Солнечный лик

      Если Дэмиен по-прежнему читал его мысли, то Тим ему искренне сочувствовал. Золотая монетка не шла у него из головы день ото дня, и чем больше он думал, тем сильнее тревожился о том, что он вообще мог из нее сделать.       Золото плавилось при огромных температурах. Переделать ее в украшение? Тим понятия не имел, как работать с металлами, а отдать ее на переделку ювелиру казалось ужасно неправильным. Да и, к тому же, вряд ли бы это сработало.       Просверлить в ней отверстие и продеть шнурок? Такие обереги, конечно, были в ходу во многих культурах, но это так не подходило Дэмиену, было настолько… простым и грубым, что Тим почти сразу отказался от этой идеи.       Что делать он не знал. Тревога и новая гиперфиксация сжирали его изнутри — Дэмиен стал так редко показываться дома, что Тим почти решил, что замучил его своими тревожными фоновыми мыслями. Но был ли Дэмиен в безопасности? Его силы были ограничены; теперь, когда они жили бок о бок и его квартира стала негласным местом для божественных встреч, Тим видел это лучше. На контрасте с его отцом, Дьюком, Селиной и Оракул юноша мерк. В Готэме все еще стояла ужасная пасмурная погода, а это о чем-то, да говорило.       Беспокойство за безопасность Дэмиена только усиливало тревогу, метания и, в конечном счете, водоворот мыслей про монетку и артефакт.       Тим в очередной раз зарылся пальцами в волосы, гипнотизируя желтый кругляш. Что он мог сделать с ним? Что?

***

      — Так вот из-за кого вся эта суматоха.       Тим поднял глаза от разбросанных по столу книг и моргнул. Неожиданные и беззвучные появления не пойми кого в его доме уже давно перестали его напрягать, но этого мужчину он еще не видел.       Наверное, он был ростом где-то с отца Дэмиена? Пожалуй, да. Незнакомый мужчина попирал дверной косяк, словно небрежно придерживающий свою ношу Атлант; сложен он был примерно также. Тим был почти уверен, что на косяке останется вмятина от его бицепса. Среди черных волос мелькнула седая прядь; впрочем, скрытая под красным капюшоном толстовки «Готэмских Рыцарей», Тиму она могла и померещиться.       — Кто вы? — вежливо поинтересовался Тим.       — Атлант, конечно, — фыркнул мужчина, — держащий на своих плечах крышу твоего дома. Спасающий тебя от неминуемой смерти.       — Вечно вы так делаете, — проворчал Тим, закрывая родительский дневник — пришлось на время перенести их из особняка Дрейков сюда — и встал. — Я скоро начну представлять какие-нибудь ужастики или просто что-то очень неприличное, чтобы вы ко мне в голову не лезли.       — Ты этим никого не удивишь, — утешил его мужчина. — Лучше напевай какую-нибудь надоедливую песенку из рекламы, это будет действенней. И мне зеленый чай. Без сахара. Спасибо.       Тим закатил глаза, но отправился на кухню, как, в целом, и собирался.       Это был Ричард? Джейсон? Люк? Нет, вроде бы не Люк. Дэмиен не особо распространялся об именах; они лишь изредка проскальзывали между богами в их коротких и редких разговорах, и Тим запомнил самые часто повторяющиеся. Гипнотизируя закипающий чайник, он подумал: это добрался до него бог из Бладхейвена или тот самый неуловимый Джейсон, на которого Дьюк то и дело сваливал свои мелкие набеги на алтарь Дэмиена?       Когда Тим вернулся с чаем, мужчина с огромным интересом рассматривал раскиданную по столу литературу. Видимо, все-таки Джейсон. Кто-то из богов шутил, что он создал человеческое амплуа только чтобы завести абонемент в библиотеке и перечитать абсолютно все книги.       Мужчина перевел на него взгляд и фыркнул.       — А Дэмиен не преувеличил. Я-то думал его драматичная натура не справилась с обычным человеческим любопытством, а тут, — он принял из рук Тима кружку с чаем и с довольным оскалом отсалютовал ей. — Единственный и неповторимый Джейсон Тодд к вашим услугам.       — Тим Дрейк, — автоматически ответил Тим, весь в мыслях о том, богом чего все-таки был вечно занятой Ричард. — Но ты и так, видимо, знаешь.       — Знаю, конечно, — Джейсон устроился в центре дивана и сёрбнул своим чаем. То, что он был кипяточным, его ни капли не смутило. — Я каждого человека в этом городе знаю. Профессия обязывает.       Тим неопределенно хмыкнул и тоже сел. Если он правильно все понял, то перед ним сидел местный бог смерти. Наверное, этот факт должен был его немного напрягать, но последнее время его жизнь состояла из хронического стресса, желтого цвета и круга диаметром девятнадцать миллиметров, так что…       — У вас снова запланирована незапланированная встреча, и мне нужно срочно убраться или ты просто пришел удостовериться, что жалкий человечишка не навредит солнечному богу Готэма?       — Этот солнечный бог Готэма сам кому хочешь навредит, — усмехнулся Джейсон, — я больше за тебя в этих отношениях беспокоюсь, парень. Учитывая, что мы с тобой почти что встретились пару раз в, так сказать, моей рабочей обстановке.       — Дэмиен сильно себя за это винит, — пробормотал Тим. — Я уже не знаю, как объяснить ему, что все нормально.       — Жить дальше, — пожал плечами Джейсон. — К тому же, кажется, — он показал глазами на груду книг, — ты неплохо справляешься.       Тим перевел на мужчину задумчивый взгляд. Тот невозмутимо отхлебнул чая и вопросительно выгнул на Тима бровь в ответ.       — Как выглядит твой артефакт?       — Ого, — мужчина выгнул и вторую бровь, — не думал, что мы с тобой уже на этом уровне.       — Я серьезно, — Тим поднялся и подхватил со стопки книг монетку. За последние дни он дошел только до того, что с огромным трудом и большими потерями наждачки стер с монеты цифру. Теперь одну из ее сторон по-прежнему занимал портрет Фемиды, а другая была скоплением хаотичных царапин — он еще не успел их зашлифовать. — Дэмиену нужен свой артефакт, а мне все в голову не идет, что я могу сделать. Ни одной идеи. Ничего, что выглядело ему под стать.       Джейсон многозначительно сербнул чаем снова.       — Дьюк говорит, что это должно иметь смысл, но в этом и проблема — какой смысл в монете? В Фемиде? В золоте? Нет, — прервался он, — ладно, в золоте есть. Но все остальное? Он не бог богатства и, не знаю, справедливости. Сначала я думал про солнечный диск, но что я могу сделать? Я не знаю. Я что-то упускаю, — Тим потянул себя за волосы. — Так что насчет твоего артефакта?       — Даже и не думай, — Джейсон пригрозил ему кружкой. — Я, вообще-то, просто познакомиться пришел, а ты грузишь меня работой, — Джейсон поймал встревоженный взгляд Тима и успокаивающе махнул рукой, — продолжай, не стесняйся. Я не против подработать психологом на полставки. Тоже почти моя работа, знаешь ли.       Тим некоторое время сверлил его взглядом; мысли по поводу артефакта снова заполонили его голову, приглушая собой любопытство от нового знакомства. Наконец, он выдал:       — С чем у тебя ассоциируется Дэмиен?       — Э-э-э… не знаю. Упрямство? Гордость? Невыносимое зазнайство? Выбери на свой вкус.       — А вещь?       — Нож, — ни думая ни секунды откликнулся Джейсон, страшно довольный собой. — Он оставил мне шрам на руке в нашу первую встречу. Хочешь, покажу?       Тим отмахнулся и заходил по комнате кругами. Джейсон вернулся к своему чаю; Тим кожей чувствовал, что бог не сводит с него глаз.       Богу смерти Тим был особо-то не нужен; он знал, что им интересовались постольку, поскольку Дэмиену он был близок. А Дэмиен все еще находился на тонкой грани; он поправился, когда Тиму стало лучше, но все ужимки Тима не делали юношу бессмертным, каким он и должен был быть.       Сколько раз они бы не называли себя неблагополучной семьей, Тим знал, что все боги Готэма держались друг за друга очень крепко. Он видел, как они заботились друг о друге, как все они переживали за юношу, чья безопасность зависела от хрупких смертных.       В частности, от Тима. На кону была жизнь Дэмиена, и кто мог напомнить об этом лучше бога смерти?       — Я уже сказал, что переживаю скорее за тебя, чем за Дэмиена, — сухо заметил Джейсон.       Тим повернулся к нему.       — Если я правильно понял, он твой младший брат. Пусть сводный, но брат.       — Парень, — Джейсон поставил полупустую кружку на кофейный столик и доверительно наклонился вперед. — Ты чуть не умер уже дважды из-за того, что связался с ним.       Тим ощерился.       — Он не виноват!       — А я его и не виню, — мужчина снова вздернул бровь. — Как ты верно заметил, его существование сейчас во многом зависит от тебя, но не бери на себя настолько непосильную ношу. Было время, когда ни один человек о нем не знал и не заботился о его благе. Когда его дед активно пытался его убить. Да даже когда его собственная мать пыталась! И он выжил и, как видишь, здравствует, — Джейсон кивнул в сторону комнаты Дэмиена. — Семья не даст ему погибнуть, можешь не переживать. Я не дам. Но ты — другой разговор. Ты действительно обычный человек. Если ты глупо убьешься, я не смогу этого исправить. Пока нет.       Тим фыркнул. Джейсон добавил:       — Хронический стресс очень быстро выжигает человека. А еще в совокупности с твоим фантастическим талантом попадать в невозможные ситуации…       — Вот не тебе об этом мне рассказывать.       — О, именно мне. Я заглянул, по сути, чтобы удостовериться, что ты не пытаешься неведомым доселе способом активно умереть. По крайней мере, примерно так я понял завуалированное послание маленького гремлина зайти.       Тим моргнул и завис.       — Ты хочешь сказать, что ты пришел проверить, здоров ли я?       — В общем и целом.       — Ну, знаете ли! — возмутился Тим. — Я со своим здоровьем сам разберусь! И вообще, ты бог смерти!       Джейсон открыл было рот, чтобы ответить, но замер и усмехнулся.       — О. Вспомни солнце — вот и лучик.       И правда. Во входной двери загремели ключи — Тим не так давно попросил Дэмиена пользоваться дверью вместо того, чтобы оказываться на пороге прямо в квартире, чтобы соседи не задавали ненужных вопросов. Джейсон залпом допил свой чай.       — Пойду, отчитаюсь начальнику. А то ты знаешь, какой он. Не завидую тебе, парень.       — Уходи, Тодд.       Дэмиен зашел в комнату; дверь он, кажется, вместо замка в очередной раз закрыл на какую-то свою божественную примочку. Тим начал торопливо собирать со стола книги.       — Даже отчет не будешь слушать? — тут же съязвил Джейсон, не делая попытки встать с дивана.       — Это не отчет, — юноша жестом попросил у Тима ручку и записал на одном из черновиков адрес. Последнее время он зачем-то их копил по непонятному для Тима принципу. — Ну?       — В порядке он. Меньше бы стрессовал и больше пил воды — и цены бы ему не было. Слушай, — мужчина дернул юношу за рукав, — есть у меня кое-какие соображения…       — Не сейчас.       — Как скажите, начальник. Найдешь, когда созреешь. Где меня найти ты знаешь. Что мне за это нести — тоже.       — В Готэме остались только переиздания, — недовольно проворчал юноша.       — У тебя еще есть Метрополис, — фыркнул Джейсон, — так что не принимается. А насчет твоего вопроса, — повернулся к Тиму мужчина. — Задай его себе. Вспомни первую встречу. Что из нее ты запомнил? Вот это и будет, — он бросил быстрый взгляд на недовольного Дэмиена, — ну, ключом. Ты понял, в общем. И, пожалуйста, сходи к психологу или, я не знаю, неврологу. Серьезно, столько нервничать — да ты к сорока годам…       — Тодд.       — Ну, ты понял. Пойду. Пейте больше воды и все такое. Веселитесь, детишки.       Джейсон встал с дивана, отвесил глубокий шутливый поклон и шагнул в тень, где и растворился.       — Позер, — буркнул Дэмиен.       — Ты позвал его, чтобы он проверил мое здоровье? — повернулся к нему Тим. Замешательство от фамильярности бога, которого он первый раз в своей жизни видел, и неумелой заботы Дэмиена сбили с него былое возмущение.       Дэмиен сморщился и промолчал. Затем, нехотя, добавил:       — Я дважды проглядел проблему, которая была у меня под носом. И которая могла стоить тебе жизни.       — Один раз, — поправил его Тим, — обмен телами бы меня точно не убил.       Юноша повел плечами.       — Я предпочел бы не рисковать. К тому же, он надоедал мне шуточками про «стандартное человеческое любопытство», и мне было нужно, чтобы он прекратил.       Тим фыркнул.       — Использовать простого смертного в качестве живого щита не очень благородно, вообще-то.       — Зато действенно.       Дэмиен отошел к своим черновикам с адресами — они ровной стопочкой хранились на подоконнике рядом с его алтарем — и Тим вспомнил, что про использование людей в качестве щитов юноша уже однажды возмущался, и смутился.       — Если что, я не имел в виду…       — Все нормально, — прервал его Дэмиен, но, судя по не сходившему с него напряжению, говорил он неправду. — Я хотел бы… познакомить тебя кое с кем. Кроме Тодда.       — Я уже говорил тебе, моя квартира открыта для всей вашей божественной тусовки, Дэми.       — Это не боги, — юноша повернулся к нему. Плечи его были напряжены; воздух едва заметно дрожал вокруг него, словно от раскаленного асфальта. В руках он сжимал свои бумажки с адресами. — Это люди, которых я убедил в существовании богов.

***

      Когда Дэмиен сказал «люди» Тим предположил, что их будет хотя бы десять. Не то чтобы он хотел — он не хотел — ну, то есть, — но увидеть всего двух людей и одного полубога в придачу было… печально. Вся ревность, все напряжение и страх, которые заняли его грудную клетку, лопнули, как мыльный пузырь.       Тим с размаху упал в кресло и снова схватил себя за волосы. Смесь раздражения на самого себя, печали, самобичевания, усталости и тревоги сводили его с ума. К кому он ревновал? К двум подросткам?       Ладно, они не были подростками, но все равно на их фоне Тим чувствовал себя стариком, что добавляло в костер самоненависти дров. За все время, что Дэмиен искал себе прихожан, которые смогли бы поддержать его, он нашел всего двух. Полубог не считался — это было очевидно — и пусть юноша упомянул еще о каком-то Хоуке, троих новичков все еще было слишком мало.       К кому Тим ревновал? К попыткам Дэмиена спасти себе жизнь?       Телефон пиликнул; видимо, Майя сдержала обещание и создала групповой чат. Да, так и было; на его аватарке значилось солнце из «Телепузиков». Этот факт вызвал очередную волну едкой самоненависти.       Итого: он сам, Колин, Майя и, предположительно, Хоук, хотя в Готэме он, вроде бы, не жил. Джон — сын бога солнца из Метрополиса — тоже не учитывался.       И на это у Дэмиена ушли месяцы. Месяцы до знакомства с Тимом и после тоже.       В этом мире осталось мало места для богов, и Тим все с лучше видел это. Как только они не начинали конкурировать друг с другом за людей? Наверное, именно поэтому отец Дэмиена и свел их в их «неблагополучную семью». Чтобы они не перегрызали друг другу глотки. Чтобы могли спасти друг друга, если люди продолжат выдавливать их из своих жизней.       С горькой усмешкой Тим подумал, что они вчетвером — он, Колин, Майя, Хоук — тоже теперь своеобразная неблагополучная семья. По крайней мере, пока что. Пока Дэмиен не найдет больше людей. Пока Тим не придумает…       Он достал и кармана монетку, поставил ее на ребро и крутанул. Воздух вокруг нее тихонечко загудел, и золото от движения превратилось в нечеткий желтый шар. Что он запомнил из их первой встречи? Крекеры, пожалуй. Неловкость. Шары света, разгоняющие магазинную тьму. Оттянутые карманы.       Тим беспомощно откинулся на спинку кресла. Крекеры, пожалуй, были наиболее стойкой ассоциацией с Дэмиеном. Ужасно глупой, но и ужасно стойкой тоже. Не выглядел он тогда богом, хоть ты тресни. Обычный пацан в старой куртке, ворующий из магазина еду. Даже шары света не были чем-то, за что цеплялся его разум.       Дэмиен был обычным. Нарочно обычным — это понятно — и в этой обычности что тогда его переубедило? Что заставило его, Тима, поверить, что он не сошел с ума? Что мальчишка ему не врет?       Тонкий диск оранжевого света, который Дэмиен прижал тогда к его лбу, который рассеял его панику.       Монетка начала останавливаться; Тим уже мог увидеть очертания портрета Фемиды во время ее движения. Гул почти пропал.       Он так хотел вернуть ту чистоту мыслей, которую тогда дал ему Дэмиен. Ту ясность. То прозрение.       Наверное, даже не крекеры, а сам Дэмиен запомнился ему тогда. То, каким обычным человеком он выглядел и то, каким необычным был на самом деле. Как он на него смотрел. Его неестественно-зеленые глаза.       Монетка завалилась на бок; она вот-вот должна была остановиться окончательно. Хаотичная месь полос от наждачки укоризненно смотрела на Тима, и он перевел взгляд на книги.       Родительские дневники, книги по мифологии Египта, Индии, Китая. На корешке одной из них было нарисовано око Гора.       Монетка забряцала о стол. И, наконец, Тима озарило.       Правый глаз Гора олицетворял Солнце. Что еще для Тима последнее время олицетворяло Солнце?       Он схватился за телефон, открыл чат с — да как она додумалась до этого вообще — с Солнцем из «Телепузиков». Майя и Колин во всю перекидывались любимыми местами в Готэме и мемами.

У Солнца Недовольное Лицо

18:09

Тим Дрейк

Есть кое-что, что Дэмиен вам не рассказал

Но для начала

Кто-нибудь из вас умеет работать с деревом?

***

      Майя сплела затейливый шнурок, на который нанизала ряды цветного — преимущественно желтого, зеленого и красного — бисера. Отдаленно он действительно был похож на что-то египетское. Наверное, им не стоило настолько сильно уходить в одну культуру, но, раз уж они выбрали Око Гора в качестве основного референса…       Тим с грехом пополам ошлифовал одну сторону у монеты и так и не решил, что делать с портретом Фемиды. Наверное, было немного невежливо стирать одно божество в угоду другому, да? Немного потревожившись на этот счет, он оставил все как есть. Если что, Дэмиен скажет ему, и он поправит.       Сходить к ювелиру, в конечном счете, все-таки пришлось, но только чтобы вернуть золоту его родной блеск. Теперь, начищенная, монета сияла идеально ровной стороной и бликовала портретом с другой.       Колин извел целую кучу заготовок, но в итоге у него получилось довольно изящная глазница и бровь. Соединить все вместе подпрягли Джона — впрочем, он и не сопротивлялся. Дождавшись, когда Дэмиен отлучится по семейным делам, они заняли гостиную Тима и внимательно смотрели, как полубог осторожно проделывает в дереве места для крепежей.       Хоук раскошелился на фурнитуру, но отметил, что вряд ли его вклад хоть сколько-то засчитается. Что, впрочем, не мешало ему ежеминутно забрасывать их вопросами о готовности. После третьего сообщения Тим благополучно поставил телефон на беззвучный режим и отдался наблюдению.       Конечно, ювелирная поделка — или хотя бы машинная резьба по дереву — выглядела бы лучше. Конечно мастер бы аккуратнее скрепил между собой бровь и саму глазницу (им пришлось соединять их двумя тонкими штифтами — во избежание). И конечно монету к его деревянному гнезду крепили бы профессионально, а не на принесенную Майей эпоксидную смолу. Часть Тима, глядя на результат, больше всего на свете хотела отнести получившееся рукоблудие на переделку, но часть его — пожалуй, выросшая в присутствии Дэмиена — чувствовала, что все верно. Что именно так и должно быть.       Наверное, ювелиры прошлого, создававшие богам подношения, тоже никогда не считали их достаточно совершенными. Тоже видели места, где рука дала осечку, где они могли бы — и не умели — сделать лучше.       — Смоле нужно время высохнуть, — задумчиво сказала Майя, когда Джон придирчиво поправил шнурок лежащего украшения. — Сутки. А лучше двое.       — Дэмиену нужно в Метрополис, — откликнулся Тим, — так что до завтрашнего вечера время у нас есть. Ну, то есть. У артефакта.       — От нас что-то еще нужно?       — Не думаю, — ответил Тим. — Если только у вас нет идей, как мне не думать обо всем этом на протяжении всего завтрашнего дня и не спалиться.       — Так Дэмиен же будет в Метрополисе?       — Я поеду вместе с ним. Без меня он сделает все за пару часов, а если на машине — как раз весь день.       Джон фыркнул.       — Его еще попробуй уговори поехать на машине. Когда я последний раз с ним тусовался, он обходил десятой дорогой микроволновку.       Колин покосился на него.       — Но ты тоже бог? Полубог, я имею в виду.       — Чувак, у нас дома есть посудомойка. И компьютер. И вообще все блага цивилизации. И у меня есть права!       Тим с большим трудом представил себе Дэмиена за рулем. Он предпочитал перемещаться исключительно тенями что, видимо, было одним из преимуществ бытия сыном самой Ночи.       — Так что насчет идей?       — Попробуй мысленно напевать какую-нибудь надоедливую песенку из рекламы, — пожал плечами Джон. — Мама всегда так делает, когда мы ей надоедаем.

***

      Всю поездку Дэмиен стоически молчал. Возможно, этому виной была не столько машина, сколько музыка, которую Тим знал наизусть и которой довольно фальшиво про себя подпевал, но тут уж гадать.       За чертой Готэма мрачные и тяжелые тучи довольно быстро развеялись и открыли голубое небо. Метрополис вообще являл собой образец благодушия: прозрачный воздух, яркое солнце и исключительно позитивные горожане. Тиму во всем этом было, пожалуй, даже как-то не по себе. Дэмиен согласно хмыкнул этой его промелькнувшей мысли, и Тим тут же вернулся к подпеванию, пока не стало слишком поздно.       — Что мы вообще ищем в Метрополисе?       — Книжные магазины и антикварные лавки, — ответил Дэмиен, постукивая в такт музыке. — Тодд вытребовал себе целую гору книг, а в Готэме кроме переизданий ничего не найти.       — А за что? Я имею в виду…       — Я расскажу позже, — качнул головой юноша. — Я все еще не понимаю, зачем нам ехать на этой… машине. Я бы справился гораздо быстрее.       Тим порылся в своей мысленной папке подготовленных оправданий и выбрал первое попавшееся:       — Я давно не был за пределами Готэма. К тому же, с того дня, как ты изменил мой взгляд на мир, может, я хочу посмотреть, увижу ли я что-нибудь… не знаю, божественное в Метрополисе?       Дэмиен бросил на него косой взгляд.       — Ты знаком с Джоном.       Оправдания для этого Тим заранее не придумал. Наугад он вытянул еще одно:       — Э-э-э, к тому же, тут больше зелени. Встреча с Джейсоном, пожалуй, тоже немного, м-м-м, изменила мой взгляд на жизнь.       Скепсисом во взгляде Дэмиена можно было резать металл. В панике Тим подумал, что нужно было сказать, что он просто хотел провести вместе время. Вряд ли свежий воздух был похож на правду после того, как он при Дэмиене выпил целую банку энергетика всего час назад. Но, кажется, юноша этим удовлетворился.       Тим моргнул. Точно. Он же слышал его мысли.       Тим снова вернулся к неловкому подпеванию.

***

      В парке они все-таки остановились. Нанюхавшись книжной пыли и забив заднее сиденье книгами, они провозились до вечера; солнце уже садилось. Дэмиен уткнулся в одну из книг (Тим не стал ему мешать; честно говоря, целый день удерживать и постоянно прокручивать в голове один и тот же плейлист было утомительно), а Тим крутил настройки фотоаппарата. Боже, он не доставал его уже сколько? Последние сделанные им фотографии казались почти чужими.       — А здесь есть бог ночи?       Дэмиен отрицательно покачал головой.       — И это не мешает?..       — Город может существовать и без богов, Тимоти, — ответил юноша. — Здешний бог — его зовут Кларк (очень странное имя для бога, подумал Тим) — достаточно силен, чтобы справляться в одиночку. С его возможностями ему не нужна поддержка.       — Но Готэм?..       — Боги Готэма произошли из смертных. Их — наши — силы ограничены изначально. К тому же, Готэм кишит нечистью. Один бог там не справится — пример моего отца это показал.       Тим согласно промычал, наводя объектив на бегающего неподалеку пса. Боже, его навыки фотографии нуждались в обновлении.       — К тому же, у Кларка есть два сына. Думаю, со временем они переберутся в соседние города.       — Джон и?..       — Коннор. Там довольно… интересная история. Связана кое с кем из нечисти.       Тим опустил фотоаппарат на колени.       — Я точно хочу знать?       Дэмиен выгнул бровь. В уголке его губ затаилась ироническая улыбка.       — С твоим любопытством ты всегда все хочешь знать.       — Ладно, — засмеялся Тим, — это правда, — и вернулся к фотографии.       Он сделал несколько снимков пейзажа — и парочку подбежавших к ним собак — прежде чем вернуться к Дэмиену под бок.       Последнее время им не удавалось как следует поболтать: Тим то паниковал по поводу артефакта и бесконечно ворошил информацию изо всех источников, то засиживался на работе. Дэмиен без устали сновал туда-сюда по городу, тоже пропадая допоздна. В итоге виделись они по вечерам и изредка утром. Впрочем, все их утренние пересечения до первой чашки кофе Тим благополучно забывал, так как еще в полглаза спал.       — И ты мне еще что-то говорил про переосмысление образа жизни, — проворчал Дэмиен.       — Не говорил, — тут же открестился Тим, — это не считается.       Дэмиен глубоко вздохнул и закрыл книгу. Он наклонился, оперевшись о согнутые колени, и солнце оказалось прямо у него за головой. У Тима перехватило дыхание.       — Тимоти, — начал Дэмиен.       Тим непроизвольно поднял фотоаппарат.       — Да? — отвлеченно спросил он.       — Я рассказывал, что боги могут отказываться от своих сил?       — О? Нет, вроде бы нет, — Тим принялся срочно исправлять настройки камеры. — А что?       — Некоторые из нас так делали. Присоединялись к людям, передавали свои артефакты преемникам. Становились людьми.       — Я не думал, что так можно.       — Это нечастое явление. В основном отказываются те, кто разочаровался в своей ноше или нашел… лучшую долю, полагаю.       Тим согласно замычал и исправил фокусировку. Вот теперь должно быть идеально. Он направил объектив на Дэмиена.       Юноша не смотрел на него; кажется, он нашел что-то интересное в траве. Солнце еще немного опустилось; теперь свет идеально обрамлял сидящего перед ним бога. У Тима снова перехватило дыхание.       — Дэмиен, — позвал он.       Юноша отреагировал не сразу. Казалось, он сдерживал себя от того, чтобы начать гнуть страницы стиснутой в руке книги.       — Я думаю о том, чтобы стать человеком, — тихо сказал. — Готэм был без бога солнца долгое время. Почти с начала своего существования. Никто не сможет помешать простоять ему еще столько же, — он, наконец, повернулся к Тиму. — Без бога ночи он не выстоит. Но без меня? Легко.       Тим несколько раз щелкнул затвором и тут же бросился смотреть получившиеся фотографии.       — Идеально.       — Идеально? — озадачено повторил Дэмиен.       — Да, — Тим поднял на него взгляд, но тут же осекся. Разбежавшиеся мысли вернулись на свои привычные места. — Подожди. Что ты сказал?       — Что хочу стать человеком.       Тим замер.       — …Что?       — Ты не слушал? — спросил Дэмиен. Голос его стал неприятно отстраненным.       Тим моргнул. Мысли снова начали панически разбегаться.       — Повтори, пожалуйста, еще раз. Хотя нет, — он втолкнул фотоаппарат с открытой фотографией Дэмиену в руки, — смотри, — и начал судорожно перебирать все, что уловил за последние пару минут. — Человеком?!       — Я беру свои слова назад, — проворчал юноша, но, кажется, не всерьез; во всяком случае, выражение его лица стало мягче, пока он рассматривал получившееся фото.       — Надеюсь на это! Потому что! Потому что!.. В Готэм, — вскочил Тим, — сейчас же.       Дэмиен вопросительно поднял брови.       — А машина?       — Вместе с машиной. И даже не вздумай мне тут устраивать… что ты собрался устраивать! И напиши Майе, что мы едем.       — У меня нет телефона.       — Тогда я сам напишу, — Тим потянул его за руку. — Ну же. Книги Джейсону забросим завтра. И никаких неожиданных новостей, пока я за рулем. Вообще никаких новостей!

***

      Когда они доехали до квартиры Тима, уже наступила темнота. Майя стояла у дверей и крепко держала явно и так не собирающихся разбегаться Джона и Колина. Даже без божественных способностей в воздухе отчетливо ощущалось беспокойство и предвкушение.       Дэмиен, окинув взглядом их компанию, обмяк и сказал только:       — О.       Видимо, бесконечное напевание одних и тех же песен дало свои плоды. Тим быстро загнал всех внутрь и отправился за получившимся артефактом. Майя заглянула ему под локоть и удостоверилась, что все было в порядке и бывшая монетка к дереву приклеилась благополучно.       Наверное, украшение можно было классифицировать как ожерелье: деревянная глазница, скрепленная штифтами с такой же бровью. Золотая монета в качестве зрачка (портрет Фемиды был на внутренней стороне, той, что должна была касаться кожи). На шнурке, ближе к креплению, два узла, удерживающих цветной бисер. Тим очень надеялся, что этого было достаточно. Во всяком случае, эта вещь точно имела смысл.       — Я, — неуверенно начал Тим, когда Майя вытолкала его обратно в гостиную, прямо к ожидающих их Джону, Колину и Дэмиену, — я не уверен, нужны ли для этого какие-то церемонии. Особенно, — он бросил на юношу осуждающий взгляд, — после твоих новостей.       — Не нужны.       — Тогда, — Тим взял его за руку и вложил в ладонь ожерелье, — надеюсь, мы все сделали правильно, и оно будет работать как следует.       — Только пусть попробует не работать, — пробормотал Джон. Майя резво пихнула его в бок.       Дэмиен приблизил свой артефакт — боже, Тим очень надеялся, что теперь это считалось его артефактом — к глазам. Очень, очень осторожно он провел нему подушечкой пальца; перебрал каждую бусину на шнурке.       Тим мог поклясться, что все до единого в комнате затаили дыхание. По крайней мере, он-то точно не дышал.       Юноша поднял на него взгляд.       — Джейсон был прав. Тебе правда нужен психолог или кто там еще.       — Эй! — возмутился Тим тут же, а Джон прыснул. Дэмиен улыбнулся и перевел взгляд на Майю.       — Хоть кто-то получал от этого удовольствие и не паниковал. Спасибо.       Девушка с довольной улыбкой перекатилась с пяток на носочки и обратно. Судя по ее виду, гордилась она собой невероятно. Дэмиен обратился к Колину:       — Ты мог сказать, что не умеешь. Никто бы тебя не осудил. Вы бы придумали что-нибудь другое.       Парень смущенно повел плечами.       — Я хотел помочь. К тому же, новый опыт — это хорошо. Было приятно.       — А ты, — Дэмиен сурово посмотрел на Джона, и тот тут же драматично прижал ладонь к груди, — просто засранец.       — Не то чтобы ты меня этим удивил, но я все равно запомню.       Дэмиен вернулся к рассматриванию ожерелья, и Тима, наконец, отпустило. Он видел, что юноша тоже расслабился и улыбнулся; напряжение, которое все эти недели отражалось в постоянной недовольной морщинке между его бровей, наконец, ушло. Он снова и снова оглаживал изгиб деревянной глазницы (Колин покрыл все дерево лаком, так что буквально все в украшении блестело: и золото, и бусины, и дерево), когда заметил:       — Даже Хоук поучаствовал, — он поднял на них взгляд; в их глубине появилась новая золотая искорка. — Спасибо. Тимоти, — он протянул ему ожерелье и повернулся спиной, — пожалуйста.       Застегнуть он смог только раза с пятого; очень дрожали руки, да и к тому же он не хотел лишний раз задевать Дэмиена своими ледяными от волнения пальцами. Когда, наконец, шнурок расслабленно опустился на свое место, и Дэмиен снова повернулся к ним лицом, Джон заявил:       — Я рассчитываю на солнечную погоду завтра в Готэме. Я проверю!       Майя и Колин тут же одновременно пихнули его под ребра. Дэмиен бросил на него суровый взгляд, и они несколько секунд молча играли в гляделки; Тим догадался, что они так переговаривались. Он неловко повернулся к Колину и Майе.       — Чай? Кофе?       — Нет, спасибо, — вежливо отказался Колин, пока Дэмиен, все еще напряженно пялясь на Джона, добавил:       — Никакого кофе в десятом часу ночи. Ты мне сказал, что встреча с Джейсоном перевернула твое мировоззрение.       — Но я не сказал, в какую именно сторону.       Дэмиен и Джон одновременно фыркнули. Колин неуверенно поинтересовался:       — Что они делают?       — Думаю, ругаются.       — Кое из-за чьего совета мне пришлось сегодня весь день без остановки слушать одну и ту же музыку. Целый день.       — Я советовал рекламу.       Дэмиен перевел взгляд на Тима.       — Спасибо, что ты его не послушался.       Колин неуверенно потянул юношу за рукав.       — Ты не обидишься…       — Все в порядке, — тут же ответил Дэмиен. — Тимоти тоже. И Майе. Если хочешь, я могу отвести тебя через тени.       — Я бы предпочел на машине, спасибо.       И, наконец, Тим опомнился; слова, сказанные юношей в парке, пришли ему на ум, и он схватил его за руку. Тот перевел на него вопросительный взгляд.       — Мне нужен Дэмиен на пару слов, и я вас развезу. Буквально не больше пяти минут.       — Ну и зачем я получал права? — возмутился Джон. — Я сам всех развезу!       — Отпразднуем! — обрадовалась Майя.       Колин застонал.       — Ради всего святого, завтра рабочий день!

***

      Кажется, Майя в итоге уговорила Джона отпраздновать. Во всяком случае, Тим краем уха услышал что-то про бар.       У него и у самого не было сна ни в одном глазу, но подзуживающее беспокойство вытеснило чувство радости. Закрыв за ребятами дверь, он повернулся к Дэмиену. Тот все рассматривал свое новое ожерелье.       — Вот почему у тебя из головы не выходила эта монетка.       — Я думал, ты давно все понял, — неловко признался Тим. Юноша качнул головой.       — Когда ты нервничаешь, твои мысли становятся ужасно спутанными. Я буквально не могу разобрать ничего, кроме мелькающих образов, и то это дается очень тяжело. Как будто я слушаю человека, который пытается перекричать громкую музыку.       Что было довольно правдоподобным сравнением, если честно. Дэмиен добавил:       — Но ты весь день крутил в голове песни. Я действительно должен был все понять.       — Прости, — пробормотал Тим. — Слушай, насчет твоего решения — если это из-за артефакта, мне жаль, что это заняло так много времени…       — Артефакт тут ни при чем, — Дэмиен снова начал крутить свое ожерелье. — Свою лепту внес поиск людей. И ты. И… помнишь, я говорил тебе, что когда-то моей обязанностью должны были стать и солнце, и животные, и ветер? — Тим кивнул. — Потом должны были стать люди. Но в обоих случаях я так и не добрался до реальных обязанностей. Не было ни дня, когда мне приходилось поддерживать природный баланс и одному отвечать за него. Как не было и дней, когда люди были бы только моей проблемой. До тебя.       — Ну, я-то стал твоей проблемой.       — Но только ли моей, Тимоти? И прости за неверный выбор слов, я не отношусь к тебе, как к проблеме — но мог ли только я отвечать за твое благополучие? И, — Дэмиен иронично улыбнулся, — хорошо ли у меня получилось?       — Это была одна-единственная ошибка, — тихо и твердо произнес Тим; он подошел ближе и стиснул беспокойно перебирающие украшение руки юноши в своих. — И ты не мог знать ее последствий. Тебе давно пора было себя простить. Я в полном порядке благодаря тебе.       — Все равно. В любом случае, я подумал, не было ли следующим шагом… стать человеком. Начать с начала, откуда начал мой отец. Или, может, пройти тот путь, от которого он отказался. Боги же тоже теряют что-то, когда становятся богами. Может, — Дэмиен поднял на него взгляд; Тиму не показалось — в его глазах и правда плясал какой-то новый огонек, — я хотел узнать, от чего отказываюсь.       — Вы теряете только старость и болезни, — покачал головой Тим, — ничего такого, чего бы люди не хотели потерять.       — А вместе с ними и чувство времени, и способность к изменениям. Миллионы путей и возможностей. Думаешь, мы можем вот так просто измениться? — юноша потянул за шнурок со своим Оком Гора. — С этим — нет. Теперь я бог солнца, и все пути, кроме этого — и человеческого — мне закрыты. Но вы, люди, можете стать кем угодно. Вы решаете свою судьбу сами, даже если не считаете так.       — У этого тоже есть своя цена, — возразил Тим, — старение, болезни, смерть.       — И разве оно того не стоит?       Он уклончиво пожал плечами.       — К тому же, — после недолгого молчания добавил Дэмиен, — я привязался к тебе. К Колину и Майе. К Хоуку. Вы, люди, теряете своих близких, но боги делают это во много раз чаще. При всей своей силе, этого мы не можем изменить.       — Полагаю, это цена, которую вы платите.       — Но что если я не хочу ее платить?       Тим нахмурился. Голос юноши — он был почти умоляющим — посеял в его голове новую догадку.       — Ты поэтому не хотел искать себе людей, — сказал он недоверчиво, — и поэтому так долго отталкивал меня. И именно поэтому та глупая ситуация с Харви никак не идет у тебя из головы, — Тим сжал руки Дэмиена сильнее. — Дэмиен, если ты станешь человеком, это не изменится. И менее больно от этого не станет. И твоя семья…       — Я знаю. Они отговаривали меня всеми способами.       — И у них не получилось.       Юноша высвободил ладонь и снова оттянул шнурок.       — У них — нет. У тебя? Возможно. При одном условии.       Безумная мысль мелькнула у Тима, прежде чем он ее торопливо подавил.       — Каком?       — Ты пройдешь этот путь со мной.

***

      Дэмиен еще спал, когда он собирался на работу; заливая в себя вторую чашку кофе, Тим автоматически посмотрел в окно.       Обычно плотные и тяжелые облака расходились. В прорехах между ними сияло чистое, как слеза, голубое небо. Тим был готов поклясться, что оно было еще чище, чем в Метрополисе. Может, таким чистым и таким голубым оно могло быть только где-то в далекой глуши. Над горами. В пустыне. И теперь здесь, в Готэме.       Пока он мыл кружку, облака окончательно расступились, и солнечный свет залил всю кухню; Тим непроизвольно замер. Он уже опаздывал, но это показалось таким важным — встретить этот свет. Этот день. Вся тревога, все мысли, все ужимки и страхи; буквально вся его жизнь вела его сюда, в этот момент, и он не мог его не засвидетельствовать.       Такая маленькая деталь, подумал Тим, просто солнечный свет. Но теперь, зная его цену, он прекрасно понимал древних людей, приписывающих ему божественные силы. Создающих мифы о победе над хтоническими монстрами, пожирающими солнце каждую ночь. Они что-то знали.       Он поймал ладонью солнечный зайчик и перекатывал его между пальцами, как монетку, когда послышался заспанный голос Дэмиена:       — Ты еще тут, Тимоти?       — На кухне, — ответил ему Тим, не в силах не улыбаться. — Я так безбожно не опаздывал на работу еще с тех пор, как только начал работать в Дрейк Индастриз.       Сквозь шаркающие шаги он услышал:       — Я все еще могу провести тебя сквозь тени, — юноша прервался на зевок и привалился к дверному проему, — отец не будет возражать.       Тим перевел на него взгляд; еще совсем сонный и взъерошенный, Дэмиен и сам был похож на только что проснувшееся солнце, впервые за долгое время выбравшееся из бесконечной пелены туч.       Юноша поймал его взгляд, его мысли, и улыбнулся.       И еще больше света хлынуло в их кухню.

***

      — На-ка, — сказал Джейсон и сунул ему в руку катушку ниток, — подержи минуточку.       Это была очень странная катушка с нитками. Обычно нить была одна, длинная и однотонная. Та, что была в руках у Тима? Какое-то сумасшедшее произведение импрессиониста, где разноцветные, разной длины нити сплелись в непонятный колтун, лишь по ошибке названный катушкой.       Джейсон пихнул его плечом, и Тим тут же показал ему язык.       — Что это?       — Мой артефакт.       — У бога смерти просто катушка ниток? — недоверчиво спросил Тим. — Не серп, не череп, а нитки?       — Ради одного конкретного бога, умоляю, помолчи.       Тим выдержал ровно десять секунд, прежде чем выпалил:       — Если ты опять пытаешься проверить мое здоровье, то я в полном порядке. Я даже к неврологу хожу! И Дэмиен учит меня медитировать!       Джейсон сурово на него зыркнул, и Тим послушно присмирел и тоже принялся смотреть на катушку. Нитки на ней переплетались и, кажется, невероятно медленно, но все-таки двигались. Одна из них — молочно-белая — оплетала собой зеленую. Лавандовая вытягивала себя из желто-оранжевого клубка. Тим заметил несколько узелков и принялся их пересчитывать, когда из общей копны высунулся красный хвостик.       — Ну вот, — довольно произнес Джейсон, и потянул нитку на себя; стоило ей отделиться от остальных, как он срастил два ее конца и надел на свое запястье, как браслет, где уже висели изумрудная, золотая, черная, синяя…       Севшим голосом Тим спросил:       — Ты меня что, божеством делаешь?       — Для начала бессмертным, — деловито откликнулся Джейсон. — Для божества ты еще слишком зеленый. Но там поглядим. А, и кстати, скоро поиск верных тебе людей тоже будет твоей головной болью. Но первое время семья тебя поддержит, ты не паникуй.       Именно этим Тим и собирался заняться в ближайшее время.