Сам себе враг

Третье сентября. Две тыщи восемнадцатый. Пока Шуфутинский назойливо пел мне песню, разъедающую мозг, я окантовывал дату в тетрадке резкими штрихами. Звонок на перемену вытащил меня из лабиринта собственной головы. Я посмотрел на тетрадь – на полях свободного места не осталось. Думаю, мне стоит купить раскраску–антистресс. А ещё лучше – перестать быть зомби. На физике было невыносимо скучно, поэтому я снова задумался о своём. К счастью, настала пора шагать на следующий урок, так что я со всей радостью, которой мог, поспешил свалить. Вставая на ноги, я чуть не наткнулся Тима. Я не понимал, каким магическим образом он всё время спавнился возле меня – его парта была на целый ряд дальше. – Ньют, умоляю, дай свою тетрадь, – запыхавшись, начал он и вдруг снизил тон, – Физичка просит меня показать ей решение сегодняшних задач, и… мне кажется, я мог что–то упустить. Он изобразил неловкость и раскаяние, но я-то видел хитрую улыбку, за которой скрывались его намерения. – Кажется, ты гораздо лучше шаришь в физике. Я думал, этого будет достаточно, чтоб он отстал, но Тим остановил меня своей рукой, не давая пройти. – Пожалуйста, Ньют… Дело жизни и смерти. Я ведь видел, что ты записывал. – М-м, да без проблем. Усмехнувшись, я вручил ему тетрадку. Если этот гений считает себя умнее всех, пусть так. Не то чтобы мне хотелось наказать его за то, что на уроках он мается всякой хуйнёй, потому что в этом я не ушёл от него далеко, но может хоть теперь он поймёт, что не стоит со мной связываться. Тим радостно раскрыл мою тетрадь и в следующую секунду увидел, что никаких задач по физике там нет и подавно. – Так чем таким важным ты занимаешься? – с издёвкой спросил я. – Ну уж точно не рисую на полях… Денисов разочарованно вручил мне тетрадь обратно и молча ушёл искать новую жертву. Я быстро вытащил наушник из кармана и поспешил вставить его в ухо. Явный признак того, что я не хочу ни с кем разговаривать. Впрочем, и желающих, к счастью, не оказалось. *** Я быстро забыл про ту ситуацию, день шёл за днём и мало что отличало их друг от друга. Всеми силами я старался войти в учебный ритм. Отличником я и близко никогда не был, просто раньше я был готов на всё, лишь бы не слышать недовольные крики учителей и не сидеть на допросе у матери. Сейчас мы со взрослыми достигли взаимного равнодушия, но привычка всё-таки осталась. Не буду скрывать, некоторые предметы мне даже нравились. Например, история. На уроках Лидии Михайловны я каждый раз задумывался о том, что родился не в то время и не в том месте. Правильно, мне надо было не родиться совсем. Всем было бы проще. – Антон! Я уже подумал, что схожу с ума, услышав своё имя сквозь музыку и шум. Вынув наушник, я осторожно оглядел класс: обычная перемена, несколько кучек людей общались между собой, а среди них три уставившихся на меня лица: Тимофей, Миша и их девчонка. – Чего? – протягиваю я, словно только очнулся от сна. – Выручай, нам завтра нужен конспект по истории! Я отворачиваюсь. Не хочется мне кричать на весь класс. И какое мне дело, что им там нужно? Я-то причём? Пришлось встать на ноги и подойти к парте Тима в сопровождении цепкого взгляда голубых глаз Морозовой. “Бля, ну тебе–то я что сделал?” – проносится в моей голове отголоском прошлого. Это был первый раз, когда я был крайне рад, что голос Тима разбил все мои мысли. – Ньют, пожалуйста, – состроил глазки Тим, – Историчка к нам троим прицепилась… – Вечером времени у нас не будет, – с ехидной улыбкой добавил Миша. Я вздохнул. Мне тоже не хотелось видеть Лидию Михайловну в гневе, правда я не понимал, в каком месте у меня написано “спасатель чужих задниц”. – Слушай, у меня нет с собой тетради, – честно ответил я, но чёрт меня дёрнул следом добавить: – Могу в вк отправить, если так надо. – Ты лучший, огромное спасибо, – выдыхает Тимофей. Я лишь успокоил себя тем, что мне не сложно. Может быть, я и правда сделаю доброе дело. Такими темпами и карма очистится, потому что, судя по всему, я где-то успел сильно нагрешить, и спокойной жизни мне не видать. Придя домой, я вспомнил про конспект и решил разделаться с этим побыстрее. Не понимаю, почему Тим снова обратился ко мне. Видимо, в его глазах я задрот-заучка, который вечно что-то черкает, уткнувшись носом в тетрадку. В десятом классе учёба уже никому не сдалась, а я как его ангел-спаситель, которому нимб жмёт, так что силёнок послать его куда подальше просто не хватает. Своими трясущимися руками я делаю фотки конспекта и спешу отделаться от них, отправив Денисову. Дальнейшая их судьба мне безразлична. Не проходит и минуты, как я получил так нужное мне “спасибо”, и мой телефон снова дрожит от нового уведомления. Я пробегаю глазами по тексту, и меня начинает трясти. “А домашка по истории у тебя есть?” 19:38 Наверное, я кого-нибудь убью. Моей сестричке повезло, что она шляется где-то на улице, а мать ещё на работе. Я просто рассмеялся, не веря своим глазам. Я настолько похож на гдз? Или Тимофею просто хочется поиздеваться надо мной? Не знаю, что злило меня сильнее: то, что ко мне обращаются с тупыми просьбами или то, что я не заслуживаю большего? Я не хочу, чтоб ко мне относились так. Я не хочу, чтоб ко мне обращались только тогда, когда что–то срочно нужно, запудривая мозги иллюзией зарождающейся дружбы. Да и с кем? С дружками моей бывшей! Я не собираюсь молчать и отдавать себя на съедение этой стайке волков. Беру брошенный телефон и набираю: “Да нихрена у меня нет, Тим. Может ты начнёшь писать конспекты сам? Я не собираюсь делать за тебя всё школьное дерьмо” 19:40 Он долго не отвечает. А чего он хотел? Мне лично терять нечего. Он может обидеться на меня, я не против. Новое принятое решение радует меня больше: я иду ужинать. Новых уведомлений нет. Либо я их не слышу из-за гудения микроволновки. Стою у открытого окна, воздух помогает мне остыть. Холодный, холодный воздух. Я тоскую по лету, по одиночеству, по абсолютно пустой, беззаботной голове. Теперь темнеет гораздо быстрее. Скоро наступит очередная длинная зима. Микроволновка начала кричать: еда готова, еда готова. Боже, да заткнись… Раздражает. Сев за стол, я отправляю горячую макаронину в рот, попутно заглядывая в телефон: 5 новых сообщений. Неожиданно и ожидаемо. “Бля, Ньют, прости” 19:57 Прощаю? “Я начну делать сам, обещаю” 19:58 “Мне не нужна домашка” 19:58 “Просто я не знаю, о чём с тобой поговорить” 20:00 “Пойми, я хочу пообщаться типа. Не круто вечно быть одиночкой” 20:01 Ладно, это ещё что? Рука легко кидает телефон на стол и залезает в волосы, как она обычно это делает, когда в голове происходит пиздец… Я понимаю Тима. Ему просто меня жаль. Может, он даже умудрился разглядеть во мне интересного человека. Но я не вижу в себе ничего особенного. Он просто не знает меня, оттого ему любопытно. Но это вовсе не значит, что он найдёт во мне хорошего друга. Не пойму одного: почему нельзя было сказать всё, как есть? Люди так любят молчать о том, что происходит в их головах. Боятся, что их мысли окажутся кому-то неугодными, или ещё хуже – повернутся против них. Я тоже такой. Я тоже боюсь, поэтому и молчу. Никто не поймёт меня лучше, чем я сам. Вот и Тим молчал до поры до времени, и всё–таки я вынудил его всё сказать. Стало ли лучше? Да, однозначно. Но теперь я считаю его ненормальным. Я ему не нужен, я это точно знаю. Тим выглядит хорошим человеком, и я не хочу причинить ему боль. “Это не твоя проблема” – пишу я, – “У тебя хорошие друзья. Мне не место среди них. Я уж как-нибудь сам”. 20:24 Надеюсь, я достаточно сильно пугаю его. Я сам себя боюсь. Хочу прекратить диалог, но парень не сдаётся. “Считай, ты уже мой друг.” 20:26 “Поздно ;)” 20:26 Я качаю головой и почему-то улыбаюсь. Вот идиот. Впрочем, это ещё ничего не значит. Он, наверняка, пьяный, сидит сейчас в кругу своих друзей и, возможно, угарает надо мной. Утром откроет чат, чтоб переписать конспект, и ужаснётся. Но Тим может не беспокоиться, я всё понимаю и, конечно, не верю ни единому его слову. Решил отложить телефон, потому что больше не мог выносить этого. Жуткое свечение экрана, голова разболелась без причины, ещё и макароны остыли. Ухожу в комнату, свет не включаю – будет только раздражать. Я сажусь на пол у окна. Внутри всё забито, и кажется, как только кто-нибудь заговорит со мной, я разорвусь на части. Домашку делать мне не хочется. У меня появляется план: лечь спать, а утром сказать, что болит горло. Оно у меня всегда красное, и я уже привык этим пользоваться. Редкое удовольствие, но действенное. В школу идти желания нет, да и смысла тоже. Конечно, я не заметил, как провалился в сон, а проснувшись, подумал: Бойся своих желаний. Я очнулся с ощущением, что всё ещё нахожусь в кошмарном сне. Моё горло сдавливает боль, словно вдоль глотки натянута острая цепь, и я каждую минуту чувствую уколы её шипов. Воздух почти перестал поступать внутрь. Я будто дышал под водой, причём сам не знаю как. Не хватало сейчас по–настоящему заболеть… Естественно, я никуда не иду. Спать не могу. Кажется, что задохнусь во сне, увижу ещё более страшный кошмар. Хотя и наяву мне не менее страшно. Горячий чай обычно успокаивает. Он обжигает больное горло. Я намеренно пью ещё больше. Главное, чтобы меня теперь никто не трогал. Оставьте меня в покое, и я поправлюсь. В одиночестве мне хорошо. Только оно способно залечить все раны. Меня не понимают, всегда твердят, что мне нужны друзья, что нужно найти новую девушку. Но зачем? От этого обычно становится только хуже. Вредить сам себе я привык, но ранить других – совсем другое дело. Люди со мной страдают, это нетрудно было заметить. Через два года я уеду отсюда и не хочу, чтобы что–то держало меня в этой дыре. К людям быстро привязываешься, а душа всегда хочет свободы. Ей не нужны оковы чужих чувств. Поэтому я снова спрашиваю: зачем? Я продолжаю доказывать себе, что одиночество – не конец. И я докажу это остальным, если потребуется. Проверяя телефон, нахожу сообщения от Денисова. Вот же неугомонный… Что ж, в глубине души мне льстит то, что он заметил моё отсутствие. Довольно необычное ощущение. На вопрос “ну и где ты?” я отвечаю, что заболел. Честно и просто. Тим тут же читает моё сообщение и печатает в ответ. Странный он. Может, ему снова от меня что–то надо? Я вспомнил, что Тим должен был обнаружить свои вчерашние записки сумасшедшего в нашем чате, и мне быстро стало понятно, почему я ему понадобился. Я уже собирался написать Тиму, что всё в порядке и он может не оправдываться, но он опередил меня: “Насчёт вчерашнего…” 7:56 “Я всё-таки попробую тебя переубедить ;)” 7:56 Я протёр лицо рукой, мне казалось, у меня галюны. Даже не нужен был градусник, чтобы понять, что у меня подскочила температура. Тим Денисов затеял со мной серьёзную игру. Что ж, я буду достойным соперником для него, но только не сегодня… Возвратившись в кровать, я плюхнулся на подушку и понял, что он станет для меня очередной головной болью. Хотя… Может, мне просто непривычно. Может, я преувеличиваю ситуацию, и он пишет от балды, потому что ему нечем заняться. Одно я понял точно – у меня просто раскалывается голова и я больше не хочу думать о школе и о Денисове ни секунды.