Такие вот цветы

Прошло триста лет. Супруги Хуа Чэн и Се Лянь давно прошли путь от безумной преданности до тихого, мягкого понимания. Они пересмотрели всё — свои обещания, свои чувства, свои страхи. И однажды оба признали: любовь их преобразилась. Слишком тёплая, слишком чистая — но не та, что держит сердца вместе. Хуа Чэн первым произнёс вслух то, что давно ощущал: — Я люблю тебя… но не так, как раньше. И Се Лянь улыбнулся — грустно, но искренне. Они развелись. Без крика, без боли, без обид. Расстались, чтобы остаться ближе, чем когда-либо — друзьями, которым можно сказать всё, у кого уже нет секретов.

***

За эти века многое изменилось. Безликий Бай, заточённый в глубинах Тунлу, постепенно потерял интерес к разрушению. Слишком долго он жил в мраке, чтобы продолжать ненавидеть. Он словно растворился в бездействии — не опасный, не живой, не мёртвый. Но самая тяжёлая судьба ожидала Черновода. Он отомстил. Он сделал всё, что хотел — и лишился смысла, ради которого существовал. Пустота, что осталась внутри, оказалась страшнее любого проклятия. Когда он попытался исчезнуть окончательно, Хуа Чэн вмешался. Запер, спрятал, удержал от исчезновения Хэ Сюаня. Но это не нужно было делать черновод так считал . И с тех пор чёрное бедствие не выходило в мир. Голод, холод, одиночество, тоска — он пережил всё , наверное надеялся скончался от этого. Пережил потому, что не мог умереть. Демон, который потерял смысл жить, был вынужден оставаться в этом мире. Он бы мог попытаться забрать свой парах но Хуа Чен сильнее и ему и близко не подобраться, ну вот попробуй он его отправят во свояси и даже не убьют просто выгонят. Хэ Сюань почти не двигался. Лежал сутками. Молчал. Ничего не хотел. Если бы он мог исчезнуть, он бы сделал это — без колебаний. Иногда только один голос возвращался к нему через духовную связь. Голос того, кто обрёк его на эту медленную жизнь — но единственного, кого он хоть как-то знал. — Рыбка… тебе нужно жить. Ответ приходил тихим шёпотом: — Теперь нет. Не звони мне больше. И духовная связь обрывалась. Другой раз Хуа Чэн пробовал осторожно: — Черновод… Но Хэ Сюань не отвечал. Вскоре он перестал отвечать вовсе. Исчез из мира, идеально закрывшись, так что его нельзя было ни позвать, ни найти. Словно стёрся, но всё ещё существовал — где-то в той тишине, которая становится хуже смерти.