Сам себе враг

Возвращение в школу спустя пару дней моего “больничного” не могло быть ещё более фееричным. Сегодня ко мне было слишком много молчаливого внимания. Удивительно, да? Войдя в класс, я обнаружил, что Тима ещё нет. И далеко не потому, что он занимал мои мысли. Просто рядом с Таней сегодня сидела одна девочка с каре… Когда я вошёл, Даша Ларина тут же взглянула на меня. Она быстро улыбнулась, а потом вернулась к разговору с подружкой. Чёрт, я был так благодарен ей за это. Никаких драк и скандалов, обычная адекватная реакция… Я поддержал её в этом и незаметно скользнул за парту, правда, слегка ошибался, думая, что на этом испытание нашей встречей кончится. Мы не виделись всё лето, я слышал, что она задержалась из-за отпуска с родителями, и не скрою – она выглядела прекрасной и отдохнувшей. Наверное, Даша вернулась как раз, когда я слёг с простудой. И меня не удивляло, что она не задалась вопросом, что со мной. За минуту до звонка в классе появился Тим. Запыхавшись, он остановился на пороге и стал осматривать помещение, видимо вспомнив, что местечко рядом с Таней теперь занято, а Миша решил, что посещать первые уроки – это уж много чести. Теперь я ему завидовал, мне было хорошо дома… Как раз после этой мысли Тим приземлился рядом со мной и непринуждённо начал раскладывать свои вещи на половине парты. Я уставился на него, многозначительно моргая, но он только самодовольно поднял брови: – У тебя какие-то вопросы? – Да. Какого хуя? – Ладно тебе, законом не запрещено. Посижу тут один урок. Я отвернулся, раскрыв тетрадь, и начал молча разрисовывать поля. Тим был прав, место свободно, хотя я мог изобразить ужас, будто он уселся прямо на голову моего воображаемого друга, но слыть окончательным придурком мне всё же не хотелось. Прозвенел звонок, так что больше мы не обмолвились ни словом. Пусть видит, что со мной скучно. Во время урока я не обращал на Тима никакого внимания, но чувствовал его взгляд в моей тетради. В конце концов, я не выдержал и медленно повернулся к нему. Мой взгляд говорил обо всём без слов. Тим улыбнулся мне, как ребёнок, и сделал вид, что слушает учителя, а я вернулся к своему занятию, но вскоре снова заметил, как он рассматривает мои каракули. – Да что тебе надо? – вырвалось из меня чуть громче, чем хотелось бы, но, к счастью, на нас не обратили внимания. – Просто смотрю, – прошептал Тим. – Смотри как-нибудь потише. Отвлекаешь. Тим прыснул, пытаясь закрыться рукой. Я покачал головой, заметив вдруг взгляды Тани и Даши, которые не переставали шептаться. Дорогой друг сделал им отличный подарок – новый повод для сплетен. И правильно, ведь ведь в моём теле перемыты ещё не все косточки. – У тебя с девчонками соревнование, – тихо пробурчал я, – Кого быстрее выгонят? Тим вдруг широко улыбнулся мне. Пожалуй, я не должен удивляться – это ведь нормальная реакция на шутку. Я лишь снисходительно посмотрел на него, и Тима это устроило. До конца урока он больше не отвлекал меня – от собственных отвлеканий. Когда на историю пришёл Миша, Тим, как и обещал, был вынужден переместиться на своё привычное место. Он делал это с наигранным трудом, а я лишь думал – вот и хорошо, пусть сидит на тёпленьком. Внезапные изменения всегда влекут за собой последствия, мне ли не знать… На уроке мы как раз завели об этом разговор, хотя “мы” – это сильно сказано. Говорила только Михайловна, всем остальным было плевать. В кабинете душно, в голове так же. Казалось, я совершенно не могу ни о чём думать. У меня перегрев. Всё же я не до конца успел поправиться… Историчка начинает заливать нам про легенды революции, у всех уже крыша едет от её рассказов. Нам самим до революции недолго, если б не было настолько до пизды. Я перевернул тетрадь и начал любимое занятие. Во время рисования мозг у меня отключается, я ухожу от реальности. Это мне и было нужно. – Исаков! – вдруг разносится над моей головой, – У нас не урок рисования. Убирай всё лишнее. Я не сразу понял, что происходит, и даже не оторвался от листка. – Как бы убрать отсюда вас? – протянул я себе под нос, – Ума не приложу… Лидия Михайловна становится краснее советского флага, а до меня медленно доходит, что я сказанул это вслух. Она молчала, и я испугался до чёртиков. – Ох, я не это имел в виду, – спешно выговариваю я, избегая её глаз, – Просто увлёкся… – К директору, – отрезает она, – Живо. Мой слух вполне хороший, но только сейчас я смог уловить громкий смех с другого конца класса. Тим чуть не упал со стула, услышав мою реплику. Мне это не льстило, я был рад уйти подальше отсюда, но судьба играет не на моей стороне. – Денисов к тебе присоединится, – строго выдала она. – За что?! – весело возразил Тим, пока я собирал вещи. – За саботаж, – противно улыбнулась историчка со знанием дела. Впрочем, она была права. Я возражать не стал – понимал, что заслужил, да и, честно говоря, был только рад, что больше не придётся здесь тухнуть. Тихо собрал свои вещи в рюкзак и вышел из кабинета. Меня удивило, что Тим так просто сдался – его хлебом не корми, только дай попрепираться с учителями. Я знаю, он не со зла, просто привык веселить всех вокруг. Через несколько секунд дверь в кабинет захлопнулась, но я уже успел уйти в холл первого этажа. Было пусто и тихо, все сидели на уроках, так что я отчётливо слышал быстрые шаги Тима за спиной. – Ньют, стой! – крикнул он, и я недовольно повиновался. – Что, доволен? – буркнул я. – Ты же не собираешься идти к директору? Он беззаботно улыбался, будто вообще не думая о последствиях. Никогда. Нас буквально выгнали, а ему всё равно. – Разумеется, нет, – ответил я. Может, я и странный, но не дурак. – Ты чего там устроил? Всё нормально? – продолжал Тим. – Слушай, может, ты перестанешь спрашивать меня об этом? Заебало. Тим с удивлением посмотрел на меня. Надо было валить, пока он не придумал ответ. – Могу и не спрашивать, но это ж очевидно. Что-то не так. Ты плохо это скрываешь. – Это не твоё дело, ясно? С самого утра мне надоедаешь, сам виноват. Отвали и всё. Я обернулся и решительно двинулся по коридору к выходу. Моё лицо горело от злости и стыда. Кто-то внутри говорил за меня, я не мог его заткнуть и вывалил Тиму в лицо всё, как есть. Он беспокоится за тех, кого считает друзьями, и не заслуживает ничего подобного, но в этом явно есть подвох, так что я должен держать оборону. Тим на этом не успокоился. Он стоял на месте и кричал мне вслед: – Ну да, ясно теперь, почему ты такой злюка. Все вокруг виноваты, кроме тебя самого, да? Все тебя, бедного, обижают. Я остановился, потому что иначе мне бы просто не хватило воздуха. Да как он смеет, чёрт возьми?! – Знаешь, в чём твоя проблема? – продолжал он, догоняя меня быстрыми шагами, – Ты даже не даёшь другим шанса. Судишь всех ещё до того, как они успевают слово сказать. – Я защищаюсь. И правильно делаю. – Какой-то мудак однажды обидел тебя, да, и теперь ты решил, что все люди такие? Ну, я может и мудак, но весёлый мудак! – он по привычке улыбнулся, но тон оставался серьёзными, – Окей, я понимаю, что ты не доверяешь мне. И не должен. Просто… Не надо отталкивать людей. – Зачем? Мне проще одному. – В том то и дело – так проще. Но ты не знаешь, сколько всего упускаешь. Глядя на тебя, я просто не пойму, почему ты не хочешь хоть что-то изменить. Неужели тебе нравится? Я отвернулся. Он был прав, и это раздражало меня. Тим бессовестно залез внутрь меня и начал там грёбаные раскопки. Пытался найти там бриллианты, смешной… В эту минуту я задумался, а точно ли я знаю самого себя? Всё, что мне известно, это то, что я ненормальный. Я считаю, что мне нравится тишина и одиночество, когда на самом деле это лишь пустота, с которой мне пришлось смириться. Я считаю, что люблю рисовать, хотя я бездарность, не справившаяся даже с художкой. Я считаю, что люблю историю, но меня только что выгнали с урока, потому что мне было плевать. И я считаю, что ненавижу свою семью и свою жизнь, но… в этом виноват только я. Закрылся в своём коконе и никого не подпускаю. Да, это я, Антон Исаков, приятно познакомиться. До меня дошло, что я молчал наверное минуты две. И если Тим что-то говорил, то я не слышал. Он терпеливо смотрел на меня, но в конце концов не выдержал и ушёл, качая головой. Схватив куртку в гардеробе, я поспешил на улицу, не надевая её. Естественно, я воспользовался возможностью быстрее отправиться домой, раз уж меня выгнали. Плевать. На школьном дворе я увидел, что Тим не успел далеко уйти. Что-то заставило меня окликнуть его. Неужели голос совести? – Тим! Подожди… Я не знал, что буду ему говорить. Он остановился и, кажется, был удивлён тому, что я одумался. И правда Ньютон – стоит как следует дать по башке, и я начинаю думать. – Ты прав, – развёл я руками, – Но ты ведь и так всё понимаешь, не так ли? Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? Тим сощурился, вглядевшись в моё беспокойное лицо. Сквозь этот булыжник тяжело было пробиться… – Ты точно этого хочешь? Чтоб я просто отъебался? Он будто нарочно сказал это обиженно, думал, что я не посмею ответить “да”. И я не посмел. Просто сложил руки на груди и отвернулся. Это и был мой ответ. – Накинь лучше, – вдруг сказал Тим. Я посмотрел на него, не понимая, о чём он, а потом заметил его взгляд на своей куртке. Было и правда прохладно, так что я оделся. Тим качнул головой в сторону наших домов, пора было потихоньку двигаться прочь от школы. – Можем просто ходить вместе после уроков, – сказал он, пихнув меня в бок, – Так веселее. – Что за привычка всё время веселиться? – не выдержал я, но с искренним любопытством. – Ага, теперь-то тебе интересно… Тим улыбнулся, а я почувствовал неловкость. И правда, с чего вдруг я стал задавать ему вопросы? Мне всё ещё наплевать. Обычно я мог подолгу оставаться в тишине и не поддерживать диалог, да и зачем – всё равно меня не слышат. Так что я просто шагал к дому, а Тим всё говорил про школу. Я уже стал привыкать к его голосу и невольно заметил, что у Тима звонкий, заразительный и ни на что не похожий смех. Это даже заставляло меня улыбаться. Тем временем мы дошли до двора – жили совсем близко к школе, так что я согласился на идею ходить вместе, ведь терпеть его предстояло не так долго. Мы остановились, повернувшись друг к другу. Столько раз здоровались, препирались, но ещё ни разу не прощались. Учимся каждый день, как-никак. Я засунул руки в карманы, в этой позе я чувствовал себя увереннее. Тим ждал, что же я выдам на этот раз, и я его не разочаровал. Совесть трезвонила в моей голове хуже утреннего будильника, я терпел её всю дорогу, прислушиваясь к спасительному голосу Тима, но теперь бежать было некуда. – Может, тебе с чем-то помочь надо? – спросил я, пока моё сердце сжималось и разжималось, как бешеное. – Я не хочу тебя снова напрягать, – ответил Тим. – Да всё нормально, – отмахнулся я, пытаясь быть полезным, – Если что, говори. – Ну… вообще-то не помешали бы записи по тригонометрии… Из-за Тани с Мишей я блин всё прослушал. Это последний раз, Ньют, клянусь. Я пожал плечами. Снова играю в спасителя и, кажется, начинаю привыкать – мне нравится, что я выше его друзей в глазах Тима. Умный, ответственный, готовый прийти на выручку. Эту сторону себя я не знал до сих пор. – Там довольно много, и плюс меня не было на прошлом занятии, но можешь зайти за тетрадкой. Она дома. – Окей, – тут же ответил Тим. Только теперь я понял, что наделал. Вот идиот. Мог бы просто вынести тетрадку сам и да – оставить Тима здесь, мёрзнуть и ждать, пока я ищу её и бегаю туда-обратно. Взялся производить хорошее впечатление, чтоб потом ещё больше разочаровать человека, который поверил в тебя – о да, это высшая степень идиотизма. Делать нечего. Сердце подскакивает с каждой ступенью. Хорошо, что я живу всего на втором этаже – не успею передумать. Мысль о том, что я целенаправленно веду Тима к себе домой, ужасает. Впрочем, что может произойти? Он просто зайдёт на пару минут, я отдам ему тетрадь и выставлю за дверь. План надёжен, как швейцарские часы. Я поворачиваю ключ. Обратного пути нет. – Входи, – улыбаюсь я. Тим осторожно заходит в квартиру и останавливается в прихожей. Он не ведёт себя, как обычно, – скромно стоит и осматривает потолок, а главное – не говорит ни слова. Я пользуюсь моментом и проскальзываю в комнату, но из губ вырывается: – Проходи. “Чувствуй себя, как дома, блять”, – этого ещё не хватало. Я думаю только о том, как бы побыстрее найти чёртову тетрадь. Вхожу в свою комнату и ужасаюсь. Весь я, как на ладони. Моё жилище только моё. Я не пускаю сюда никого. Это мой беспорядок, мои вещи, мои картинки на стенах, а ещё тёплый плед, в который заворачиваюсь только я. Мысленно рву на себе волосы за очередную глупость, не понимая, где просрал свой интеллект. Не могу даже выругаться, ведь Тим уже вошёл сюда. – Ого, – тихий звук ударяется о перепонки, – У тебя здесь так круто. Быть не может. Обычная берлога. Серые стены, помятая кровать и старый радиатор под окном. Стол завален, чем попало. Я не знаю, за что хвататься. Стоило прибраться, прежде чем приводить гостей. Тим начинает рассматривать всё вокруг, словно не замечая моего бардака. Его взгляд притягивают рисунки, прикреплённые к стене. – Ты не говорил, что так красиво рисуешь. Да, это тебе не тетрадные поля… В комнате висит только то, что нравится мне самому, а таких рисунков – по пальцам пересчитать. – Тебе нравится? – то ли с удивлением, то ли с надеждой спрашиваю я. – Шутишь? Это ж просто ахуеть!.. Он ни на секунду не отрывался от изображения моего готического замка, выполненного чёрным карандашом, а мне без всякой причины стала больше нравиться розовая сакура. Анимешные картинки его не очень–то заинтересовали, таких полно в интернете. Но мы не рисунки разглядывать пришли. Я равнодушно полез в ящик стола в поисках тетради. – А меня можешь нарисовать? – спросил Тим. Он не видел, но я прикрыл глаза, сдерживая волну раздражения. Ну зачем он решил задать мне этот бесячий вопрос… – Нет, я не рисую портреты. – А что так? – Увидишь себя и разочаруешься. Будешь думать, что ты и правда такой уродец. – А я уродец? Он игриво улыбнулся, чем заслужил ещё одно проклятие от меня. Мгновенно решив, что нужно избежать неловкую паузу, я сдержанно ответил: – Не думаю. Это была чистая правда. И она ему понравилась. Тем временем я вернулся к поискам, пока Тим продолжал рассматривать мою комнатушку. – Ты в художку ходишь, да? – не унимался он. – Больше нет, – хмыкнул я, не желая и слышать об этом. Но не затыкать же его… – Бросил? – спросил Тим, но я молчал, – Почему? –Так надо было, – с этими словами я вручил тетрадь Тиму, которому пришлось вспомнить, что он не в картинной галерее, а всего лишь в моей чёртовой комнате. Посмотрел бы я на него на школьной экскурсии. По–любому всё пропустит мимо ушей и вместе с Ходченковым будет смеяться над обнажёнкой… – Ты ж сто проц был одним из лучших! Тим нагло прыгнул на мою кровать, откинув тетрадку в сторону. Его взгляд заставил меня продолжать говорить, а в моей голове не осталось ни единой солнечной мысли. – Нет, не был. Я не знал, как намекнуть Тиму, что ему пора. Он, видимо, хотел сказать что–то ещё, но из прихожей вдруг послышался звук открывающегося замка. – Не понял, – хмыкнул я. Тим насторожился, когда я молнией поднялся с места и зашагал в прихожую, прикрыв за собой дверь. Для возвращения моих домочадцев было слишком рано, но я был даже благодарен, что кто-то прервал наш неловкий диалог. В квартиру шагнула невысокая блондинка в кожаной куртке и с ходу бросила на тумбочку ключи и чёрный рюкзак. Она закрыла дверь и недовольно взглянула на меня из-под криво накрашенных ресниц. – Чего так рано? – спокойно спрашиваю я у девчонки, но она не принимает мое предложение на мирный разговор. – Уроки закончились, представляешь? – она скидывает кеды и одним движением руки хватает рюкзак. – Опять сбежала? – напираю я, – Хватает совести заставлять мать бегать к директору из-за своих тупых проёбов? – Да иди нахуй, ок? – говорит она, проходя мимо меня и вдруг замечает в проёме двери моей комнаты незнакомого парня. Тим смотрит на меня растерянно, жалея, что влез в нашу перепалку, но сестричка, конечно, решает этим воспользоваться. – А это ещё кто? – спрашивает она, развернувшись ко мне. – Не твоё дело, – выпаливаю я. – С каких это пор нам можно водить гостей? – Я сказал, не твоего, блять, ума дело. Исчезни отсюда, ради бога. Сестра смотрит на меня с презрением и усмехается. Тим тоже удостаивается её противного взгляда, прежде чем она скрывается в своей комнате, громко хлопнув дверью. – Ну да, ломай, мы же миллионеры! – крикнул я в её сторону, но быстро вспомнил, что это бесполезно. Ей 13, в эти годы в мозге есть удивительно полезная функция – отключить весь внешний шум и поступать, как хочется. Я ничего не чувствую: ни гнева, ни отвращения сестра у меня не вызывает. Говорю себе в сотый раз, что мне плевать на неё, что бы она ни делала. Пусть живёт, как хочет. Я ей не мама. Медленными шагами я отправился в свою комнату и увидел Тима посередине. Ему всё ещё было неловко, так что я постарался разрядить обстановку: – Не обращай внимания. Это Соня, моя сестричка. У нас… всегда так. Не верю, что говорю это. Не верю, что вообще продолжаю добровольно говорить с ним, и пытаюсь вернуть улыбку на его лицо. Соня как обычно всё испортила. Или я снова пытаюсь свалить свою вину на других. Тим сочувственно сжал губы, посмотрев на меня. Да уж, не у всех дома царит идиллия. Он взял с кровати тетрадку, за которой заходил, и решил, что теперь-то меня действительно лучше оставить в покое. – Спасибо, – сказал он, показав тетрадь, – Наверное, я пойду. Я кивнул и пошёл провожать его до двери. Что ж, я успокаивал себя тем, что всё могло быть хуже. Тим быстро надел кроссовки и махнул мне на прощание. Когда я закрыл за ним дверь, мир внутри меня рухнул. Я снова остался с самим собой, один на один, и впервые заметил, как чертовски это невыносимо…