The Winner Takes It All

Проблема, как считает Шарль, в том, что они с Максом слишком давно вместе. Вторая, не менее тревожная проблема — Шарль явно позволял Максу заниматься с ним сексом слишком часто. Новизна исчезла. Шарль стал скучным. И как именно он пришел к этим выводам? Потому что сейчас он развален на кровати в их гостиничном номере, без рубашки, выглядит горячо и потрясающе, а Макс просто... игнорирует его. Ради своих игр. Его ноутбук стоит на краю кровати, а сам Макс сидит на полу, лихорадочно тыкая в геймпад и вскрикивая от досады. Шарль хмурится на него. Может, ему стоит порвать с Максом... минут на пять, чтобы тот начал ценить его больше. Возможно, это слегка радикально, но с его внешностью буквально всё в идеальном порядке. Вообще-то, ему бесконечно делают комплименты по поводу его тела и лица. Он просто невероятно трахабельный. Он настолько трахабельный, что это, типа, его главное достоинство. Так почему же он пялится на своего лузера-бойфренда, которого явно сейчас не трахают? Это возмутительно. Это ужасно. Это положение вещей, которое Шарль находит, откровенно говоря, неприемлемым. А Шарль не любит, когда что-то становится неприемлемым. Он хочет совершенства, он хочет славы, он хочет побеждать. Он встает на колени, подползает и встает на колени позади ноутбука Макса, а затем выпячивает губу в обиженной дуге. Макс, едва бросает на него взгляд, задерживая его на его обнаженной груди всего на пару секунд вместо обычных десяти, а затем снова смотрит в игру, громко стонет. — Да, я знаю, — хрипит он в микрофон. — Сорян... отвлекся на секунду. Да, я в курсе. Шарль хмурится, что быстро снова сменяется надутыми губами. Он выразительно постукивает по крышке ноутбука Макса и беззвучно шевелит губами: — Макс. Макс снова смотрит на него, затем говорит: — Ребята, секундочку. Он поднимает руки к гарнитуре, нажимает какие-то нужные кнопки, затем отодвигает микрофон ото рта. — Всё в порядке? — спрашивает он, и его тон недостаточно обеспокоен для Шарля. Шарль моргает, сбитый с толку тем, что Макс не набрасывается на него с первого взгляда. Он же буквально без рубашки. — Я хочу кончить, — объявляет он, решив, что лучшая тактика — быть прямым. Макс ценит честность и прямоту. Может, это его возбудит. Макс смотрит на него в явном недоумении и затем произносит: — Окей? Шарль фыркает. Здесь серьезно, что-то не так. Может, стоит вернуться к идее порвать с Максом на несколько минут, потому что явно требуется что-то радикальное. — И? — многозначительно спрашивает Шарль. — И... что? Тебе не нужно мое разрешение. Макс идиот. Нет, может, идиот — это Шарль, раз влюбился в идиота. Он отступает в ванную, чтобы зализать раны и утешить пострадавшее эго, но он не кончает. У него куда больше гордости, и он не принимает поражений.

***

Следующая проблема, с которой сталкивается Шарль, заключается в том, что, раз уж он заметил корень беды, он теперь видит её повсюду. Он приглашает Макса на свидание в среду, а Макс говорит, что занят, целует его, и уже через час Шарль получает уведомление о начале стрима Redline. Ну и что, что он всегда стримит по средам? Один раз мог бы и пропустить. Он готовит Максу сюрприз: заказывает его любимую еду на обед и покупает новую игрушку для кошек и для Лео, чтобы те не мешали, пока они занимаются сексом. Но Макс говорит, что не может оторваться, потому что он в середине стрима. Ну и что, что стрим в поддержку благотворительности? Шарля всё равно изгоняют в гостиную, где он в одиночестве ест и играет с кошками и Лео. Он готовит завтрак для их утреннего свидания, полный решимости поджечь яичницу и испечь сырой круассан — это, конечно, будет невкусно, но зато с большой любовью. Но тут в кухню заходит Макс, с виноватым видом говорит, что ему надо провести несколько часов на симуляторе. Ну и что, что RB20 — ведро, а он пытается удержать лидерство в чемпионате? У Шарля есть потребности, чёрт возьми. Насущные потребности, которые включают в себя регулярное пачканье слюной подушку и такой жёсткий трах, что искры из глаз летят, или же трах самого Макса до слёз и мольб разрешить кончить. Ему, в принципе, всё равно, как именно, лишь бы чей-то член был в чьей-то заднице. У них здоровая сексуальная жизнь. У них отличная сексуальная жизнь, если судить по тому, как друзья осуждают их за то, что они не в силах держать руки друг от друга подальше, или по тем разам, когда их заставали врасплох, или по тому, как Максу пришлось наложить строгий запрет на секс в гоночные уик-энды, после того как Шарль слишком много раз испытывал дискомфорт в машине. Просто ему хочется большего. Ему постоянно хочется так много большего: он хочет засыпать с членом Макса внутри, хочет ужинать, пока Макс стоит на коленях и медленно сосет его, хочет, чтобы в его заднице оставляли пробку, чтобы он всегда был готов к Максу, и хочет наполнять Макса таким количеством спермы, чтобы она вытекала из него. Он ненасытен, голоден, он — черная дыра желания, и он понимает, что всё это неразумно, но всё равно этого хочет. С неохотой он соглашается на секс, когда у них получается втиснуть его в график. Но прямо сейчас у них могло бы получаться куда чаще. Если бы Макс, блять, перестал стримить.

***

Шарль решает, что пора брать дело в свои руки. Совершенно очевидно, что всё вышло из-под контроля, а Макс больше не мыслит здраво. Что ж, это не проблема: Шарль с радостью вернёт его на верный путь. Это ведь то, что делают партнёры. Когда они только сошлись, Макс постоянно пялился на Шарля с одурманенным видом, практически умоляя трахнуть его при любой возможности. Шарлю этого не хватает. Он хочет, чтобы Макс замирал в немом восторге перед его красотой и от осознания, какой же он, Макс, счастливчик, что может его трахать. Он, типа, скучает по Максу, или что-то в этом жалком роде. Его не волнует, что они живут и работают вместе, на самом деле они видятся не так уж и часто, и уж точно не так часто, как хотелось бы Шарлю. Так что, по правде говоря, это абсолютно не его вина, что ему приходится прибегать к крайним мерам. Шарль приводит свой план в действие на следующем гоночном уик-энде. Макс даже не гоняет, он просто играет в Minecraft с друзьями, попутно ведя стрим. Макс, типа, помешан на этой игре, он постоянно пытается показать Шарлю дом, который построил, и все свои маленькие секретные комнатки, и, конечно, Шарль раньше ему потакал, потому что считает безумно милым и очаровательным, как Макс оживляется, как у него появляется искорка в глазах и он начинает запинаться от радости и гордости, когда Шарль говорит ему, что всё выглядит отлично. Но пора заканчивать с ерундой. Дело принимает серьёзный оборот. Шарль выходит из ванной в номере отеля, за спиной у него клубится пар, и он тянется, подняв руки над головой. Полотенце завязано низко на бёдрах, по его груди ещё стекают капли воды. Он настолько уверен в успехе, что уже приготовил себя в душе. Как и ожидалось, взгляд Макса отрывается от экрана и следит за Шарлем, пока тот идёт от ванной к кровати. Макс, как обычно, устроился со своим ноутбуком на краю матраса, сидя со скрещенными ногами на полу. Макс, не отрывая глаз от Шарля, подносит руку к гарнитуре. — Секундочку, ребята, — говорит он и нажимает боковую кнопку. Шарль знает, что это выключает микрофон, он видит яркий красный индикатор, подтверждающий это. — У меня стрим, — улыбается Макс, словно Шарль действительно мог забыть. Шарль садится на кровать рядом с ноутбуком, аккуратно оставаясь за кадром, но Макс всё равно выключает видео. Идеально. Всё идёт по плану. — Я думал в душе, — начинает Шарль, вытягивая одну ногу. Он ставит стопу у бедра Макса, и его бедро медленно обнажается из-под расходящегося полотенца. Взгляд Макса тут же прилипает к открывшейся коже. О, иногда это слишком просто. — Я чувствовал себя таким... пустым. Макс отрывает глаза от бедра Шарля и поднимает их к его лицу. Он уже выглядит слегка одуревшим. — Таким пустым? — переспрашивает Макс, слегка запыхавшись. Шарль закусывает нижнюю губу и плавно соскальзывает с матраса прямо на колени к Максу, раздвинув ноги вокруг его бёдер. Дыхание Макса сбивается, его руки хватаются за задницу Шарля, пока полотенце сползает ещё ниже. Стараясь не задеть наушники, Шарль наклоняется, чтобы легонько прикоснуться губами к щеке Макса, скользя по коже и шепча: — Таким опустошённым. Макс тихо стонет, его руки скользят вниз, ладонями охватывая кожу в месте, где бёдра Шарля переходят в ягодицы. — Я подумал, может, попробуем сегодня кокворминг, — говорит Шарль, касаясь носом виска Макса. Он протягивает руку между ними, жадными пальцами нащупывая пряжку ремня Макса. — Хочу быть так полон тобой. — Блядь, — бормочет Макс. Шарль чувствует, как тот твердеет, пока он проворно расстёгивает ремень. — Я уже готов для тебя, — выдыхает Шарль, приседая на бёдрах. — Такой мокрый и готовый. Можно один твой палец? Макс стонет, когда Шарль наконец расстёгивает его джинсы, запуская руку в трусы, чтобы обхватить его наполовину возбуждённый член. — Малыш такой нуждающийся? — спрашивает Макс. Он не двигает руками ближе к дырке Шарля. — Хочешь мой член, детка? — Да, — говорит Шарль, пытаясь сдержать стон. Потому что, ну, дело не только в его эго — Шарль делает это не просто чтобы доказать, что может, что он лучше видеоигр, чтобы выиграть в эту маленькую игру. Он делает это ещё и потому, что действительно, до безумия любит член Макса. Макс ловит запястья Шарля одной рукой, не давая ему двигаться дальше. — На кровать. Шарль замирает. Это не совсем тот кокворминг, который он представлял, но он готов работать с тем, что есть. Он был открыт для компромисса — сидеть на члене Макса, пока тот играет в свою игрушку, — но он не против перейти сразу к главному блюду. Пока его трахают, пока он кончает в конце, и пока Макс не возвращается к своей дурацкой игре, он сочтёт это успехом — победой. — Да, ладно, — соглашается он, кладя руки на плечи Макса, чтобы помочь себе встать. Макс поднимается следом, сбрасывает наушники и кидает их рядом с ноутбуком, обхватывает шею Шарля и целует его глубоко и тщательно. Шарль стонет ему в рот, живот сводит от предвкушения, и отрывается только затем, чтобы с нетерпением улечься на кровать. Макс сбрасывает с него полотенце и ложится поверх него, затем раздвигает ноги, пока Шарль смотрит на Макса с зазывной улыбкой. Макс стонет, затем упирается ладонью рядом с головой Шарля, наклоняется и снова целует его. Шарль тянется к широким, прекрасным плечам Макса, его член твёрдый и прижатый к животу, но Макс не поддаётся. Более того, он отстраняется. — А теперь ты будешь лежать тут тихо и думать о своём поведении, маленький проказник, — говорит Макс, приподняв бровь. — У меня ещё тридцать минут стрима, и ты не сможешь меня отвлечь только потому, что ты шлюха, помешанная на моём члене. Ладно, возможно, Макс чуть умнее, чем он ему приписывал. Тем не менее... — Макс! — ахает Шарль, приподнимаясь на локтях. Его член дёргается от возбуждения из-за такого жёсткого обращения. — Ты не можешь быть серьёзным. Просто закончи пораньше! — Нет. Шарль хмурится. — Через тридцать минут я снова сожмусь. Я же уже приготовился. — Это твой лучший аргумент? — ухмыляется Макс. — Я снова растяну тебя, если понадобится, но, может, тебе нужна небольшая боль, чтобы ты вспомнил о своём месте. Шарль не поскуливает. Нет. Они оба знают, что Макс этого всё равно не сделает. Завтра всего лишь первые тренировки, но Макс не станет рисковать и причинять ему боль перед выездом. — Или, может, тебе стоит держать свои пальцы внутри себя, пока я не закончу, да? Шарль стонет. Макс смеётся, затем снова усаживается за ноутбук.

***

Итак, возможно, этот раунд остался за Максом. Шарль не уверен, догадывается ли Макс, что между ними сейчас идет небольшая борьба за власть. Он подозревает, что Макс не осознаёт глубины его недовольства, потому что ничего не меняется. Даже когда Шарль в следующую среду раздраженно расхаживает по дому и демонстративно сверлит его взглядом за час до стрима, Макс даже не предлагает отменить трансляцию. Откровенно говоря, это грубо. У Макса, конечно, могут быть хобби, но его главным хобби и интересом должен быть Шарль, большое спасибо! Может, это и нездорово, но до сих пор всё работало. Это Макс изменился! Ведёт себя так, будто Шарль — не самое интересное, что случалось с ним в жизни. Нелепо. Абсолютно нелепо. Он же не просит луну с неба. Он просто хочет, чтобы Макс показал, что он важнее какой-то игры. Если у Шарля и были сомнения в том, понимает ли Макс, что находится в эпицентре войны, они развеиваются в тот же миг, когда Макс выходит из спальни в среду вечером — в джинсах и свободном свитере, с взъерошенными волосами и очками на носу. Шарлю тут же хочется, чтобы Макс его вытрахал. В голове проносятся картинки: Макс даже не утруждает себя раздеванием, просто достаёт член из-под трусов и джинс, тяжело дышит, вгоняя его в Шарля. Очки запотеют, будут подпрыгивать на его носу с каждым жёстким толчком, и Макс будет трахать его сквозь оргазм и не остановится. Он ужё почти пускает слюни от этой мысли. Честно говоря, он был бы в восторге даже от обратного варианта. На данном этапе он примет буквально любую победу. Войти в Макса, наблюдать, как очки съезжают набок, пока Шарль жёстко и грубо трахает его до потери пульса. — Я вернусь через пару часов, — говорит Макс, подходя, чтобы быстро поцеловать Шарля. Шарль просто смотрит на него в шоке, поражённый, что Макс может опуститься до таких низких и коварных методов. На нём очки. Как он смеет? — Кстати, Лео нагадил на кухне. Затем он неторопливо удаляется. О, он знает. Он точно знает. Шарль сужает глаза и выжидает идеальный момент для контратаки. Он, как всегда, смотрит стрим — тупое видео играет в его наушниках, пока он убирается на кухне. Подобрав за Лео, он понял, что весь пол — сплошное месиво, и принялся за уборку. Как всегда, Макс громит всех остальных, и каждый раз, когда Шарль бросает взгляд на экран телефона, Макс лидирует, прекрасно выглядит в своих дурацких очках и с самодовольной ухмылкой на лице. Это чертовски сексуально. Шарль хочет, чтобы его вытрахали. Жёстко. Перегнули через кухонный стол и уничтожили так, чтобы он не мог ходить потом. Он тут даже не виноват. Макс находится в соседней комнате, выглядит именно так и до безумия хорош в вождении. Шарль всего лишь человек. Чего ещё, чёрт возьми, он должен хотеть? Один из участников пошутил, что Максу стоит хоть раз дать кому-нибудь другому выиграть, и Макс громко, прекрасно, зазывно смеётся. Для Шарля этого достаточно. Он больше не намерен терпеть эту безумную и очевидно спланированную пытку. Он выключает стрим, оставляет наушники на кухонной стойке и направляется в комнату, которую Макс захватил под симулятор, когда они переехали. Громко стучит по стене, а затем пристально смотрит на затылок Макса, пока тот проделывает ритуал отключения камеры и микрофона. — Всё в порядке? — спрашивает Макс с милой заботой. Он наверняка притворяется, Шарль это знает. Шарль решительно заходит в комнату и опускается на колени рядом с креслом Макса. — Шарль, что ты... Шарль тянется к его штанам, чтобы быстро расстегнуть ширинку. — Я же в эфире, — шипит Макс. — Оставь камеру выключенной, — моментально отмахивается Шарль. Он знает, что под углом, который всегда использует Макс, всем открылся бы идеальный вид на его голову, покачивающуюся у него на коленях. Он пока не горит желанием устраивать шоу для всего мира. — Посмотрим, сможешь ли ты всё ещё побеждать, когда твой член у меня во рту. Макс смотрит на него сверху вниз, губы приоткрыты, а Шарль поднимает взгляд, приподняв бровь, ожидая, что Макс снова скажет «нет». Но он этого не делает. — Боже, ты за это заплатишь, — бормочет Макс, крепче сжимая руль. Шарль ухмыляется, заканчивает расстёгивать джинсы и принимает в рот быстро твердеющий член Макса.

***

Дело в том, что у Шарля и Макса есть договорённость не трахаться в гоночные уик-энды. У них есть способы обойти это — минет, дрочка, и один особенно памятный уик-энд, когда Макс унизил Шарля, заставив того трахать плюшевого льва с Verstappen.com, пока тот рыдал навзрыд. То было тёмное время. Шарль хочет, чтобы Макс заставил его сделать это снова, ровно с той же силой, с какой он хочет, чтобы они оба никогда и ни словом об этом не обмолвились. Так что да. На самом деле, Шарлю не из-за чего расстраиваться из-за стримов и игр Макса в гоночный уик-энд, ведь они всё равно не могут провести часы в поклонении ему. Но такие вещи, как разум и логика, ещё никогда его не останавливали. Поэтому он берёт этого дурацкого плюшевого льва, усаживает его в центр кровати, а затем исчезает в ванной, чтобы принять ванну в ожидании Макса после квалификации. Он слышит, как Макс возвращается, слышит, как тот открывает дверь, слышит, как он замирает на месте. Шарль погружается глубже в ванну, чтобы скрыть улыбку под водой, и смотрит на дверь в ожидании, когда Макс войдёт. Нет никаких шансов, что тот не клюнет на приманку. Тем более когда она так идеально приготовлена. Макс появляется в дверном проёме, безвольно держа в руке игрушку, и смотрит на Шарля остекленевшим взглядом и с алым румянцем на щеках. Не говоря ни слова, Макс ставит льва на стойку ванной, а затем подходит к самой ванне. Макс вытаскивает его из воды, держа подмышки, нагибает над раковиной и, зажав челюсть Шарля в своей руке, заставляет того смотреть в зеркало, пока он трахает его до мозолей. Шарль сбрасывает льва со стойки, пытаясь ухватиться за что-нибудь для опоры, и тот падает на пол, забытый. На этот вечер у Макса был запланирован стрим, который он пропускает впервые в жизни. Шарль считает это безоговорочной победой.

***

Теперь, когда он познал вкус победы, Шарль хочет большего. Макс, чёрт побери, чувствует себя виноватым из-за пропущенной тренировки, так что его решимость не отвлекаться сильнее, чем когда-либо. Свой шанс Шарль видит, когда Макс заносит в их общий календарь благотворительный стрим. Немного поизучав вопрос, он выясняет, что мероприятие открыто для всех — при условии, что они покажут базовое квалификационное время (которое он с лёгкостью бьёт) и оплатят взнос (он даже не заметит эти 2000 евро, которые всё равно уйдут на благотворительность). Теперь ему остаётся только ждать.

***

Симулятор у Шарля хороший, но не такой, как у Макса. И причина этому практически целиком и полностью в том, что Шарля это не особо волнует. Он с удовольствием иногда катается на симе, чтобы освежить память и поддерживать форму, но это не приносит ему бесконечного счастья, как Максу. Проводить часы, уставившись в экран компьютера, — это для него определение ада. Но сейчас дело касается секса. Дело касается победы над Максом. Это серьёзно. Так что помимо взноса в 2000 евро Шарль выкладывает ещё больше за новенькую игровую станцию. Он покупает кресло — лучше, чем у Макса, потому что оно имеет реальный наклон, как настоящие кокпиты, и пару дополнительных мониторов. Руль и педали ему не нужны — те, что есть, и так довольно хороши. Когда всё прибывает, у Макса глаза чуть не вылезают на лоб. — Какого чёрта? — спрашивает он, разглядывая огромную коробку с креслом. Шарль не особо сообразил, что оно придёт в разобранном виде, но у него и в мыслях нет собирать его самостоятельно. Он на 100% уверен, что сможет заставить Макса сделать это за него. — Я подумал, что было бы неплохо приобщиться к твоим увлечениям, — невозмутимо говорит Шарль. — Ну, знаешь. Увидеть, что в них такого особенного. Шок Макса сменяется явным восторгом, и он широко улыбается. — Тебе понравится, — обещает он. Он стоит у двери, наблюдая, как Шарль вскрывает коробку. Пока Шарль вытаскивает все детали, он изо всех сил изображает беспомощность: роняет особенно тяжёлую часть, притворяется, что не может найти инструкцию, безнадёжно пытается соединить две явно не подходящие друг другу детали. — Помощь нужна, малыш? — доброжелательно спрашивает Макс, оттолкнувшись от косяка. — Да, — говорит Шарль так, будто он и сам не знал, что делает, и рад, что на помощь пришёл большой сильный мужчина. — Спасибо. Макс опускается рядом с ним на колени, искренне счастливый помочь, и Шарль наклоняется, чтобы поцеловать его. — Я приготовлю обед, — говорит Шарль, хлопая Макса по плечу и широко улыбаясь. А затем оставляет Макса разбираться с этим в одиночку.

***

Организаторы благотворительного заезда пишут ему, что в названии его команды не может быть ненормативной лексики, оно не должно порочить другого человека, а также в команде должно быть как минимум три гонщика, так как гонка трёхчасовая. От изначальной идеи он отступается — назвать команду «Fuck Max Verstappen» всё равно, наверное, не было его самым тонким ходом. Однако, когда он пишет организаторам, раскрывая свою личность, те смеются и говорят, что если хочет — может порочить Макса сколько угодно. Но при этом напоминают, что для честности ему всё ещё нужны ещё два гонщика. Он думает о двух людях, чьё участие заставит Макса почувствовать себя преданным сильнее всего. Шарль пишет Ландо, прикрепляя фото того, как тот спит на диване, пускает слюни, и с нарисованным несмываемым маркером членом на лице. В сообщении говорится, что если Ландо не вступит в его команду, Шарль выложит это фото. Ландо соглашается в течение нескольких минут. Затем он пишет Даниэлю, говорит, что расскажет его девушке, как тот изменял ей с Шарлем в Вегасе, если тот тоже не присоединится. Шарль, вероятно, не сделает этого на самом деле, но Даниэль всё равно соглашается, так что всё в порядке. Он отправляет организаторам письмо с новым названием команды и именами её членов, и теперь ему остаётся лишь разработать дизайн ливреи для машины.

***

Тем временем... — О, Боже, Шарль... — стонет Макс, вцепляясь пальцами в простыни. Шарль тяжело дышит, запрокинув голову в погоне за наслаждением. Макс ощущается так хорошо — он всегда такой, идеальный и покорный, — а звучит и того лучше. Он всегда так громок, его жалобные стоны и отчаянные вздохи разносятся по стенам их спальни. Шарль любит его, любит так сильно, что, возможно, даже слегка одержим им. Но, чёрт, он с радостью провёл бы остаток жизни внутри Макса, забыв о еде, питье и гонках. Только это. Только его прекрасный, идеальный Макс, умоляющий, стонущий и... — Шарль! Макс кончает себе на живот, его милое лицо заливается румянцем, а Шарль погружается в него до конца и изливается внутрь.

***

В день стрима Макс напоминает ему раз семь с утра, что у него заблокирована огромная часть дня. Он запрещает ему неожиданные минеты, кокворминг, мастурбацию и отправку грязных фоток. Шарль дуется, притворяясь обиженным, а затем соглашается. — Может, я тоже позанимаюсь на симуляторе, — говорит он, закладывая основу. Его симулятор установлен в той же комнате, что и у Макса, но на противоположной стене, так что они сидят спиной к спине. Они тщательно позаботились о том, чтобы ни один из них не попадал в кадр другого, так что Максу практически не к чему придраться. — Нормально, — говорит Макс, явно нерешительно. — Просто... это важно, окей? Благотворительность. Прерывай меня только в случае ЧП. — А что считается ЧП? — серьёзно спрашивает Шарль, просто чтобы немного позлить его. — Если что-то случится с одним из питомцев, — так же серьёзно отвечает Макс, но Шарль знает, что он на самом деле не шутит. — Что-то загорится. Кто-то из знакомых заболеет. — А если загорюсь я? — спрашивает Шарль, прикусив язык. — Моя нужда в тебе настолько пылает, что я могу умереть... — Шарль, — вздыхает Макс. Шарль смеётся, целует Макса, а затем собирает их тарелки со стола. — Понял. Тебя не волнуют ни я, ни мой пожар. — Потом я тебя достаточно намочу, чтобы его потушить. Шарль снова смеётся. Макс и не подозревает, что его ждёт.

***

Чтобы не раскрывать свой план, Шарль дал Даниэлю первый отрезок гонки, а Ландо — второй. Организаторы благотворительного заезда показывают только саму гонку и комментаторов, но не каждого отдельного гонщика. Стрим Redline транслирует гонку с перспективы их машины и, разумеется, показывает видео с тремя пилотами команды. У Шарля нет особого интереса к лайкам, подписчикам и прочему. Ландо спросил, может ли Quadrant разместить стрим их команды, но Шарль ответил отказом — он делает это по одной-единственной причине и только ради неё. Вообще-то, для Ландо лучше, чтобы его бренд не был где-то рядом с этим. Поскольку отдельного стрима по их команде нет, он включает трансляцию Redline и основной благотворительный стрим. Комментарии последнего его не интересуют — ему просто нужно следить за своей командой, — поэтому он прибавляет громкость на стриме Redline. Макс сидит в углу экрана в той же футболке Redline, в которой вышел из спальни, его крепкие бицепсы напоказ. Боже, он чертовски горяч. Шарль хотел наброситься на него всё утро, но сдерживался лишь потому, что у него гораздо, гораздо более грандиозные планы. Макс и двое его тиммейтов болтают между собой, смеются и шутят, пока объявляют все команды. Шарль квалифицировался вторым, рядом с Redline, и с нетерпением ждёт, пока дойдут до их позиции. Как только они добираются до его команды, показывая спроектированный им GT3, он хихикает, прикрыв рот ладонью. Парни из Redline замолкают. — Макс, — говорит один из них, и в его голосе слышен смех. — Макс, ты видишь... — Какого чёрта? — требует Макс. — Это шутка? Шарль прижимает рот к плечу, чтобы подавить смех. — «Just An Inchident»? — смеётся другой парень из Redline. — О, Макс, кто-то явно имеет на тебя зуб. — Кто в этой команде? — спрашивает Макс. — Чёрт, посмотри на ливрею! О, Шарль смотрит. Он потратил часы на её дизайн, даже однажды отказавшись от предложения Макса заняться сексом. Макс был удивлён, Шарль был в ужасе, но всё это было во имя долгосрочного удовольствия. Он с радостью променял один хороший трах на бесконечные будущие трахи. Машина покрыта тем, что Шарль может описать только как насмешка над Максом. Ленивец Сид, штрафы в двадцать секунд, Макс, поправляющий волосы, пока смотрит на Даниэля, газетные статьи, описывающие скандалы Макса, Макс с нелепой гримасой на лице (хотя для Шарля он всё равно прекрасен), и, самое главное, — малыш Макс в день «инчидента». Это прекрасно. Его шедевр. — Чёрт, — бормочет Макс, и Шарль понимает, что тот всё осознал. Он видит, как Макс подносит руку к гарнитуре, чтобы отключить звук, а затем снимает её с головы. Макс исчезает с экрана, но уже через мгновение появляется в гостиной. Шарль даже не пытается скрыть экран ноутбука. — Я убью тебя, — говорит Макс. — Кто, блин, вообще за рулём? — Даниэль, — бодро отвечает Шарль. — Потом Ландо. Потом я. — Господи, Шарль. И всё это ради секса? — Это ради благотворительности, — серьёзно говорит Шарль, качая головой с притворным разочарованием. — Ты чертовски нуждающийся, — хрипит Макс. Шарль не беспокоится. Макс и до всего этого знал об этой его черте, и если бы он действительно был против, то кольцо сейчас не висело бы на цепочке у Шарля на шее. — Тебе лучше вернуться, — широко улыбаясь, говорит Шарль. — Я слышал, у одной из команд на тебя зуб. Макс бросает на него сердитый взгляд и исчезает обратно в кабинете. Шарль устраивается поудобнее, чтобы продолжить наблюдение.

***

+10 евро Максу нужно проводить больше времени со своим парнем. — О, боже, — стонет Макс, когда добавляется очередной 5-секундный штраф. Сейчас за рулём не он — последний отрезок он тоже оставил себе, — и это даёт ему массу времени, чтобы зачитывать описания каждого штрафа, которым его осыпает Шарль. — Я убью его. Я, блин, убью его. — Господи, твой парень явно имеет на тебя зуб, — бормочет один из ребят Redline. > Не могу поверить, что именно так мы узнали, что у Макса наконец-то есть парень > Я знаю, что Макс совершил каминг-аут годы назад, но серьёзно, как его первым публичным парнем стал самый засранец на свете? > Рыдаююю парень Макса раскрыл себя, потому что бесится, что Макс всё время стримит 😭 Шарль смеётся в гостиной, лёжа на животе и болтая ногами в воздухе. Он не может сдержаться — вся эта ситуация просто истерична. Макс так зол, краснеет всё сильнее с каждым новым штрафом от Шарля. Он, наверное, потратил уже сотни евро, но Шарлю абсолютно всё равно. Всё идёт на благое дело — исследования детского рака и урок для Макса. Это буквально беспроигрышный вариант. Теперь у Redline две минуты штрафного времени, а это значит, что «Just An Inchident» действительно выиграет гонку, несмотря на то, что не был первым на трассе. Хотя, когда Шарлю придётся начинать свой отрезок, он не особо-то планирует соблюдать правила. Его не волнует победа — в гонке, по крайней мере. +10 евро Макс, я могу продолжать весь день, не выводи меня. — Ладно, серьёзно, Ш... — Макс вовремя обрывает себя, явно раздражённый. — Чёрт. Секунду, ребята. Макс поднимает руку, чтобы отключить микрофон и опустить шторку перед камерой, а Шарль бросает телефон на диван в предвкушении его появления. > Стоп, Макс сейчас пойдет к своему парню?? > ОНИ ЖИВУТ ВМЕСТЕ?? > Кто этот парень, он мой кумир > Мне плевать, это самое смешное, что когда-либо случалось на стриме Redline Когда Макс появляется, в его взгляде ярость. — Шарль, я говорил тебе не рушить это. — Я жертвую на благотворительность, — говорит Шарль, слегка обидевшись. — Я ничего не нарушил. Макс не может с этим поспорить, потому что это правда. Шарль имеет право жертвовать сколько хочет и накладывать штрафы на кого хочет. Макс просто зол, потому что это означает, что он проиграет. — Шарль, — предупреждающе говорит Макс. — Макс, — невинно передразнивает его Шарль. Макс хрипит и исчезает обратно в кабинете. Шарль продолжает сыпать штрафами, когда ему становится скучно (а это, по правде говоря, случается часто), и наблюдение за их накоплением восхищает его. Сейчас идёт второй отрезок, Ландо едет хорошо, но довольно сдержанно. +10 евро Убери бардак на кухне +30 евро Я просто думаю, что всё своё свободное время ты должен проводить со мной +15 евро Я намного лучше, чем ИГРА. Да, неважно. Он уверен, что его посыл ясен. Ни одна из других команд по-настоящему не получает штрафов, даже команда Шарля — будь Макс умнее, он бы уже достал телефон и начал накладывать их в ответ на «Just An Inchident». Он скоро упустит свой шанс, как только начнётся третий отрезок и они оба окажутся пристёгнуты к рулю за реальной ездой. Но никто не знает, что за «Just An Inchident» стоят Шарль, Ландо и Даниэль, и большинство хочет возможности отправить сообщение Максу — известному имени — с гарантией, что он его прочитает. Шарль считает всю эту систему истеричной. Особенно потому, что она работает в его пользу. К тому времени, как приближается третий отрезок, Шарль потратил 1000 евро, и у Redline нет никаких шансов на победу. Даже если Макс будет ехать как демон (а он будет), ему не удастся отъехать от штрафов. Когда Шарль прокрадывается в комнату с симулятором, Макс оборачивается, чтобы бросить на него сердитый взгляд через плечо, его большие руки свободно обхватывают руль. Боже, как Шарль любит его руки. Он обожает ощущение пальцев Макса внутри себя, их длину, то, как они всегда так сосредоточены... Так. Не время. Шарль скользит в кресло и включает свой экран, открывая заранее загруженную трансляцию. Он действительно приложил усилия, чтобы скрыть всё это, но теперь это окупается. Шарль, по правде говоря, весьма гордится своим замыслом. До запланированной смены с Ландо остаётся ещё несколько минут, поэтому он продолжает смотреть основной стрим на телефоне. Он дал Даниэлю и Ландо строгие указания ехать хорошо, но не слишком. Твёрдое второе место, — инструктировал он их. Гонщики Redline хороши, хотя Макс, очевидно, лучше них. Даниэль и Ландо лучше парней из Redline, но если бы случайная команда «Inchident» просто пришла и обогнала их, это было бы подозрительно. Второе место казалось правильным. Так он будет достаточно близко, чтобы исполнить свой главный план, но не настолько впереди парней из Redline, чтобы это казалось нереалистичным. На стриме разыгрывается виртуальный пит-стоп, и Шарль готовится принять управление, поставив ногу на педали и сжав кулаки на руле. Его машина отстаёт от машины Redline всего секунд на сорок, но Шарль знает, что может наверстать это время — даже несмотря на то, что управление только что принял Макс. Но, ну... У Шарля есть план. И этот план заключается в том, что его абсолютно не ебёт эта гонка. Он срезает повороты, игнорирует предупреждения, проходит виражи широко, выезжает за пределы трассы — и ему абсолютно всё равно. В какой-то момент Макс, должно быть, отключает микрофон, потому что его голос прорезается сквозь глубокую сосредоточенность Шарля. — Ты совсем офигел, Шарль? — требует Макс. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? Шарлю интересно, что пишут в чатах. Ему всё равно, ему нужно только догнать Макса. Ему всё равно, дисквалифицируют ли его, дисквалифицируют ли Макса, придётся ли ему платить штраф благотворительному фонду за деструктивное поведение. — Ты знаешь, что я делаю. Макс фыркает от досады. — Ради секса? Ты делаешь всё это ради секса? Нет более благородной цели, по мнению Шарля. Макс снова хрипит, затем, вероятно, включает микрофон. Он что-то бормочет в него, разговаривая с тиммейтами, но Шарль смотрел достаточно стримов Макса, чтобы понять — тот полностью сосредоточен. Шарль ухмыляется, возможно, слегка маниакально, и продолжает держать ногу на педали газа. К тому времени, как он настигает Макса, тот уже замолкает. Шарль понимает по тому, как плавно тот ведёт машину, что он сконцентрирован — что пытается остаться впереди или, по крайней мере, вне траектории Шарля. Бесполезно. Ему всё равно никогда не удалось бы уйти от того, кто готов жульничать без зазрения совести. Шарль даёт ему немного попотеть, преследуя добычу, вселяя в его сердце страх. Он накопил уже свою собственную кучу реальных штрафов, и, честно говоря, его уже давно должны были дисквалифицировать. Он также знает, что это станет вирусным, даже без точного подтверждения, что это он, так что уверен — организаторам, наверное, не особо важно. Всё это во имя привлечения внимания, в конце концов. Ладно, это уже натяжка. Привлечения внимания к его похотливости, может быть. Не стоит притворяться альтруистом, когда на самом деле он просто хочет, чтобы его жёстко оттрахали. На шикане Шарль использует свой шанс: Макс проходит её идеально, выстраивая машину для защиты, но Шарль... Он продолжает давить на газ, срезает угол и врезается прямо в задний угол GT3 Макса. Затем он продолжает держать ногу на педали газа. Машину Redline выталкивает прямиком в барьер, зажимая между машиной Шарля и шинами. Борт приятно и удовлетворительно мнётся, разрушая гонку для них обоих. Его гений не знает границ. На его экране вспыхивает «Дисквалификация», на экране Макса, наверное, тоже, если судить по его молчанию. Их машины в любом случае уничтожены, и обычно в таких гонках машины не респаунятся и не чинятся автоматически: всё, гонка окончена. Позади него Макс сидит тихо. Шарль отпускает руки с руля, глупо довольный собой. Если Макс и после этого не поймёт намёк... — Да, — говорит Макс позади него, и голос у него напряжённый. — Да, чёрт. Сорян. Слушай, думаю, мне стоит... уйти. Мне нужно разобраться с этим. Шарль самодовольно усмехается. Разобраться с ним, скорее. — Да, спасибо, ребята, — говорит Макс, явно пытаясь держать себя в руках. — Извините, что результат не лучше... Да, нет, мы собрали много денег. Спасибо всем, увидимся на следующей неделе. Усмешка Шарля меркнет. На следующей неделе? На следующей неделе? Нет, абсолютно нет. Позади Макс затихает полностью, и в комнате слышны лишь тихие звуки того, как он сворачивает свою установку. Шарль делает то же самое, выходит из гонки и выключает компьютер. Сзади скрипит кресло Макса, когда тот встаёт, и Шарль поворачивается в своём сиденье, наблюдая, как тот приближается. Макс смотрит на него сверху вниз, сжав челюсть, в глазах бушует ярость. Он явно оценивает его, а Шарль смотрит снизу вверх с ангельской улыбкой. Как та, что использует Лео, когда бесит Макса. — Хорошо, — сквозь зубы говорит Макс. — Ты так хочешь кончить, блядь? Хорошо. На лице Макса буря, когда он встаёт со стула, хватает Шарля за запястье и выдёргивает из его кресла. Боже, это так чертовски горячо, когда Макс грубо обращается с ним. Он надеется, что Макс будет жёстким. Когда они оказываются в спальне, Макс толкает его на кровать, затем стягивает с него спортивные штаны и сбрасывает с ног. Шарль громко стонет, его член моментально встаёт, прижимаясь к животу. Макс оставляет его на кровати всего на мгновение — ровно настолько, чтобы достать смазку из ящика тумбочки, — затем становится на колени между ног Шарля и закидывает его колени себе на плечи. Нижняя часть тела Шарля приподнимается над кроватью, и ему приходится напрягать пресс, чтобы удержать позицию, пока Макс покрывает смазкой одну руку. — Такой ёбаный привереда, — бормочет Макс, водя пальцем вокруг дырочки Шарля. — Вижу, мне нужно это из тебя вытрахать. Затем он вводит палец внутрь, до самого основания, и глаза Шарля закатываются. Господи, он в такой жопе. Макс доводит его до первого оргазма именно так, на трёх пальцах, пока глаза Шарля закачены в потолок. Шарль едва переводит дух, как Макс входит в него, и чрезмерная чувствительность заставляет глаза Шарля наполниться слезами. — Думаешь, это смешно? — ворчит Макс ему на ухо, двигаясь внутри. — Думаешь, ты можешь лезть в дела моей команды, потому что ты нуждающаяся шлюха? Шарль стонет. — Не можешь прожить и дня без траха, — говорит Макс, как будто это оскорбление, затем приподнимается и выходит. Шарль громко вскрикивает, но Макс просто переворачивает его на плечи и колени и снова входит. Он хватает его за бёдра, когда трахает — жёстко, глубоко, быстро, — и глаза Шарля снова закатываются, когда жар взрывается внутри. — Макс, — бессвязно бормочет он в одеяло, слюна стекает из уголка рта. — Может, это научит тебя не быть такой шлюхой, — хрипит Макс. Шарль кончает на одеяло под собой, всё тело бьётся в спазмах, и Максу приходится ловить одну из его рук. Он прижимает её к пояснице Шарля и продолжает его трахать. Шарль сейчас так чувствителен, что рыдает в одеяло, член Макса раздувает пламя его наслаждения так постоянно, что Шарль уже не уверен, прекращал ли он кончать вообще. Они и раньше баловались с избыточной чувствительностью, но не так. Макс обрабатывал его медленно, нежно, и продолжал до тех пор, пока Шарль не начинал кончать всухую, это растягивалось на часы. Это было ничто в сравнении с текущим: карающим, жёстким, продолжающимся, продолжающимся, продолжающимся и продолжающимся. К тому времени, как Макс кончает внутри него, у Шарля уже третий оргазм. Макс выходит, затем засовывает ему в задницу пальцы, а языком слизывает сперму, вытекающую из него. Шарль даже не особо возбуждён, а может, и не был до конца мягким. Так или иначе, Максу, кажется, всё равно. Шарль уже на грани четвёртого оргазма, когда выдыхает: — Макс, остановись, пожалуйста, я не могу! Пальцы Макса кажутся такими, будто они оставляют ожог трением на его простате, и он беспокоится, что его тело вот-вот буквально взорвётся. Его ноги трясутся так сильно, что он не может их остановить, и каждые несколько секунд всё его тело бьётся в спазмах и дёргается от силы наслаждения. Макс замирает, пальцы мгновенно прекращают движение внутри растерзанной дырочки Шарля. — Цвет? — спрашивает он, свободной рукой нежно проводя по его обнажённой спине. Шарль рыдает. — Зелёный. Макс продолжает.

***

У Шарля всегда была одна проблема. Один весьма серьёзный личностный изъян, очевидный для всех вокруг, который часто приводит к неприятностям. Он так и не научился вовремя остановиться.

***

— Шарль! — зовёт Макс из спальни, явно в панике. — Можешь, пожалуйста, собрать мой походный симулятор? Я сильно опаздываю! Шарль блокирует телефон и кладёт его себе на грудь. Лео поднимает голову, чтобы бросить на него недовольный взгляд, а затем снова сворачивается. — Хорошо, — соглашается Шарль, пока в его голове складывается ужасный, отвратительный, блестящий план. — Спасибо, малыш! Шарль снова берёт в руки телефон.

***

Весь путь до аэропорта Макс нервничает — прямое следствие его спешной последней минуты упаковки. Он беспокоен и расстроен, когда они усаживаются в самолёт, постоянно поправляя ремень и теребя подлокотник. Шарль ловит его руку, вплетая свои пальцы в его, чтобы удержать на месте. Он проводит большим пальцем по тыльной стороне руки Макса, в то время как сам бездумно листает Твиттер. Рядом Макс немного успокаивается, с глубоким вздохом съезжая в кресле пониже, чтобы положить голову на плечо Шарля. Он просто такой милый. Шарль хочет проглотить его целиком и хранить внутри себя вечно, чтобы Макс никогда не покидал его. — Прости, — наконец бормочет Макс. — Не стоило мне засиживаться на том стриме так долго. Шарль, разумеется, согласен. Максу нужно в разы меньше времени проводить за этой дурацкой штукой, и он знает, что прав, потому что теперь это сказывается на всей жизни Макса. Но он лишь тихо гудит, зная, что не стоит давить на эту тему, когда Макс и так расстроен. Он хочет, чтобы Макс меньше стримил, а не развил из-за этого комплекс. — Всё в порядке, — говорит Шарль, отпуская руку Макса, чтобы вместо этого поднять её и провести пальцами по его волосам. Он скользит ногтями по коже головы, улыбаясь тихому стону Макса. — Мы же успели на рейс, да? — Это мой самолёт, — бормочет Макс, утыкаясь лицом в плечо Шарля. — Они обязаны меня ждать. Шарль улыбается в волосы Макса. Технически это правда, но оба знают, что всё сложнее — с заранее согласованным маршрутом и временем вылета. Тем не менее, Макс любит спорить просто ради самого спора. Шарль обожает в нём это. Перелёт длится всего пару часов, и Макс почти всё время спит, привалившись к нему. Он просыпается сонный и заторможенный, и Шарль не может удержаться, чтобы не поцеловать его, когда тот поднимает голову, тяжело моргая. Он буквально беспомощен перед этим. Макс просто невыносимо мил, с полуприкрытыми глазами, покрасневшими щеками и маленьким зевком. Макс хрипит в ответ в его губы, явно удивлённый, но затем немного тает в объятиях Шарля, открывая рот и позволяя тому проникнуть внутрь языком. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет Шарль, обхватив ладонью шею Макса сзади. — Я хочу заставить тебя кончить, когда мы доберёмся до отеля. Макс сглатывает, затем кивает, зрачки расширены. Они быстро сходят с трапа, и всю дорогу до отеля Шарль держит руку высоко на массивном бедре Макса, продвигая её всё выше и выше по мере приближения. Технически Red Bull и Ferrari должны быть в разных отелях на этих выходных, и Шарль забронирован в одном из них в паре кварталов отсюда, но на данный момент это практически фиктивная комната. Команда знает, что он всегда остаётся с Максом, и кто-то отметит его заезд для видимости, так что он даже не собирается притворяться, что идёт туда. Едва они оказываются в номере, Шарль бросает свою сумку на пол и хватает Макса за бёдра, притягивая его назад так, что задница Макса прижимается к его члену, который был наполовину возбуждён практически всю дорогу. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты, возможно, самый нуждающийся человек на планете? — спрашивает Макс, но звучит он запыхавшимся и умилённым. — Ты, — отвечает Шарль, бесстыдно приникая ртом к шее Макса и прижимаясь к его заднице. — Можно я тебя выебу? Макс колеблется — технически это начало гоночного уик-энда, но ещё только среда. Если Шарль не переусердствует, то к пятнице Макс будет в порядке. — Да, — выдыхает Макс, теперь уже с явным намерением подаваясь назад и протягивая руку, чтобы обхватить ладонью шею Шарля сзади. Руки Шарля блуждают по милой узкой талии Макса, на секунду поднимаются, чтобы сжать его грудь, а затем скользят обратно вниз, чтобы прижать к его члену. — Боже, ты такой горячий, — бормочет Шарль ему в плечо, ладонью надавливая на член Макса. — Мне всегда будет тебя мало. Макс неловко смеётся, как всегда, когда Шарль делает ему комплименты, и Шарль отлично может представить себе лёгкий румянец на его щеках. — Я принесу лубрикант, — говорит Макс, вероятно, чтобы переключить внимание с себя. Это нормально. Сейчас ему можно отвлечься, но Шарль заставит его слушать, какой он красивый, когда тот будет в него погружён по самые яйца. Макс быстро высвобождается из хватки Шарля и направляется к своей сумке. — Я не помню, в твоей или моей сумке новая бутылка, — признаётся Шарль, стягивая футболку. — Проверю обе, — пожимает плечами Макс. Шарль идёт в ванную за полотенцем, пока Макс пытается найти лубрикант, а затем расстилает его на кровати. Он берёт и подушку, потому что обожает трахать Макса на спине, чтобы смотреть ему в глаза и видеть, как его лицо искажается перед оргазмом. Он отступает на шаг и хмурится на подушку — она немного плоская, а Макс предпочитает получше поддержку для спины, — поэтому пытается её взбить, чтобы для Макса было идеально. В сексе он очень нежный, как маленькая принцесса (хотя ненавидит, когда Шарль так говорит), а Шарль просто хочет, чтобы он был счастлив. Шарль, конечно, любит, чтобы его трахали жёстко и грубо, чем грязнее, тем лучше, но Макса нужно баловать, и Шарль более чем рад это делать. — Эй, а куда ты дел мой симулятор? — внезапно спрашивает Макс, держа в одной руке охапку вещей Шарля, а в другой — косметичку. Шарль смотрит на Макса широко раскрытыми глазами. Он думал, что у него больше времени. Да и зачем он ему вообще сейчас нужен? Тем не менее... Он громко ахает, театрально округляя глаза. — О, mon chéri, мне так жаль! Макс замирает, прищурившись. — Шарль, — медленно говорит он, и в его голосе смесь медленно распускающегося гнева и недоверия. Наполненная похотью атмосфера увядает и умирает, сменяясь напряжённой, неловкой. — Пожалуйста, скажи мне, что он у тебя. — Я забыл, — говорит Шарль, изображая на лице виноватое умоляющее выражение. — Прости, mon amour. У тебя был запланирован стрим? — Хватит нести чушь, — резко обрывает его Макс, бросая вещи и поднимаясь. — Ты не забыл. Это ещё одна из твоих маленьких... твоих интрижек. — Интрижек? — переспрашивает Шарль, искренне обидевшись. Это не интрижки. Это продуманные планы с тонкой конечной целью. Совершенно и абсолютно разные вещи, и Шарль раздражён, что Макс намекает на обратное. — Да, интрижек, — шипит Макс. Шарль замирает, удивлённый, видя, что Макс... искренне зол. — Шарль, ты же знаешь, как много для меня это значит. Какого чёрта? Шарль хмурится. — Ты же буквально стримил сегодня днём. Из-за этого мы и опоздали. В чём проблема-то? Макс смотрит на него в упор, проводя рукой по волосам. — Проблема в том, что это моё хобби. Моя работа! А ты, блядь, не уважаешь ни моё время, ни мой выбор заниматься чем-то, что не являешься ты. О. О, Шарль, возможно... жестоко просчитался. — Боже, я даже смотреть на тебя не могу, — бормочет Макс. Он сгребает обратно в чемодан все свои небрежно распакованные вещи, затем яростно застёгивает его. — Постой, Макс, — лихорадочно говорит Шарль, бросаясь к нему. Ещё минуту назад они прекрасно проводили время, всё не должно было пойти наперекосяк так быстро. Макс сбрасывает его руки с себя и перекидывает сумку через плечо. — Нет, постой, не надо — пожалуйста, прости, я перестану так часто стремиться к сексу, можно мы просто... — И ты думаешь, я зол из-за этого? — спрашивает Макс с недоверчивым фырканьем, сжимая кулак на ремне сумки. — Из-за секса? Боже. Для тебя всё всегда игра. Даже это — вместо того чтобы просто сказать, что у тебя есть проблема, ты продолжаешь дурачиться, лишь бы я тебя трахнул. Нормальный человек просто сказал бы: «Эй, Макс, я чувствую, что мне не хватает внимания, можешь уделить мне немного времени?» Шарль хмурится. — Значит, ты знал, что расстраиваешь меня. Макс смотрит на него, как на сумасшедшего. — Я не могу сейчас это обсуждать. Поговорим дома. Затем он выбегает из их номера в отеле с сумкой за плечом, хлопнув дверью.

***

Весь уик-энд Шарль отчаянно пытается поговорить с Максом, но тот при любой возможности его избегает. Шарль не понимает, почему он такой. Почему не сделал именно так, как просил Макс, и просто не поговорил с ним. Он не уверен, о чём думал. Думал ли он, что это всего лишь весёлая игра, считал ли, что Максу так же смешно, как и ему, или просто был настолько поглощён собой, что не заметил, как Макс по-настоящему расстроился. Может, он просто зашёл слишком далеко. Так или иначе, но не может же всё закончиться вот так. Шарль не мог разрушить лучшее, что когда-либо с ним случалось. Он готов сделать всё, что потребуется, чтобы загладить свою вину перед Максом.

***

Когда Шарль ранним утром в понедельник прокрадывается обратно в их квартиру, Лео встречает его радостным лаем, Джимми и Сасси трутся о его ноги, но Макс не появляется. — Макс? — тихо зовёт Шарль, задерживаясь в дверном проёме. Он никогда раньше не чувствовал себя неуверенно, возвращаясь домой, будто он здесь нежеланный гость. Это чувство жжёт его изнутри. Ему правда, правда нужно всё исправить. Макс не отвечает. Шарль гадает, дома ли он вообще. Затем он слышит громкий смех Макса из кабинета и понимает. Шарль прикусывает губу, размышляя, не стоит ли ему просто держаться подальше и распаковать чемодан — в знак доброй воли, — но он бы сам хотел знать, будь на его месте. Просто чтобы знать, что он вернулся в целости и сохранности. Нерешительно он направляется к кабинету и медленно приоткрывает дверь. — Макс? — зовёт он, надеясь, что Макс услышит его без микрофона. Макс резко оборачивается, срывая с головы гарнитуру и пытаясь разглядеть его за креслом. — Чарли? — Я просто хотел сказать, что я дома, — тихо говорит он, сжимая кулак на дверном косяке. — Не буду тебе мешать. — Нет, не уходи! — Макс вскакивает с кресла, его нога цепляется за край симулятора. — Чёрт. Иди сюда. Шарль спешит к нему, сердце переполняясь, и к тому времени, как он оказывается рядом, Макс уже выпрямляется в кресле. Он обхватывает Шарля за талию и втягивает к себе на колени. Руль неудобно впивается в бок, и Шарль неловко пытается подвинуться, но Макс лишь прижимает его как можно крепче, одна рука скользит под футболку Шарля на спину, а другая обнимает его за щёку. — Мне так жаль, — говорит Макс, а затем притягивает Шарля к себе в лихорадочный, жёсткий поцелуй. Шарль вздрагивает от неожиданности, а затем тает в его объятиях, слегка разворачиваясь и кладя руки на плечи Макса. Его пальцы впиваются в ткань рубашки, пока он стонет в поцелуй, невероятно счастливый и обрадованный. Слава Богу. Он больше никогда не сделает ничего, что может это испортить. — Почему ты извиняешься? — спрашивает Шарль, не отрываясь от его губ, пытаясь говорить между лихорадочными поцелуями Макса. Рука Макса перемещается к его затылку, притягивая его к следующему поцелую, и Шарль забывает свой вопрос, как только язык Макса проникает ему в рот. — Потому что, — тяжело дыша, произносит Макс прямо ему в губы. — Я же знал, что ты расстроен, и просто проигнорировал это. Я тоже мог бы поднять этот вопрос. Он мог бы, но Шарль должен был. — Мне не следовало ожидать, что ты всегда будешь рядом, когда я позову, — признаётся Шарль, слегка отстраняясь, чтобы потереться носом о нос Макса. — У тебя должны быть свои увлечения. Прости. Макс наклоняется вперёд, целует его и затем признаётся: — Хотя, возможно, это было... немного горячо. Твоя такая... жадность. Макс создан для него. Конечно, он всё это время знал. Конечно, ему это нравилось. Уголки его губ растягиваются в ухмылке, и он проводит языком по задней стороне зубов. — Кажется, там было что-то про меня как "шлюху для члена"? — невинно спрашивает Шарль, хлопая ресницами. — Но только для твоего, mon chou. Макс стонет, а затем снова притягивает его голову к поцелую. Шарль уже возбуждается, отчаянный после четырёх дней полной разлуки, и, хотя поза ужасна, он ёрзает на коленях у Макса, пытаясь просунуть руку к его члену, стараясь освободить достаточно места, чтобы расстегнуть ширинку на джинсах. На столе телефон Макса внезапно оживает, в динамике раздаётся звонок. Макс хрипит, велит ему игнорировать, а рука забирается выше под футболку Шарля, чтобы провести ногтями по его спине. Шарль громко стонет, выгибаясь навстречу Максу, теперь ещё более отчаянный. Звонок обрывается, но тут же начинается следующий. Макс стонет от раздражения, вынимает руку из-под футболки Шарля и наклоняется к столу, чтобы взять телефон. Шарль дуется, недовольный тем, что что-то отвлекает внимание Макса, но наклоняется, чтобы прильнуть губами к его шее, нежно покусывая нежную кожу зубами. — Что? — рявкает Макс в трубку. — ВЫКЛЮЧИ СВОЮ ЧЁРТОВУ КАМЕРУ! Шарль замирает, голос в трубке звучит чётко и ясно, несмотря на то что его кричат прямо в микрофон. Выключить камеру... Он поднимает голову, поворачивается к экрану компьютера Макса, где идёт трансляция. Игра в FIFA, в которую они играли, стоит на паузе, в маленьких окошках видны лица парней из Redline, выглядящие ужасно, а чат взрывается сообщениями так быстро, что Шарль едва успевает их прочитать. LESTAPPEN?? LESTAPPEN — ЭТО ПРАВДА?? ЭТО ШАРЛЬ ЛЕКЛЕР?! Шарль — тот самый засранец-бойфренд, который вывел Макса с трассы, я так и знал Кто-нибудь, лучше бы сделал запись экрана, иначе нам никто не поверит! Макс оживает, наклоняется вперёд так резко, что ударяет бок Шарля о выступающий руль. — Ой! — взвизгивает Шарль, зажатый между рулём и телом Макса, пока тот лихорадочно захлопывает шторку на камере — как Шарль раньше этого не заметил?! — ВЫКЛЮЧИ И МИКРОФОН ТОЖЕ! Взгляд Шарля скользит к гарнитуре — красный светодиод подозрительно не горит — и он стонет от смущения. Он назвал себя шлюхой для члена на весь мир. Боже. О, Боже. Он сейчас спрыгнет с балкона. Его щёки пылают ярким жаром от ужаса, рот открыт от шока. Макс судорожно хватается за гарнитуру, светодиод загорается, и затем он тяжело дышит в наступившей тишине. Шарль смутно слышит, как парни из Redline болтают в наушниках, вероятно, пытаясь неловко сгладить эту катастрофу. Макс откидывается в кресле, освобождая Шарля из заточения. Они оба молчат. Шлюха для члена. Чёртова шлюха для члена, Боже, неужели ему правда пришлось пытаться говорить грязности в этой чёртовой комнате с симулятором, Боже! — Я назвал себя шлюхой для члена... — Шарль, я не могу поверить, что только что тебя рассекретил... Они оба замолкают и смотрят друг на друга. — Мне всё равно, если мы совершим каминг-аут... — И это то, о чём ты сейчас думаешь? Они снова замолкают. Смотрят друг на друга. Затем Шарль разражается смехом, обмякнув на груди Макса и вцепившись в рубашку, обтягивающую его широкий, сексуальный торс. — Макс, ну же, — посмеивается Шарль, уткнувшись носом в его плечо. — В смысле, я бы сделал это иначе, но мы же женимся. Это было лишь вопросом времени. Макс немного расслабляется, хотя глаза по-прежнему выдают напряжение. — Всё равно. Не могу поверить, что забыл. Шарль пожимает плечами. — Повторюсь. Куда больше меня волнуют грязные разговоры. На столе снова начинает звонить телефон Макса. Они оборачиваются посмотреть. На экране горит: RED BULL PR. — Нам полный пиздец, — бормочет Шарль. Его собственный телефон, наверное, сейчас взорвётся, но он оставил его в сумке за дверью. Слава богу. — Думаешь, сможем это обыграть? Шарль смеётся. — Конечно. Давай притворимся, что у тебя не было языка в моём горле и что меня здесь нет. — Думаешь, сработает? Шарль снова смеётся и хлопает Макса по груди. — Не особо. Сколько тебе ещё? Я по тебе скучал. Макс останавливает взгляд на Шарле, его большая рука обхватывает его бедро. Телефон всё ещё звонит, но они оба игнорируют его. — Я могу кончить прямо сейчас, — предлагает он, слегка проводя рукой вверх, чтобы прижать ладонь к члену Шарля. — А ты? Шарль тихо стонет. Да, и он мог бы кончить прямо сейчас. — Я быстренько выйду, — обещает Макс. Шарль встаёт с его колен, отходя в сторону, чтобы оказаться вне кадра, пока Макс наклоняется, чтобы снова включить камеру. Он снова надевает наушники, тщательно изображая небрежность, включает звук и поднимает шторку. — Эй, — говорит он, словно ничего не произошло. Шарлю приходится прикрывать рот рукой, чтобы не захохотать слишком громко. — Кто? Шарль? Э-э, пфф, нет, я никого здесь не видел. Шарль фыркает в ладонь, закатывая глаза, а Макс бросает на него сердитый взгляд со своего места. — Нет, здесь никого нет, — невинно говорит Макс. Он такой ёбаный идиот. Шарль так сильно его любит и хочет, чтобы его член был внутри него, типа, пять минут назад. — Нет, определённо нет, должно быть, это какая-то, типа, массовая галлюцинация... — О, боже, — бормочет Шарль, опуская руку. Он делает шаг в кадр, кладёт руку на плечо Макса, затем наклоняется так, чтобы его лицо было чётко видно. — Максу сейчас нужно идти, — весело объявляет он. — Ему нужно провести время со своим женихом, чтобы его больше не сносили с трассы. ЖЕНИХ??????? ЭТО САМЫЙ ХАОТИЧНЫЙ КАМИНГ-АУТ В ИСТОРИИ??????? кто-нибудь, дайте мне успокоительное Ради дополнительной драмы, потому что Шарль это обожает, он целует Макса в щеку, снова хлопает его по плечу и уходит — возможно, слегка вразвалочку, а возможно, и нет. Он посмотрит запись позже, чтобы убедиться, что выглядел так же горячо, как ему кажется. Когда он всё-таки смотрит запись, Макс смотрит ему вслед, полностью игнорируя чат и команду. Он торопливо прощается со всеми, чуть не спотыкаясь, пытаясь одновременно выбраться из кресла и завершить стрим. — Возможно, меня не будет какое-то время, — рассеянно говорит Макс, полуобернувшись через плечо. — Нужно позаботиться о женихе. Макс выходит из системы, хотя, судя по всему, стрим продолжился в его отсутствие — Шарль не знает, да и не волнует его это. Он знает только то, что произошло после ухода Макса, и, ну... Напоминанием служит настойчивая ноющая боль в заднице. Боже, как же он любит побеждать.