Такие вот цветы

Хуа Чен тянул Черновода вперёд, но Хэ Сюань упирался намеренно, как упрямый мёртвый осёл, который давно решил, что жить — ошибка. Хуа Чен, самый сильный, непревзойдённый князь демонов, мог разрушить горы, стереть города, расплавить небеса… но угрожать Черноводу? Бесполезно. Тому было нечего бояться. Страданий — не боится.Смерть — желает. Что ему сделать? Вот в чём проблема. Хуа Чен продолжал тянуть его за руку, но Хэ Сюань резко сдал позиции — и растёкся чёрной водой по полу, распадаясь на тень, как мазок туши на бумаге. Хуа Чен остановился, поднял глаза к потолку, медленно вздохнул и отпустил попытку: — Прекрати текти, Черновод. Это нечестно. В ответ только чёрное марево колыхнулось, как будто смеясь. Хуа Чен сложил руки: — Ладно… я сдаюсь. Выходи. Черновод постепенно собрался, опять стал человеком. Волосы прилипли к вискам, взгляд — холодный, губы чуть дрожат от голода и злости. — Хуа Чен, — сказал он неожиданно спокойным тоном. — У меня есть… предложение. Хуа Чен поднял бровь: — Какое же? Черновод наклонил голову, тень улыбки тронула губы — мрачная, опасная, слишком честная. — Я триста лет буду делать всё, что ты хочешь. Любые твои приказы. Стану примерным, тихим, послушным бедствием , каким угодно. Но взамен… лишь одна маленькая услуга. Незаметная. Хуа Чен прищурился: — И какую же? Хэ Сюань склонился ближе, так что волосы почти коснулись плеча Хуа Чена. — Проведи со мной одну ночь. — Скучно тебе не будет как минимум ближайшие 300 лет. — А мне… нужны развлечения. — Всё честно. Он откинулся назад, взгляд горел тёмным азартом: — Вот и подумай, Господин Градоначальник. Цена небольшая… а выгода — огромная Хуа Чен секунду молчал, будто взвешивая предложение. Хэ Сюань ждал — напряжённый, но с видом, что ему всё равно. Хотя не всё равно. Он смотрел на Хуа Чена слишком внимательно. Наконец Хуа Чен коротко хмыкнул: — Одну ночь, да? И ты триста лет делаешь то, что я хочу? — Именно, — уверенно кивнул Хэ Сюань, хотя сердце у него будто дернулось. — Считай, выгодная сделка. Хуа Чен сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Хэ Сюань непроизвольно прижался спиной к стене — во второй раз за сутки, и его это бесило. Но Хуа Чен просто наклонился, приблизив лицо к лицу: — Хорошо. Я согласен. У Хэ Сюаня в груди будто что-то упало. Он не ожидал, что тот примет так спокойно. Хуа Чен продолжил, чуть усмехаясь: — Ты думаешь, я испугаюсь? Или приседать начну? Ну уж нет. Если тебе настолько нужно… развлечение… то я не против. Он слегка тронул пальцами подбородок Хэ Сюаня, заставив его поднять голову: — Но учти. — Голос стал мягким, но угрожающим. — Если это твой хитрый способ сбежать или умереть — у тебя ничего не выйдет. Хэ Сюань глухо выдохнул: — Поверь… я бы придумал умнее. — Вот и отлично, — отрезал Хуа Чен. — Тогда условие принято. Триста лет ты под моей защитой и под моим приказом. Он развернулся, словно только что обсудил погоду, и бросил через плечо: — Ночь назначу позже. Когда ты перестанешь шататься как мокрая тряпка. Хэ Сюань раздражённо сжал кулаки: — Тварь… — Знаю, — легко отозвался Хуа Чен. — Но теперь ты моя тварь на ближайшие три века. Хэ Сюань замолчал. Но впервые за триста лет — в груди что-то шевельнулось. Не надежда. Но… жизнь.