с охапкой колец и цепей, поднял глаза. Он ожидал увидеть того же хрупкого, хоть и дерзкого омегу, нарядившегося в кожу, но... мир рухнул. Перед ним стоял не прежний Мин. Перед ним стояло нечто. Каждая деталь была идеальна! Над портупеей, которую теперь прикрывал (но не скрывал) распахнутый плащ, покоился толстый, тяжелый чокер-цепь, а ниже — длинная, свободно свисающая цепь с массивным кулоном-лезвием. На левом запястье черный кожаный браслет с заклепками создавал угрюмый контраст с тонкими, почти артистичными пальцами. И, наконец, кольца. Огромные, черненые серебром, с острыми углами и глубокой гравировкой, они покрывали его пальцы как доспехи. Когда Мин чуть приподнял руку, кольца отразили свет, и это движение стало почти опасным. Но не аксессуары сносили крышу Альфе. Это было излучение. Аура. Прежний Мин был хрупок, холоден и резок, но в этом образе он стал диким, неприрученным и... запредельно желанным. Он не просил внимания — он требовал его. Альфа не мог оторвать взгляд от этой черной, опасной и совершенно новой красоты. Его нутро Альфы зарычало от неконтролируемого желания. Он почувствовал, как его зрачки расширяются, а дыхание сбивается. Он забыл свое имя, забыл, зачем он здесь. Мин, который, казалось, вырос на голову, медленно повернулся к Альфе, уголки его губ изогнулись в холодной, самодовольной усмешке. В его глазах читалось: «Ну, как тебе?» — Кто… кто вы такой? — с трудом выдавил Альфа, его голос был на октаву ниже обычного, почти хриплым рыком. Он не мог назвать это Омегой или Бетой. Это был Король в черном. Мин наклонил голову, и блеск цепей на его шее стал еще ярче. — Я? Зови меня… Agust D, — его голос был как хруст льда под сапогом, обещающий как боль, так и наслаждение. Снаружи, под светом фонарей, стоял черный седан. Мин резко открыл дверь, плюхнулся на заднее сиденье и назвал адрес: — Клуб „Кроличья нора“. Поехали. Машина тронулась. Свет ночного города скользил по черненому серебру его колец и цепей. Он прислонился к холодному стеклу, чувствуя, как вибрация автомобиля убаюкивает его разум. И тут же, как всегда, началось. Мин (Голос Сомнения): — Что со мной происходит? Agust D (Голос Воли): — Нормально все, ты просто выпускаешь себя, даешь очередную возможность сам себе. Мин: — Но я чувствую, кроме нас с тобой, кого-то абсолютно чужого... Agust D (В его голосе впервые прозвучало замешательство): — Кто-то третий? Мин: — Я бы назвал его... первым... новым... И мне, знаешь ли, страшно... Agust D (Голос его стал жестким, он взял контроль): — Зря. Дай себе побыть собой, и потом мы вместе решим, кто же этот новый, который тихо, но уверенно отбирает нас себе. Юнги закрыл глаза. Слова Agust D были единственной точкой опоры в этом хаосе. «Мы вместе решим». Из собственных мыслей бету выдернул водитель. — Приехали... Agust D вышел из такси. Лязг цепей был единственным звуком, который прорвался сквозь гул толпы. Перед входом, ярко освещенным неоновым кроличьим силуэтом, толпились люди. Сквозь полуоткрытую дверь вырывались тяжелые, пульсирующие басы и клубы дыма. Agust D глубоко вдохнул, и в ответ город зазвучал громче. Его обострившееся от эксперимента обоняние уловило десятки запахов: сладкие омеги, резкие, властные альфы, дешевый парфюм и, главное, алкоголь. Он почувствовал, как этот многослойный алкогольный запах достигает его груди, где сидел некто Новый. И вместо жадного рыка он почувствовал дрожь! Холодный комок воли в его груди сжался, на мгновение став меньше, слабее. Agust D усмехнулся. Внезапно он почувствовал себя всемогущим. Он не был пьян, но получил чистый, неразбавленный контроль над своим телом и аурой. Agust D двинулся вперед, прямо сквозь толпу, которая инстинктивно расступалась, не понимая, перед кем должна преклониться. Никто не рычал, никто не доминировал — царило лишь тревожное, сбитое с толку молчание. В голове Мина, пока он проходил мимо охранника, который даже не попросил его показать удостоверение, раздался четкий, холодный голос: Agust D: «Слушай меня внимательно, Юнги. Ты мне сейчас не нужен. Твой страх и сомнения только сбивают с толку. Наш маленький друг в груди притих, потому что чувствует яд — это наш шанс». Это абсолютно то, что должен сделать Agust D в этот момент. Он — Воля, и сейчас он предлагает Разуму (Юнги) самый выгодный контракт. Agust D: «Я беру всё на себя. Новый антураж, атмосфера, толпа — это моя стихия. Я знаю, как пить, чтобы он, некто Новый, оставался парализованным, и я знаю, как вести себя в этой „Кроличьей норе“ так, чтобы никто не задал лишних вопросов». Мин (Голос Усталости): «И... что мне делать?» Agust D: «Закрой глаза. Отдохни. Я — Agust D. Твоя работа сейчас — молчать и наблюдать. В конце ночи ты получишь не просто свободу, а знание, как контролировать эту чертову трансформацию». Мин почувствовал, как напряжение, которое держало его весь вечер, спало. Он не отступил, но согласился. Agust D взял полный контроль. Теперь он двигался не просто уверенно, а опасно. Его походка стала чуть более вальяжной, взгляд — абсолютно бесстрастным, но при этом цепляющим. Он был словно король, вернувшийся в свою резиденцию после долгого изгнания. Он дошел до бара, отодвинул одного из альф, который немедленно поспешил извиниться, и сел, скрестив массивные ботинки. Бармен — худой, прожженный бета — тут же подошел. — Чего желаете? — спросил он, избегая взгляда. Agust D оперся локтем о стойку, его кольца блеснули в полумраке. — Два шота чистого виски. Сразу. И не тяни. Он выпил первый шот одним глотком, не поморщившись. В его груди, некто Новый слабо дрогнул и затих, словно его накрыли тяжелым одеялом. Agust D улыбнулся — победа. В этот момент сквозь клубы дыма к бару пробивался запыхавшийся, радостный человек. Он увидел фигуру в черном, в цепях, с дерзким и знакомым блеском в глазах. Человек подскочил к Agust D, и его богатый, сложный аромат соленой карамели наполнил воздух. (О, этот густой, обжигающий запах, который в смешении паранойи и голода Юнги принял за чужой, ванильный сбой!) — Хён! Юнги-хён! — радостно воскликнул Чонгук. Он оглядел цепи, кольца и дикую, неукротимую ауру, которую излучал сидящий. — Вот! Вот мой старый и любимый хён, Agust D! Ты наконец-то здесь! Agust D позволил теплому, карамельному аромату Чонгука обволакивать его. В груди ,некто Новый тихо паниковал от алкоголя, давая Agust D полную свободу. Чонгук рассмеялся, его смех был ярким и радостным. — Я знал, что ты придешь, хён! Джин уже ждет. Он там, у нашего обычного столика. Чонгук схватил Agust D за руку, его прикосновение было неожиданно сильным, но Agust D не отдернул руку, позволив повести себя. — Пошли, Agust D. Он уже успел сто раз пожаловаться на местный контингент и плохой свет. Они пробирались сквозь толпу. Благодаря ауре Agust D, люди расступались быстрее, чем под ударами клубных басов. Каждый, кто чувствовал это неклассифицируемое нечто, испытывал смесь тревоги и острой необходимости убраться с дороги. У столика, спрятанного в полумраке у дальней стены, сидел Джин. Он выглядел безупречно — даже в полутемном клубе его одежда была отглажена, а волосы уложены. Он держал в руке стакан с прозрачной жидкостью и, как и предсказывал Чонгук, выглядел раздраженным. Джин поднял глаза. Он увидел Чонгука, а затем — фигуру в черном, в цепях. Джин не моргнул. Он осмотрел Agust D с головы до ног, и его реакция была абсолютно невозмутимой. — Вооот! Мой подарок сделал всё-таки свое дело! — торжественно объявил Джин. «Щибаль», — пронеслось в голове Мина, пока Agust D натягивал на лицо холодную усмешку. Одеколон Джина вызывал у него тошноту. Agust D оперся о спинку стула, позволяя цепям слегка лязгнуть. — Да, Джини-хён, — прозвучал его низкий, ровный голос, полный язвительной благодарности. — Именно твой подарок так повлиял на мой образ! Джин слегка наклонил голову, принимая комплимент. — Наконец-то. Я начинал думать, что тебя поглотила твоя казенная папка, Юнги. Ты выглядишь... шумно. Джин сделал акцент на слове «шумно», не обращая внимания ни на цепи, ни на ботинки. Он сразу же перешел к сути. — И принесите этому шумному товарищу еще виски. Я не хочу, чтобы он начал скандалить с охраной. Официант поставил перед Agust D новый стакан. Мин, не чокаясь, сделал глоток, позволяя огненной жидкости снова ударить по «Новому» внутри, который только начал поднимать голову. Напряжение за столом можно было резать ножом, а виски в стакане Agust D уже подходило к концу. Чонгук, чья соленая карамель действовала на окружающих обманчиво-успокаивающе, вдруг хитро прищурился. Он решил, что пора разбавить этот мрачный дуэт беты и омеги своим присутствием. Он небрежно выложил на липкий стол абсолютно новый, сверкающий последней моделью смартфон. Тот выглядел слишком дорого даже для госслужащего. — Зацените аппарат, — Чонгук крутанул телефон на столе как рулетку. — Только вчера... прилетел. Джин, который всегда питал слабость к дорогим игрушкам, тут же клюнул. Он скептически поднял бровь, но руку протянул. — Ого. «Titanium Pro»? — Джин присвистнул. — Гук-а, ты что, ограбил банк? Или... — он многозначительно посмотрел на младшего, — твой таинственный «покровитель» снова расщедрился? Купил? Чонгук самодовольно ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Купил? Фи, хён. Это подарок. От... — он сделал паузу, подбирая слова, и его глаза сверкнули, — от очень благодарного ценителя моего таланта. Скажем так, Тэ...хнология решает всё. Он сделал вид, что оговорился, но Agust D уловил этот намек. Тэхён. Конечно. Кто еще мог дарить такие игрушки этому мелкому манипулятору? — И как камера? — деловито спросил Джин, вертя телефон в руках. — За такие деньги она должна снимать грехи с души, а не просто картинки. Как ночная съемка? Не зернит? — Обижаешь! — Чонгук выхватил телефон обратно. — Смотри сам. Я как раз тестировал в темноте. Он начал листать галерею, нарочито медленно, чтобы Джин (и скучающий Agust D) могли оценить качество. — Вот, смотри, неоновая вывеска. Видишь, как четко передает красный? А вот текстура стены... Agust D смотрел на экран без интереса, просто чтобы не смотреть на Джина. Мелькали какие-то улицы, размытые огни, селфи Чонгука с высунутым языком... И вдруг палец Чонгука скользнул еще раз. На экране появилось фото. Это был не клуб и не улица. Это был кадр, сделанный явно исподтишка, но камерой с невероятным разрешением. На фото был Пак Чимин. Он стоял где-то на террасе, в расстегнутой белой рубашке, с бокалом вина. Он не позировал. Он смеялся, запрокинув голову, и в этом смехе было столько жизни, света и какой-то дьявольской, ванильной притягательности, что фото казалось живым. — Стоп, — голос Agust D прозвучал как выстрел. Он перехватил запястье Чонгука, не давая ему смахнуть фото. Кольца Agust D звякнули о корпус дорогого телефона. — Назад. Чонгук, ничуть не испугавшись (а скорее, ожидая именно этого), послушно вернул фото. — А, это... — протянул он невинным тоном, хотя в глазах плясали черти. — Просто тестировал портретный режим. Ну, как тебе детализация, хён? Видишь, как свет падает? — Знаешь его? — Agust D игнорировал вопрос о детализации. Внутри него Новый вдруг поднял голову, заинтересованный не «ночным режимом», а добычей на экране. — Интересная личность? — подхватил игру Чонгук, видя, что рыбка клюнула. — Это кто ж такой любимчик объектива? — Это Пак Чимин, — ответил Гук, словно невзначай. — Модель... для тестов. Ну и так, по мелочи... работник эскорта. Высокого полета. Джин, который до этого восхищался цветопередачей, фыркнул, глядя на фото через плечо Юнги. — Эскорта? Гук, называй вещи своими именами. Если этот парень минимум раз семь в месяц не женится, то считай, прожил этот месяц зря. — Брачный аферист? — Agust D не сводил глаз с экрана. Этот смех на фото раздражал его. Он был слишком... счастливым? Или слишком продажным? — Да какой к лешему аферист? Народный артист всея Сеула! — хохотнул Джин. — Твой «Тэ-хнологичный» друг, видимо, коллекционирует редкие экземпляры? Смотри, Юнги, не ровён час, и в твои пенаты попадет сей красавчик. Agust D, наконец, отпустил руку Чонгука, словно обжегшись. — Вот, значит как... по семь раз на месяц? — пробормотал он. Чонгук быстро заблокировал экран, пряча «подарок» в карман. Его миссия была выполнена. Он показал товар лицом, используя гаджет как наживку. Agust D резко встал. — Я пойду... пройдусь, — бросил он. Он отошел от столика, растворяясь в толпе. Ему нужно было движение. Ему нужно было сбросить это наваждение. Как только его черная спина скрылась, Джин перестал улыбаться. — Хорошая камера, Гук-а, — холодно сказал он. — Но ты играешь с огнем. Ты специально ему показал? — Я просто хвастался телефоном, — пожал плечами Чонгук, отпивая коктейль. — А то, что он увидел... ну, значит, у него хорошее зрение. — Скажи мне другое, — голос Джина упал до шепота. — Ты тоже почувствовал это, когда он схватил твою руку? — Что он пахнет? — Чонгук перестал улыбаться. — Да. Это пробилось даже сквозь твою «Тэ-хнологию». Это начало, Гук. Мне нужно звонить Хосоку.