Мы будем усердно стараться

Agust D шел сквозь толпу, не разбирая дороги. В висках стучало, а перед глазами все еще стояла эта чертова фотография. Счастливый, ванильный Чимин. «Продажный», — зло подумал Мин, но в глубине души что-то болезненно сжалось. Ему нужно было смыть с себя этот липкий взгляд Джина, эти намеки Гука. Он свернул в полутемный коридор, ведущий к туалетам и черному выходу. Здесь музыка звучала глуше, но воздух был спертым, пропитанным дешевыми феромонами и желанием. — Эй, Клеопатра... Тяжелая рука упала ему на плечо, разворачивая с силой, от которой лязгнули цепи. Перед ним стоял Альфа. Огромный, шкафоподобный, с расплывшейся в сальной улыбке физиономией. От него разило мускусом и дешевым пивом. — Ты чей такой нарядный? — Альфа пробежался взглядом по портупее, задержавшись на промежности Мина. — Потерял хозяина? Или ищешь нового? Agust D замер. Внутри него поднялась холодная, привычная волна презрения. Он знал, как ставить таких на место. Одной фразой. Одним взглядом. Agust D (спокойно): «Сейчас мы его уничтожим. Морально. Скажем, что у него ширинка расстегнута, а аура как у протухшей рыбы». Юнги уже открыл рот, чтобы выплюнуть ядовитый ответ, но Альфа совершил ошибку. Он решил надавить. Альфа выпустил свою ауру — тяжелую, давящую волну доминирования, рассчитывая увидеть страх в глазах этой «куколки в коже». И в этот момент мир моргнул. В груди Юнги, там, где под действием алкоголя дремал «Новый», вдруг что-то щелкнуло. Словно сломалась печать. Это не было похоже на гнев. Это не было похоже на защиту. Внутри Мина разверзлась черная дыра. Абсолютный вакуум. — НА КОЛЕНИ. Юнги не открывал рта. Он не произносил этих слов. Они прозвучали не в воздухе, а прямо в голове у Альфы, вибрируя на частоте, от которой лопаются капилляры. Время замедлилось. Юнги (в панике): «Agust D! Что ты делаешь?! Хватит!» Agust D : «Это... это не я, Юнги... Я не могу... Я парализован!» Мин с ужасом почувствовал, как его тело перестает ему подчиняться. Его позвоночник выпрямился, став стальным стержнем. Зрачки расширились, полностью поглощая радужку, превращая глаза в два бездонных колодца тьмы. От него не пахло ни альфой, ни бетой. От него исходила волна Холода. Такого лютого, могильного холода, что конденсат на стенах коридора мгновенно замерз. Альфа перед ним побелел. Его наглая ухмылка сползла, сменившись маской животного, первобытного ужаса. Он пытался вдохнуть, но воздух вокруг Юнги стал твердым, как бетон. Альфа схватился за горло, хрипя. Его ноги, горы мышц, задрожали и подкосились. С глухим стуком огромный мужик рухнул на грязный пол. Он скулил, царапая плитку ногтями, не смея поднять глаза на Существо в цепях. А « некто Новый» внутри Юнги... наслаждался. Это было чувство безграничной власти. Опьяняющее. Сладкое. Сущность смотрела на дрожащего Альфу как на мусор, который нужно раздавить подошвой тяжелого ботинка. Юнги почувствовал, как его нога сама поднимается для удара. «НЕТ!!!» — заорал собственный разум Юнги, собирая последние крохи воли. С титаническим усилием, до хруста в суставах, он перехватил контроль. Черная дыра в груди недовольно заворчала, но захлопнулась, оставляя после себя опустошение и тошноту. Давление исчезло. Альфа на полу судорожно вдохнул, кашляя и всхлипывая. Юнги отшатнулся к стене. Его трясло. Он посмотрел на свои руки, унизанные кольцами. Они не дрожали. Они были спокойны. И это пугало больше всего. «Я — монстр», — пронеслось в голове, выжигая всё остальное. — «Я не Agust D. Я не Мин Юнги. Я что-то сломанное». Он бросил быстрый взгляд на поверженного Альфу, который полз прочь на карачках, и рванул к выходу. Agust D вылетел через запасную дверь на задний двор клуба, в холодную ночную тьму, жадно глотая ледяной воздух, который казался пресным после той мощи, что только что текла в его венах.

***

На заднем дворе было пусто. Только мусорные баки и одинокий фонарь, мигающий в агонии. Юнги сорвал с себя маску невозмутимости. Его трясло так, что цепи на груди издавали тонкий, дребезжащий звон. Он прислонился к кирпичной стене, пытаясь вдохнуть, но легкие казались слишком маленькими. «К Хосоку. Немедленно». Он выбежал на проезжую часть, не обращая внимания на красный свет светофора. Какое-то такси резко затормозило, водитель открыл окно, чтобы обложить пешехода матом, но слова застряли у него в горле. В свете фар стоял призрак в черной коже и цепях, с глазами, полными такой тьмы, что водителю захотелось перекреститься, принять буддизм и провести обрезание. Причем, все одновременно. Юнги рванул дверцу и упал на заднее сиденье. — Лаборатория «Hope World». Каннам. Быстро. Водитель не задавал вопросов. Он вдавил педаль газа, молясь всем богам, чтобы этот пассажир просто вышел и ничего не сделал. Если даже не заплатит, тоже не страшно... Всю дорогу Юнги сжимал свои колени так, что костяшки пальцев побелели. Мин : «Ты здесь? Agust D?» Тишина. Внутренний голос, его защитник и альтер-эго, молчал. Он был подавлен, испуган тем, что вылезло наружу вместо него. Юнги остался один на один с «Монстром», который сыто урчал где-то в желудке, переваривая чужой страх. Лаборатория «Hope World» встретила Юнги гудением серверов и могильным холодом. Мин влетел внутрь, срывая с себя плащ. Портупея впилась в тело, но он не чувствовал боли — только животный ужас от собственной силы, которая всё еще бурлила под кожей. — Хосок! — заорал он, его голос эхом отлетел от стерильных стен. — Выруби это! Немедленно! Чон Хосок сидел спиной к двери, перед огромной стеной мониторов. Он не вздрогнул от крика. Не обернулся испуганно. Он медленно, плавно развернулся на кресле. На нем были защитные очки, сдвинутые на лоб, и безупречно белый халат. В руках он вертел стилус. Он был абсолютно спокоен. Пугающе спокоен. Хосок смотрел на трясущегося, взбешенного Юнги не как на друга и не как на пациента. Он смотрел на него как верующий на сошедшее божество. Смесь научного восторга и инстинктивного трепета. — Вырубить? — голос Хосока был тихим, вкрадчивым. Он даже не встал, словно боялся спугнуть момент. — Ты врываешься сюда, сияя как черная сверхновая, и просишь меня уничтожить... совершенство? Юнги замер, тяжело дыша. Его кулаки сжимались и разжимались. — Я чуть не убил человека, Хоба. Я просто посмотрел на него... и он упал. У него чуть сердце не остановилось! Я не трогал его, но он скулил на полу! Хосок медленно отложил стилус. Он встал и подошел к Юнги. Без резких движений. Осторожно. Так подходят к дикому зверю, который попал в капкан, но всё еще может откусить тебе голову. — Я видел телеметрию, — кивнул Хосок, не сводя глаз с расширенных зрачков Мина. — Графики не просто зашкалили, они исчезли. Хосок подошел вплотную. Юнги возвышался над ним в своих ботинках, излучая тьму, но Хосок протянул руку и почти нежно, с благоговением коснулся плеча Мина, там, где кожаный ремень портупеи врезался в ткань. — Я думал, ты станешь Альфой.Просто Альфой. Но твой организм... — Хосок покачал головой, и в его глазах блеснули слезы чистого научного кайфа. — Твой организм не просто принял сыворотку. Он её поглотил. Ты не мутировал, Юнги. Ты возвысился. — Мне плевать! — прошипел Юнги, но уже тише. Спокойствие Хосока действовало гипнотически. — Верни меня обратно. Я хочу быть Бетой. Я хочу свои булки, отчеты и спокойный сон! — Невозможно, — мягко, но непреклонно ответил Хосок. — В науке нет кнопки «отмена», хён. Ты прошел точку невозврата. И честно? Глядя на тебя сейчас... я бы и не позволил тебе вернуться. Юнги осел на кушетку, закрывая лицо руками. Силы внезапно покинули его. — Гала-щи предупреждала... — прошептал он в пустоту. — Она ведь как в воду смотрела... — Гала-щи? — стилус в руках Хосока замер. Интерес в его глазах мгновенно сменился чем-то холодным и острым, похожим на ревность. — Это кто? — Неважно, — отмахнулся Юнги, не замечая тона друга. — Просто... голос разума, который я не послушал. — Здесь только один Разум, Юнги. И это Я, — жестко отрезал Хосок, возвращая себе контроль над ситуацией. — Любой результат — это прорыв. Но ты... ты стал Истинным Доминантом. Редчайший вид. Доминантный Омега. Хосок произнес это шепотом, словно молитву. — Существо, которого природа не создавала уже триста лет.. Ты не излучаешь обычные феромоны для спаривания, Юнги. То, что учуял Джин — это не запах пола. Это давление. Твоя аура стала настолько плотной, что мозг окружающих интерпретирует её как запах. Запах озона перед зимней грозой. Запах абсолютной Власти. Тот Альфа в клубе упал не от страха. Его биология просто признала, что перед ним стоит Высший. — Я не хочу быть высшим... — глухо отозвался Юнги. — Нет, — твердо сказал Хосок. Он подошел к сейфу, достал пузырек и вернулся. — Ты — новая ступень эволюции. Я не дам тебе антидот, потому что его не существует. Твоё сердце просто остановится, если попытаться откатить изменения. Он вложил пузырек в руку Юнги. Его пальцы на секунду задержались на холодных кольцах Мина. — Это блокаторы. Они притупят Голос Омеги. Сделают тебя... тише. Но я должен предупредить тебя. Как твой Создатель. Хосок наклонился к самому уху Юнги. — Это химия. А ты теперь — чистая стихия. И у каждого Доминанта есть ахиллесова пята. Парадоксальная слабость. Юнги поднял тяжелый взгляд. — Какая еще слабость? — Истинный АЛЬФА, — выдохнул Хосок. — Твой генетический враг и твоя единственная пара. Если ты встретишь того, кто подходит тебе... блокаторы станут просто сахаром. Твой внутренний зверь сорвет крышу, разнесет этот город, но либо уничтожит его, либо подчинит. Хосок усмехнулся, и эта улыбка была страшной. — Ты захочешь его убить или подчинить так же сильно, как и трахнуть. Это инстинкт, Юнги, а не любовь. Хосок заглянул ему прямо в душу, сверля взглядом. — Скажи мне честно, Юнги. Ты сегодня никого не встречал? Никакого странного запаха? Ничего, что заставило бы твоего «Короля» проснуться? Юнги сжал пузырек так, что пластик хрустнул. Перед глазами стояло лицо Чимина с экрана телефона. Запах ванили, которого не было, но который был везде. И этот смех... слишком счастливый, слишком раздражающий. Слишком нужный. Если он скажет правду, этот ревнивый фанатик запрёт его здесь. Или начнет охоту на Чимина, чтобы «проверить гипотезу». — Нет, — твердо соврал Юнги, выдерживая тяжелый взгляд ученого. — Никого. Хосок смотрел на него долгие пять секунд. В его взгляде читалось сомнение, но он медленно кивнул, принимая ответ. — Хорошо. Тогда иди. Отдохни. — Хосок отступил, давая дорогу, но его взгляд остался прикован к спине уходящего Мина. — Ты — моя лучшая работа, Мин Юнги. Не разочаруй меня.

***

Кабинет «Vante» был погружен в полумрак, разбавляемый лишь огнями ночного Сеула за панорамным окном и тусклым светом настольной лампы. Тэхён положил телефон на стол. Экран погас, но в ушах всё еще звенел взволнованный голос Чонгука, рассказывающего о «черном монстре» хёне в клубе. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Чимин. Он выглядел... не так, как обычно. Не было ни истерики, ни привычного блеска. Он двигался механически, словно марионетка, у которой вдруг перерезали половину нитей. Пак рухнул на диван, уставившись в одну точку, и даже не потянулся к графину с виски. Тэхён медленно обошел стол и присел на край, скрестив руки на груди. Он знал эту кухню изнутри. Он сам когда-то был на месте Чимина — продавал иллюзии, улыбки и тело, пока... пока не встретил Чонгука и не влип по самые яйца, обменяв свободу на кольцо (пусть и тайное). Он знал, как выглядит Альфа, который потерял стержень. — С того дня, как ты просрал свой бонус... — начал Тэхён, внимательно сканируя лицо друга, — ты сам не свой. Ты словно уж на сковородке, Мини. Где тот знаменитый лоск? Где тот Пак Чимин, от которого слепли омеги и падали в обморок альфы? Чимин сидел, развалившись на диване, и тупо смотрел на кубики льда в своем пустом стакане. — Норм все, — буркнул он. Коротко. Сухо. И нихрена не ясно. Тэхён прищурился. — Так не бывает, — мягко, но настойчиво продолжил он, начиная аккуратно бить по самому больному — по эго Альфы. — "Норм" — это для стажеров. А ты — топ. Но сейчас ты выглядишь как подделка с китайского рынка. Потухший взгляд, нервные пальцы... Ты что-то скрываешь. Тэхён наклонился ближе, его голос стал вкрадчивым, почти интимным: — Если у тебя проблема... реальная проблема, а не просто уязвленная гордость из-за того клерка... расскажи. Я ведь не просто Босс. Я прошел через это дерьмо. Может, я смогу помочь? Чимин дернулся, как от удара током. Он поднял на Тэхёна взгляд, полный какой-то странной, непонятной злости и... зависти? — Ты? — Чимин нервно хохотнул. — Вот только тебя у неё не хватало... Ты и так у неё везде. Любимчик. Тэхён замер. Его брови поползли вверх. — Я... мне послышалось? — он переспросил, не веря своим ушам. — Ты сказал "у неё"? Глаза шефа расширились до размеров европеоидных. — Женщина?! — выдохнул Тэхён с искренним шоком. Тэхён встал, выпрямившись во весь рост, словно готовясь защищать друга от неведомой угрозы. — Пак Чимин... — он понизил голос. — Ты что-то принимаешь запрещенное? Чимин посмотрел на друга, как на клинического идиота. Тэхён уловил этот взгляд, но не отступил. — Ты сказал — "женщина", — произнеся это слово, Кима словно передернуло. — Я читал, что когда-то, давно, наш мир делился только на женщин и мужчин... Но... как? В нашем мире? Чимин тяжело вздохнул, откидывая голову на спинку дивана и глядя в потолок, словно там, на гипсовой лепнине, был написан текст его следующей реплики. — Хуже, Тэ. Гораздо хуже. Он перевел на друга усталый, почти обреченный взгляд, в котором плескалась бездна безумия. — Она... Автор. — Автор? — Тэхён моргнул. — Автор чего? Книги жалоб? Камасутры? — Автор всего, Тэ! — Чимин взмахнул рукой, обводя пространство кабинета, словно пытаясь сорвать невидимые декорации. — Этого стола. Твоего успеха. Моего... — он запнулся, — моего унижения в Мэрии. Нас! Тэхён медленно, очень осторожно обошел стол и сел в свое кресло, не сводя с друга настороженного взгляда. Его пальцы нервно постукивали по полированной поверхности. — Так. Давай по порядку. Ты говоришь, что есть некая... женщина. И она... что? Пишет нам тексты? Мы в дораме? Тебя пригласили на кастинг, а ты перепил на радостях? — Мы не в дораме, Тэ. Мы в фанфике, — выплюнул это слово Чимин, как ругательство. — В грёбаном фанфике, который она пишет левой пяткой, пока курит на балконе и кормит своих котов! Чимин подскочил к столу, нависая над Тэхёном. В его глазах горел лихорадочный огонь. — Я был там, Тэ. Вчера ночью. Я видел её! Она сидела в пижаме, ела пончики Юнги (да, представь себе, она ворует еду у персонажей!) и печатала наши судьбы. Он нервно хихикнул, и этот звук отразился от стен кабинета. — И знаешь, что самое страшное? Она там не одна. Тэхён напрягся, его рука замерла на полпути к графину. — В смысле... не одна? У неё раздвоение личности? — Если бы! — фыркнул Чимин. — Я читал чат. Телеграм. Она переписывается с некой «Гаммой». — Гамма? — Тэхён нахмурился. — Это что, уровень радиации? — Это цензор, Тэ! — взвизгнул Чимин. — Это та, кто читает наши страдания и ставит лайки! Я видел переписку: "Я закончила главу... но моя Гамма не прочла...". Они обсуждают нас, Тэ! Обсуждают, как нас лучше помучить! Глаза Тэхёна округлились, в них плескался священный ужас. Он медленно опустился в кресло, словно ноги перестали его держать. — Так их две? Две женщины?? — Две! — безжалостно подтвердил Чимин, показывая два пальца. — Одна пишет этот бред левой пяткой, а вторая... вторая наблюдает. Мы в окружении, Тэ. Мы в кольце! Тэхён схватился за голову. — Две женщины управляют моей корпорацией, моим браком и моей судьбой... — прошептал он. — Господи, я надеялся, что это хотя бы масоны. Или правительство. Но две женщины в Телеграме... Это конец. — Нет, Тэ, это еще не конец, — Чимин вдруг успокоился, и его голос стал ядовитым. — Самое сладкое я оставил напоследок. Он ткнул пальцем в грудь Тэхёна. — У неё отличный вкус! Она обожает ТЕБЯ. Чимин отстранился, его лицо скривилось в гримасе обиды. — Ты у неё везде, Тэхён. На подушке. В папке на рабочем столе. Ты — её любимчик. «Тэгуки» — вот её религия! А я? Чимин истерически хохотнул. — Знаешь, кто я в её мире? Пластиковый пупс на тумбочке! Я — мебель! Я — функция! Пока у тебя с Гуком там любовь-морковь и драма, я должен бегать за каким-то Бетой просто чтобы заполнить эфирное время! Тэхён замер. Имя «Гук» прозвучало слишком... контекстно. — Подожди, — Тэхён нахмурился, его взгляд стал острым. — Причем тут Гук? Почему ты приплетаешь моего... сотрудника к своим галлюцинациям? — Сотрудника?! — Чимин закатил глаза так, что казалось, он сейчас увидит свой мозг. — Тэ, не держи меня за идиота. Я видел её ноутбук! Папка называется «Тэгуки». Не «Тэхён и его сотрудник». А Тэ-Гуки. Вы там канон, Тэ! Вы — главная пара! И заставка на ее ноуте - ты и Чон! Тэхён молчал. Его мозг, привыкший искать логику и выгоду, сейчас буксовал. Это звучало как полный бред. Но... откуда Чимин мог знать про ту особую связь с Гуком, которую Тэхён так тщательно скрывал? «Тэгуки»? Это слово резануло слух, но странным образом отозвалось где-то в подсознании правильным ритмом. — Ты у неё везде, Тэхён. На подушке. В папке... — продолжил было Чимин, но вдруг осекся и злорадно усмехнулся. — Хотя нет. Я соврал. Он подошел к Тэхёну вплотную, наслаждаясь моментом. — Ты думаешь, ты там главный? Пуп Земли? Тэхён приподнял бровь, но пальцы, сжимающие край стола, напряглись до белизны. — А разве нет? Ты сам сказал — папка «Тэгуки». Мое имя первое. — О, имя... — пренебрежительно махнул рукой Чимин. — Буквы в папке ничего не значат, Тэ. Видел бы ты её мерч. Чимин наклонился к самому лицу друга и прошептал: — Ты — подушка. Ты — под головой. Мягкий. Удобный. Просто подставка для снов. В глазах Чимина вспыхнул злой, торжествующий огонек. — А вот ОН... Чонгук... Он — везде. Тэхён нахмурился. — Везде?- Рявкнул Тэ. — Одеяло — Чонгук! — начал загибать пальцы Чимин. — Футболка, в которой она спит — Чонгук! Эта чертова надпись «Seven» во всю её грудь! Чимин сделал паузу, чтобы добить, вбивая каждое слово как гвоздь в крышку гроба самолюбия Тэхёна: — Понимаешь расклад по мерчу, Босс? Она кладет голову на тебя... но спит-то она каждую ночь ПОД ЧОНОМ! Она буквально натягивает его на себя, укутывается в него, дышит им! Лицо Тэхёна вытянулось. Его маска невозмутимости треснула. — Под Чоном?.. — переспросил он, и голос его предательски дрогнул. Картинка в голове нарисовалась слишком яркая. Его нежный, домашний кролик Гук — в роли ночного «покрывала» для какой-то женщины?! — Именно! — рявкнул Чимин. — Он — её Биас, Тэ! Её идол! Её Золотой Мальчик! А ты... — Чимин жалостливо похлопал друга по плечу, — ...ты просто идешь в комплекте. Как красивая рамка для её драгоценного Гука. Чтобы ему не было скучно в сюжете. Тэхён схватил стакан с виски и залпом, не морщась, осушил его до дна, хотя там был только лед. — Так, — выдохнул он, с стуком ставя стакан на стол. — Это дерьмо нужно менять. Я — подушка? Рамка?! — Смирись, — фыркнул Чимин. — В этой спальне доминирует Чонгук. И именно поэтому я не собираюсь оставаться «пупсом». Тэхён посмотрел на друга бешеным взглядом. — И что ты сделаешь? Напишешь жалобу? — Нет, — Чимин хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от утреннего пижона. В ней была сталь. — Я перепишу сценарий. Я выдам такой перформанс с этим Мином, что она забудет про вас с Гуком. Я стану её любимой игрушкой, Тэ. Чего бы мне это ни стоило. Он ударил ладонью по столу. — Я не просто подпишу у него бумаги. Я заставлю его сказать мне «Да». У алтаря. «Юнги! Мерри ми!» — вот что он услышит завтра. И я буду орать это, пока он не сдастся. Или пока эта «Автор» не захлебнется своими пончиками от восторга.

***

5:45 утра. Я только начала проваливаться в долгожданный сон, убедив себя, что ночной визит Чимина и Юнги был просто результатом переедания на ночь. Тишина. Коты спят. Ноутбук закрыт. Вдруг воздух в комнате стал стерильным. Запахло спиртом, озоном и холодным металлом. Я открыла глаза. На краю моей кровати, там, где еще недавно сидел Чимин, теперь возвышалась фигура в белом халате. Свет уличного фонаря отражался в его круглых очках, превращая глаза в два слепых, пугающих блика. — Чон Хосок, — прохрипела я, не делая попытки встать. — Если ты пришел за пончиками, то Чимин всё сожрал. Хосок не улыбнулся. Он медленно наклонился ко мне. В его руке не было шприца, но его указательный палец был нацелен мне в лоб, как дуло пистолета. — Ты, — его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Ты допустила ошибку в расчетах, Гала-щи. — Я Автор, я не ошибаюсь, я создаю сюжетные твисты, — зевнула я, пытаясь натянуть одеяло с Гуком повыше. — Иди в свою лабораторию, Хоба. У тебя там пробирки стынут. — Не смей! — рявкнул он, и от этого звука проснулся даже глухой сосед сверху. Хосок схватил мой ноутбук с тумбочки. — Ты ввела переменную «Пак Чимин». Ты позволила этому ванильному идиоту стать Триггером для Моего Творения! Хосок швырнул ноут мне на колени. — Юнги — мой шедевр! Я создал Доминанта! Я переписал его биологию! А ты... ты хочешь отдать его какому-то эскортнику ради дешевой романтики? Он наклонился к самому моему лицу, его очки сверкнули. — Я не позволю. Если ты напишешь, что они будут вместе... я уничтожу Юнги. Я введу ему такой штамм, что он сожрет Чимина заживо в первой же постельной сцене. Я превращу твою романтику в хоррор, Гала-щи. И ты ничего не сделаешь, потому что это наука, а она сильнее твоих сопливых диалогов. Я села, откидывая одеяло. Сон как рукой сняло. Этот зарвавшийся персонаж угрожал мне? В моем же доме? В моем же тексте? — Ты закончил? — спросила я спокойно, открывая крышку ноутбука. — Я только начал! — бушевал Хосок. — Ты будешь писать то, что я скажу! Юнги останется в лаборатории. Чимин исчезнет. Или я... — Или ты пойдешь нахер, Хосок, — перебила я его, загружая файл с персонажами. Хосок замер. — Что? Я развернула экран к нему. Курсор мигал напротив имени «Чон Хосок». — Ты забываешься, мальчик. Ты возомнил себя Богом, потому что смешал две пробирки? — Я усмехнулась. — Я создала ту самую пробирку, в которой ты это мешал. Я создала твой гениальный мозг. И я могу его отключить. Я выделила его имя в списке персонажей. — Угрожаешь мне хоррором? А как тебе такой жанр: «Исчезновение»? — Ты не посмеешь, — прошептал Хосок, но его уверенность дала трещину. — Я ключевой персонаж. Я двигатель сюжета. Без меня Юнги умрет. Нет замены моему гению! — Нет замены? — я зловеще усмехнулась, лениво потянувшись к тачпаду. — Мальчик, ты плохо знаешь мои работы... к примеру, «Ящик Пандоры»... Я свернула текущий документ и резким движением открыла папку «Архив». Хосок, загипнотизированный моей уверенностью, наклонился к экрану, его очки нервно бликовали. — Смотри сюда, Хоба. И читай. Вслух! — приказала я, открывая файл. Хосок сглотнул, его взгляд забегал по строчкам. Сначала он хмурился, но с каждой секундой его глаза становились всё шире, наполняясь ужасом узнавания. — "А началось все с того, что один непризнанный гений, решил побыть богом..." — начал читать Хосок дрожащим голосом. — "Создать подобие себя? Да пожалуйста! Деньги, знания и время - есть..." — Громче! — рявкнула я. — Читай самое главное! — "Спустя два года перед гением стоит ИИ, абсолютно похожий на обычного человека. Хотя, вру. На очень красивого молодого мужчину..." — голос Хосока сорвался на шепот. — "Гений, назовем его, да хоть, Ким Намджун..." Хосок отшатнулся от экрана, словно его ударило током. — Намджун?! — выдохнул он. — Этот разрушитель... создал ИИ? Идеальную копию? — Читай дальше, — безжалостно добила я. — Узнай, КТО стал прототипом. Из-за кого он решил стать Богом. Хосок снова прилип к экрану, читая, словно свой смертный приговор: — "Им стал его брат, к которому Намджун испытывал самые добрые чувства... Маленького Тэхёна в семье любили все... Открытый, тактильный, улыбчивый..." Хосок поднял на меня взгляд, полный паники. — Он создал искусственного Тэхёна? Живого? Теплого? Из любви к брату? — Именно! — я захлопнула крышку ноутбука (виртуально, на экране оставив мигающий курсор над именем Хосока). — Намджун создал Жизнь, Хосок! Из металла и кода. Он создал существо, которое можно касаться с трепетом. А ты? Я окинула Хосока презрительным взглядом с головы до пят. — Ты просто смешал гормоны в пробирке, чтобы потешить свое эго. Твой Юнги — это побочный эффект эксперимента. А ИИ Намджуна из «Ящика Пандоры» — это Искусство. Высший пилотаж. Я снова занесла палец над кнопкой Backspace. — Джун умнее. Джун создал копию самого красивого человека в мире (по версии меня). И у Джуна есть сердце. Так что поверь мне, мальчик... Я наклонилась к нему, шепча прямо в его испуганное лицо: — ...мне понадобится ровно три секунды, чтобы удалить твою лабораторию и построить на её месте Серверную Намджуна. И Юнги станет не Доминантом, а Киборгом с лицом Чеширского Кота. Или вообще — Намджун починит его мозги одной строчкой кода. Хочешь проверить? Хосок побледнел окончательно. Его научный цинизм был раздавлен фактами из «Ящика Пандоры». Против Намджуна, который "решил побыть Богом" и преуспел, у него аргументов не было. — Стой! — взвизгнул он, пятясь к окну... и со всего маху наступил на пушистый хвост мирно спящей Сансе. — Мяяяу! — раздался возмущенный боевой клич. Санса, не открывая глаз, рефлекторно и мстительно цапнула обидчика за лодыжку. — Айщ! — Хосок подпрыгнул на одной ноге, прижимая вторую к груди. — Она меня укусила! Это биологическое оружие! — Это карма, Хосок, — усмехнулась я, возвращая палец на безопасное расстояние от клавиатуры. — Не надо Киборга. Не надо Джуна. Я поняла. Но и ты запомни: в «Ящике Пандоры» у меня еще много сюрпризов. Не заставляй меня их доставать. И кошку не зли. Хосок судорожно кивнул, потирая укушенную ногу и поправляя халат дрожащими руками. Он уже начал растворяться в утреннем тумане, становясь полупрозрачным, готовый вернуться в свой цифровой код. Я посмотрела на него — на этого безумного, ревнивого, но всё-таки моего персонажа. Гнев внезапно ушел, уступив место легкой ностальгии. — И кстати, Хосок... — окликнула я его. Он замер, уже наполовину исчезнув, ожидая нового удара (или укуса). Я немного помолчала, глядя ему в глаза, и тепло улыбнулась. — Ты там был просто супер братом, Хо.. Хосок вздрогнул. Его лицо, искаженное страхом и амбициями, вдруг разгладилось. На секунду в его взгляде промелькнуло что-то человеческое, мягкое — то самое, что я писала в «Ящике Пандоры». Он моргнул, словно вспоминая другую жизнь. — Спасибо... Нуна, — прошептал он едва слышно. И исчез. В комнате снова стало тихо. Санса, отомстив, снова мирно засопела, дергая во сне уцелевшим хвостом. Я вздохнула, закрывая файл. — Супер братом... — повторила я в пустоту. — Но здесь ты та еще заноза в заднице.

***

Утро началось не с кофе, а с сухого, мелового привкуса таблетки на языке. Блокатор. Юнги проглотил его, глядя на свое отражение в зеркале ванной. Оттуда на него смотрел бледный, уставший парень с темными кругами под глазами. Никакой тьмы. Никакого Agust D. Монстр спал, скованный химической цепью Хосока. — Так-то лучше, — прохрипел Юнги, застегивая пуговицу на самой обычной, скучной голубой рубашке. Дорога до Каннама прошла в тумане. Юнги ехал на автомате, слушая новости по радио, чтобы заглушить тишину в голове. Ему нужно было к Джину. Извиниться. Объясниться. И, наконец, подписать эти чертовы бумаги на квартиру. Он бежал от хаоса в своей голове в самый стабильный и дорогой район Сеула, надеясь, что стены элитного жилого комплекса защитят его от... всего. Мэрия Каннама отличалась от его родной «конторы» в Центре так же, как шампанское отличается от воды из-под крана. Здесь пахло дорогими духами, мрамор сиял, а сотрудники улыбались так, словно им платили золотыми слитками. Юнги быстро уладил дела с документами. Квартира была его. Осталось только найти Джина. Он вышел из кабинета нотариуса, щурясь от яркого солнца, заливающего широкую площадь перед Мэрией. «Надо купить кофе Джину, — подумал Юнги, поправляя сумку на плече. — И, возможно, торт. Большой. Чтобы заесть тот позор в клубе». Он начал спускаться по широким ступеням, лениво скользя взглядом по толпе счастливых пар. Каннам был Меккой для свадеб. И вдруг его взгляд споткнулся. Мир, до этого серый и безопасный, вдруг дернулся и стал неестественно четким. У подножия лестницы, возле белоснежного лимузина, стоял Пак Чимин. Он был великолепен. На этот раз не в белом, а в небесно-голубом костюме-тройке, который сидел на нем как вторая кожа. Волосы уложены, на лице — та самая ослепительная улыбка, от которой, как говорил Джин, «дохнут омеги». Но Чимин был не один. Рядом с ним стоял невероятно красивый, хрупкий омега с букетом белых роз. Они стояли очень близко. Чимин что-то говорил ему, наклонившись к самому уху, а омега смеялся, прикрывая рот ладонью. В руках омега сжимал папку. Свидетельство о браке? Сердце Юнги пропустило удар. Блокаторы Хосока должны были заглушить всё, но они не могли заглушить боль, которая внезапно резанула по груди. «Женился?» — мысль была абсурдной, но первой. Юнги замер на ступеньке, чувствуя, как внутри просыпается глухая, ледяная ярость. «Семь раз в месяц, да? — вспомнил он слова Джина. — Значит, сегодня тот самый день? Пока я глушил себя таблетками, он...» Чимин выглядел счастливым. Он взял руку омеги в свою, поглаживая пальцы, и что-то ласково произнес, глядя ему в глаза. Юнги почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему захотелось развернуться и уйти. Сбежать. Или спуститься и... И тут сцена изменилась. К Чимину и омеге быстрым, уверенным шагом подошел высокий, статный Альфа. Омега, увидев его, взвизгнул и бросился ему на шею. Альфа подхватил своего жениха, кружа в воздухе, и жадно, собственнически поцеловал. Юнги моргнул. Чимин стоял рядом, наблюдая за поцелуем. На его лице не было ревности. Только довольная, профессиональная улыбка мастера, который хорошо сделал свою работу. Альфа поставил омегу на землю и повернулся к Чимину. Он протянул широкую ладонь и крепко, с искренней благодарностью пожал руку Паку. — Спасибо, Чимин-щи! — донесся до Юнги радостный голос Альфы. — Без вас мы бы не справились! Вы настоящий волшебник! — Это моя работа, — ответил Чимин, и его голос, этот чертов бархатный голос, прозвучал как музыка. — Будьте счастливы. И помните про пункт 4 в контракте: "Любить вечно". Альфа рассмеялся, снова обнимая своего омегу, и они направились к лимузину. Юнги выдохнул. Воздух со свистом покинул легкие. «Не жених, — понял он, чувствуя, как слабеют колени. — Свидетель? Организатор? Друг семьи?» Он просто помогал. Он просто создавал счастье для других. Юнги хотел было незаметно проскользнуть мимо, к своей машине, пока его не заметили. Он сделал шаг в сторону, прячась за колонну. Но он забыл одну деталь. Чимин был Истинным. И даже если Юнги был под блокаторами и не пах, взгляд Чимина работал как радар. Пак Чимин, уже собираясь сесть в свой кабриолет, вдруг замер. Он медленно повернул голову. Точно. Безошибочно. Прямо на колонну, за которой стоял «клерк». Их взгляды встретились. Улыбка Чимина изменилась. Из профессионально-доброжелательной она мгновенно стала хищной, обещающей и... узнаваемой. Он не удивился. Он словно ждал его здесь. Чимин медленно снял солнечные очки, глядя на Юнги так, словно видел сквозь его дешевую рубашку, сквозь блокаторы, прямо в душу спрятанного Agust D. Губы Чимина беззвучно шевельнулись. Юнги, находясь в десятках метров, по губам прочитал то, что Пак обещал Тэхёну прошлой ночью. Два слова. «Merry Me». Дверь кабинета распахнулась так, будто её вышибли тараном. Ким Сокджин, который в этот момент вдохновенно полировал пилкой ноготь на мизинце и напевал себе под нос что-то из трота, подпрыгнул на кресле, едва не выколов себе глаз. — Папу твоего, Юнги! — взвизгнул Джин, прижимая пилку к груди как щит. — Ты научишься стучать? Или ты решил, что раз купил квартиру в моем районе, то теперь можешь врываться ко мне как спецназ? Юнги не ответил на приветствие. Он захлопнул дверь, привалился к ней спиной и тяжело дышал. Его лицо было бледным, но на щеках горели два неестественно ярких пятна. — Он здесь, — выдохнул Юнги. Джин нахмурился, мгновенно переключаясь в режим «Старший Хён / Разведчик». — Кто? Хосок с пробирками? Налоговая? Или... — Джин прищурился, — тот самый «Монстр», который вчера разнес клуб? Ты снова превращаешься? — Хуже, — прохрипел Юнги, проходя в кабинет и падая на стул для посетителей. — Ваниль. Джин уронил пилку. — Пак Чимин? Здесь? В моей Мэрии? Он вскочил и подбежал к окну, осторожно отодвигая жалюзи одним пальцем. — Где? Я хочу видеть этого смертника. — Он у входа. Свадьбу организовывал, — Юнги потер лицо руками. — Джин, у меня глюки. Точно глюки. Или твои таблетки от Хосока — пустышка. — Эй! — возмутился Джин. — Это лучшие блокаторы на рынке! — Тогда объясни мне, — Юнги поднял на друга взгляд, полный ужаса и отвращения к самому себе, — почему, когда я увидел его с другим омегой... я захотел оторвать этому омеге голову? Юнги ударил кулаком по подлокотнику. — Я, Мин Юнги! Которому плевать на всех! Я стоял там и думал: «Какого хрена он держит его за руку?». Джин, я даже не знаю этого Пака! Он бесит меня! Он пахнет как кондитерская фабрика! Но на секунду... я был готов убивать. Джин медленно повернулся от окна. Его лицо стало серьезным. — Ты приревновал? — тихо спросил он. — Я... — Юнги запнулся. — Я собственник. Это была территориальная агрессия. Он — мой раздражитель. Моя проблема. Никто другой не имеет права трогать мою проблему. Джин закатил глаза. — Боже, как сложно быть тобой. Это называется «ревность», Юнги-я. И это значит, что Хосок был прав. Химия. Истинные. Блокаторы глушат запах, но они не могут отключить инстинкт собственника. Джин вернулся к столу, открыл ящик и достал оттуда шоколадный батончик. Бросил его Юнги. — Съешь. У тебя сахар упал от стресса. Пока Юнги разворачивал шоколад, Джин задумчиво постучал пальцем по губам. — Значит, он здесь... И он тебя видел? — Видел, — буркнул Юнги с набитым ртом. — Он снял очки и... сказал это. — Что сказал? — Губами. Без звука. «Merry Me». Джин поперхнулся воздухом и расхохотался. — Серьезно?! Этот парень — легенда! Тебя вчера чуть не разорвало от тьмы, ты его выгнал, а он стоит у Мэрии и снова зовет тебя замуж? Джин вытер выступившую слезу. — Юнги, я начинаю болеть за эту пару. У него яйца крепче, чем у тебя, прости за прямоту. Юнги мрачно жевал шоколад. — Я его убью. Если он поднимется сюда... — Ты его не убьешь, — перебил Джин. — Ты его хочешь. Просто твой мозг, привыкший к отчетам и Excel-таблицам, не может обработать переменную «Хаос по имени Чимин». Вдруг на столе Джина зажужжал селектор. — Господин Ким? — раздался мелодичный голос секретаря. — К вам посетитель. Без записи. Говорит, что по вопросу организации... кхм... «государственно важного бракосочетания». Юнги замер с куском шоколада во рту. Джин медленно перевел взгляд на дверь, а потом на Юнги. Его губы растянулись в широкой, предвкушающей улыбке. — Пусть войдет, — сказал Джин в селектор. Юнги вскочил. — Ты не посмеешь! Джин! Я не готов! Я в этой рубашке! Я под блокаторами! — Сидеть! — рявкнул Джин тоном старшего. — Бежать некуда, Agust D. Принимай бой. Или кольцо. Что он там принес. Дверь начала открываться.