Сам себе враг

В класс я вошёл тихо, но на меня всё равно обратили внимание. Тим застрял на перемене в столовой вместе с лучшим другом, и я старался как можно меньше маячить у них перед глазами – я и без того им, должно быть, надоел. Морозова крутилась возле учительского стола вместе с другими девочками, видимо пытались найти ответы на предстоящую контрольную. Я надеялся просто проскользнуть мимо, но Таня вдруг с усмешкой бросила моё имя мне в спину. Я заставил себя обернуться. – Чего? Девочки захихикали в переглядках. На моём лице не дрогнул нерв. Я не ловил ни капли кайфа, стоя здесь, на глазах у всей женской половины класса. – А почему ты не с Тимом? – с противной улыбкой спросила Таня. – А должен быть? – Ну… Тебе лучше знать. Они опять принялись хихикать, даже не пытаясь сдержать эмоции. Я не понимал, в чём дело, и знать не хотел. Какой-то очередной женский прикол. Ну и ладно. С хмурым лицом я лишь хмыкнул и прошёл к своей парте. Старался не обращать на них внимание, но Таня, не унимаясь, крикнула мне вслед: – И не надейся. Он не такой… Она не видела, как я закатил глаза. Мало ли, что у этой девчонки на уме. Достав тетрадки, я стал повторять материал, но как назло этот жалкий диалог не лез у меня из головы. Что это вообще значит? Она точно ненормальная, впрочем и я далеко не ушёл. Кажется, мы все сходим с ума, так что биология должна пригодиться. Я всматривался в рисунки, пытаясь заново запомнить схемы, ведь в последнее время всё, что я пытался учить, вылетало из моей головы через минуту. Краем глаза я увидел, как кто-то сел рядом. По изящному приземлению я понял, что это была девчонка. Я повернул голову на Дашу, что невозмутимо сидела рядом и копалась в своём рюкзаке. Последний наш разговор вышел… не очень дружелюбным. Я даже хотел как-то сгладить углы между нами, но проблем мне хватало. Не знаю, зачем она решила сесть рядом, но вряд ли Даша забыла, как я буквально при всех назвал её сукой несколько дней назад. – Сорри за Таню, – проговорила она, не глядя на меня, – Не обращай внимание. – Ага. Да мне как-то всё равно. – Если что никто в это не поверил. Просто угараем и всё. Хотя… и у меня было подозрение, но мне ли не знать такие вещи о тебе. Не слишком вдумываясь в то, что она говорит, я кивнул, но через пару секунд до меня дошло, что я вообще ничего не понял. Наверное, она говорила про то, что случилось на дне рождения, и похоже, сплетни обо мне всё ещё не унимались. – Слушай, это наше личное дело, не так ли? – сказал я с лёгким раздражением. Даже если мы с ней порвали, не значит, что другим можно свободно совать нос в то, что было между нами. – Ну да, это ваше с ним дело, кто спорит… Но это же неправда? – “С ним”? Ты о чём вообще? Даша смотрела на меня испуганно, будто она сказала то, о чём мне не стоило знать. Я лишь сейчас понял, что речь вообще не о нас. – Я? Я о тебе… Мне показалось, ты расстроен из-за того, что про тебя говорят. Но я не думала, что ты и правда… Тут она резко повернулась на звук открывшейся двери, и в класс вслед за Мишей вошёл Тим. Замолчав, мы оба уставились на него, и до меня начало доходить. Ну нет… Нет, нет, нет… Я быстро взглянул на Дашу. Она растерянно смотрела на меня, поджав губы, и будто ждала от меня ответов на вопросы, которые боялась задать. В моей голове стали проноситься женские голоса, повторяющие “он не такой”, “не надейся”, “это ваше с ним дело”... Я замер на месте. Чем дольше я думал, тем сильнее убеждался. Тем сильнее мне не хотелось в это верить. Стало слишком жарко. Он же не мог… Прошёл всего день, чёрт побери! Я стал искать глазами Тима. Мне казалось, я превращаюсь в одичавшее животное. Я не знал, что я с ним сделаю. Моё сердце билось так быстро, что мне не хватало воздуха, и я поднялся на ноги, отвернувшись от Даши. Я не мог никого видеть. Всё как в тумане… Сзади появился Тим. Он окликнул меня, спросив, всё ли в порядке. В ту же секунду я решил, что он об этом пожалеет. Пожалеет, что вообще связался со мной. Я обернулся, увидев перед собой лицо Тима. Мои глаза ещё никогда не смотрели на него с такой ненавистью. Замахнувшись, я ударил его по лицу. Так и видел, что будет дальше – полный бардак в классе, крики биологички, медпункт… Тим будет сидеть там с ватой в носу, лицо измазано кровью, а я, конечно, не смогу остаться равнодушным. Хотя почему это? Он это заслужил. Только я всё равно не смогу написать контрольную, а ещё своей реакцией я только подтвержу сплетни. Нет. Выходит, бить его нельзя. – Антон? Ты скажешь что-нибудь? Даша всё ещё сидела рядом со мной. Не знаю, насколько я завис. В моей голове не было ничего, кроме картин того, как я уродую лицо своего любимого. Только он знал. Теперь знают все его друзья. Чёрт, я и не думал, что от любви до ненависти можно настолько быстро шагнуть… Но мне пришлось изобразить невозмутимость. Руки сжимались в кулаки сами собой, я выдохнул от накатившего жара, но с усилием посмотрел на Дашу. – Извини… Конечно, не правда. Это просто… прикол. Она облегчённо хмыкнула и больше не беспокоила меня. Я уронил голову на руки и сделал вид, что снова повторяю биологию. Но себя мне не обмануть. В моей голове не было ничего, кроме мыслей о Тиме. О том, как я его придушу. Сразу после контрольной. Я слышал его смех в другом конце класса и пытался не обращать внимания. Я молился, чтобы он не подходил ко мне, иначе я точно не смогу себя удержать. Но когда прозвенел звонок, я всё-таки взглянул на него издалека, чувствуя вес своих опущенных бровей, и Тим заметил меня. Он улыбнулся, как обычно ожидая мою сдержанную улыбку в ответ, но её не последовало. Я перевёл яростный взгляд на доску впереди. “Да пошёл ты…” – вот что это значило. Не думал, что всё окажется так просто. Одно мгновение – и ты уже не чувствуешь ничего. Он снова это делает. Снова разбивает мне сердце. Но на этот раз мне даже не жалко – казалось, это худшее, что мог сделать Тим, и хуже быть уже не может. Я не понимал, зачем, и мне не хотелось верить в это. Но Тим слишком легкомысленный, и я бы не удивился, если бы он распиздел всем мой секрет и даже не заметил этого. Придурок. И я не лучше, потому что доверился, хотя знал, чем всё закончится. Мой припадок ярости понемногу сменялся разочарованием. Мне стало спокойнее. Точнее, стало плевать. Я не помню, что было дальше, как я вообще смог написать тест и не разнести класс к чёртовой матери… Как ни в чём не бывало вышел и лунатиком направился к выходу из школы. Это был последний урок на сегодня, по крайней мере, для меня. *** Дом, милый дом. Конечно, я не мог теперь пойти к Тиму. Он вынудил меня вернуться домой, впрочем, я всё равно планировал это сделать в ближайшее время. Хоть у меня не было никакого желания. В квартире никого не было – только обед. Я скинул кеды, пнув их в угол прихожей, заперся в комнате, бросил рюкзак, не видя куда, и остановился у окна. Мне открылся с детства знакомый вид на двор и на дом напротив, но глядя на его окна, мои внутренности сжались. Это дом предателя. Я закрыл шторы. Облокотился на стену и прижался к ней лбом, осторожно постукивая о неё головой. Я боролся с желанием расшибить её вовсе, так что это всё, что я мог себе позволить. Почему? Почему. Почему… И как я не догадался, что Тим всё рассказывает своим друзьям, чёрт побери… Может, он не трепался намеренно, и всё же, где были его мозги? Съедены зомби? Он должен был понимать, что я доверяю ему. Что о таких вещах не пиздят налево и направо, даже своим закадычным дружкам. А уж девчонкам и подавно – они вмиг растрепали всё… Что теперь будет? В школу я больше ни ногой. Хотя бы какое-то время отсижусь дома. Это посеет лишние сомнения, ну и пусть. Тим и сам скоро поймёт, какую хуйню натворил, ведь наши семнадцатилетние свахи начнут сводить его со мной в своих уебанских сплетнях. Тебе достанется не меньше, так что это был огонь по своим, Тим. Надо было думать башкой, прежде чем ебальник открывать. Чёрт, я снова стал заводиться, и это меня бесило. Предстояли целые дни, когда я буду заперт в этой комнате наедине с подобными мыслями… Я и не заметил, как прошло полчаса, а Тим уже настрочил мне пятнадцать сообщений. Телефон покинуто лежал на кровати, куда я его забросил, как только вошёл. Я перевернул его вверх дном и плюхнулся на постель. Долго не мог закрыть глаза – как только я делал это, передо мной вновь и вновь всплывало его кровавое лицо, смеющиеся рты одноклассниц, шарахающиеся от меня парни, крики родителей… А ещё то, как Тим рассказывает им обо всём. Придурок. Любопытство на мгновение взяло верх, и я повернул телефон на 90 градусов. Яркий экран осветил моё лицо, заставив зажмуриться. “Куда подевался?” 12:57 “Ты че по съебам дал?” 13:01 “И без меня???” 13:02 Остальной десяток сообщений я не видел с экрана блокировки, и не очень-то хотелось. Ему смешно! Да пошёл ты нахуй. Я отбросил телефон обратно, отвернулся и, сжав подушку, ещё раз попытался съебать из этой реальности. Очнулся через час, когда входная дверь захлопнулась за моей сестрой. По крайней мере, я надеялся, что это всего лишь она. Дверь в мою комнату была закрыта, так что я решил продолжить тихо спать, сделав вид, что меня всё ещё здесь нет. Для Сони это не будет сильно тяжёлой задачкой – она всю жизнь пытается меня не замечать. И всё-таки, встреча с семьёй ждала меня впереди. Рано или поздно мне придётся выйти из своего убежища. В полусне я слышал, как вернулась мать – дверь она закрывала осторожно, но следом всегда принималась шуршать пакетами, курткой и всем, чем угодно. Забота это была или издевательство? Впрочем, чему я удивляюсь. Потолок в темноте был таким притягательным. Я мог разглядывать его часами. В моменты, когда ничто другое не поддавалось ни рукам, ни разуму, и я просто не мог даже поднять своё тело с кровати. Смотреть в телефон тоже изрядно надоедало, а сейчас мне и вовсе не хотелось видеть эту железку. Не завидую своей сестричке – забери у неё телефон хоть на 5 минут, и начнётся апокалипсис. Я вспомнил её недавнее сообщение и даже подумал, а не зайти ли мне к ней поздороваться. Смешок сам собой вырвался из меня. Возвращение блудного брата – то, что ей сейчас нужно, ага. Впрочем, хорошо, что она предупредила меня об отце. Наверное, это единственное, что могло бы нас объединять. Общий враг. Если б у Сони было чуть больше мозгов, мы бы и правда могли стать командой, позаботились бы о маме и защитили её от отца. Но кому это надо? Ага, лес рук… Я осторожно сел на кровати, спустив ноги вниз. Ощущения похуже, чем после самой “весёлой” ночки. Дневной сон будто только больше изматывал, но выбора не было – это единственный способ не слушать свои мысли. Поднявшись на ноги, я машинально осмотрел комнату, подумав, что могу найти следы чужого пребывания здесь, пока я спал. Но всё осталось как прежде. Никто меня не заметил. Есть я или нет – одинаково плевать. Взявшись за холодную ручку двери, я вздохнул. Не зная, что скажу и что увижу, я подался вперёд и бесшумно открыл дверь. Из кухни горел свет, и я слышал, как мама возилась там с продуктами. Я пересёк коридор и остановился на пороге комнаты, наблюдая за сутулой спиной женщины. Она вынимала из пакета купленное, и с замиранием сердца я заметил, что на столе больше стеклянных бутылок, чем съестного. – Мам… Ты что, опять?.. Слова вырвались из меня сами собой, и я не подумал о последствиях. Мать вмиг обернулась и, увидев меня, с вскриком вздрогнула. Прозрачная бутылка выскользнула из её рук, и с глухим звуком плотное стекло разбилось о пол. – Антоша… Она перекрестилась и взялась за то место, где у неё должно было быть сердце. Мать тяжело дышала, а я так и замер на месте. Дурак. Очевидно, я напугал её своим внезапным появлением, и если бы она приняла меня за своего демона, я бы не удивился. – Извини, – растерянно выдавил я. За моей спиной открылась дверь, и я услышал голос сестры, прибежавшей на звук разбитого стекла. – Мам, что тут у тебя… Ох, ёмаё… Ты что, вернулся?! Что происходит?! Взгляд Сони бегал с меня на лужицу со стеклом на полу и обратно, и в конце концов она уставилась на мать. Я заметил алую запятую, растекавшуюся на её голени, и подскочил к матери, усадив её на кухонный диван, заменявший нам стулья. Я обошёл осколки, но носки всё же угодили в лужу, от которой несло спиртом. – Вернулся, – пробормотал я, – Дай аптечку, быстрее. Соня без пререканий проскочила мимо стекла к шкафчику и вынула оттуда ящик с маленькими бутылочками, бинтами и прочим. – Меня не было всего пару дней, чёрт возьми! – не глядя на мать, проговорил я, – Удумала промывать этим внутренние раны, м? Пока женщины тихо сидели рядом, я легко орудовал перекисью. Мы Исаковы, нам не впервой. Мать чуть слышно кряхтела, но не от боли, а от стыда передо мной. Надеюсь, память не даёт ей забыть, как мне пришлось чуть ли не в одиночку вытаскивать её в первый раз… Первый и последний, не иначе. Я обещал, но в итоге сам стал причиной того, что она снова взялась за бутылку. Чёрт, почему я должен быть ответственен за неё… Стыда я не ощущал, ведь знал, что матери и самой отвратительно вспоминать те дни, и тем не менее она сделала это. – А ты почему мне не сказала?! – вдруг выпалил я Соне. – Я не знала! Она только сегодня это притащила… Мой серьёзный взгляд переместился на маму в ожидании подтверждения, но из её глаз бесшумно катились слёзы. Стыдно, да? Правильно. А с меня хватит. – Ты обещала мне, что не будешь даже притрагиваться, – начал я, и выглядел, наверное, ничуть не лучше своего отца, – Когда уже до тебя дойдёт, что мир не крутится вокруг одного человека? Как ты можешь продолжать пускать его сюда, когда он делает с тобой… да всё, что захочет! Посмотри на себя… Отец ни во что тебя не ставит, твои дети ненавидят друг друга, а ты просто слабачка… Как ты можешь?.. На последних словах что-то переломилось во мне. Я больше не мог ничего сказать ей, не мог злиться – меня одолела какая-то вселенская обида, накрывшая с головой. Ощутив ком в горле, я понял, что еле держусь, чтобы не выплеснуть все эмоции, которые я накопил за сегодня. Мать взяла меня за руку. Я отвернулся, но не отдёрнул её. Какое-то время мы сидели в тишине, я чувствовал жжение в глазах, а запах спирта начал заполнять комнату, отчего становилось тошно. Ранка на ноге мамы быстро подсохла и кровь остановилась. Соня принялась убирать всё в аптечку, отнесла её на место и, перешагнув лужицу, остановилась на пороге. – Иди, Сонечка, иди, – почти шёпотом сказала мать, махнув ей рукой. Я был рад, мне не хотелось говорить при ней. – Психушка, – чуть слышно ругнулась Соня по пути в комнату, но дверью не хлопнула. Мы остались вдвоём. Объяснений от матери я не ждал, извинений тоже. Я просто был рад, что оказался дома вовремя, пусть приём мне устроили не очень-то радушный. Мать поглаживала мою ладонь, я изредка бросал на неё взгляд. Никто из нас не решался нарушать тишину. В конце концов она всхлипнула, утерев остатки влаги на щеках, и заглянула в мои глаза. – Ты больше не уйдёшь? – осторожно спросила она. – Уйду, – ответил я, – Но не сейчас. – Мне без тебя никак, сынок… Может, ты мне не поверишь, но у меня нет никого ближе тебя. – Я хотел бы верить… Но кажется, чем больше я кому-то доверяю, тем больше мне достаётся. Мать закрыла лицо руками, и я не осмелился встать и уйти. Я чувствовал её страх и представил, что она переживала, когда я скрылся за входной дверью в тот роковой вечер и не возвращался столько дней. Это не оправдывало её. Я знал, что во всём виноват отец и только. Всё, что я ей наговорил – она знала это и сама, но не могла понять, как оказалась на этом дне. – Ты ведь не веришь мне, когда я пытаюсь открыть тебе глаза. Но я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь это произойдёт… Тебе надо прилечь. Я помог матери встать и не наступить на стекло. Лишь сейчас она спохватилась, обратив внимание на состояние пола, но я уверил её, что всё уберу. Проводив её до спальни, я собирался закрыть за собой дверь, но мать окликнула меня, прежде чем лечь. – Не оставляй меня, – пробормотала она, и это звучало не жалобно или обречённо, а будто бы с проблеском надежды, обещания, в котором я когда-то нуждался, – Я буду на твоей стороне… Но я не верил ей. Мама нуждалась во мне, и я это знал, но нуждался ли я в ней? Этот вопрос заставил меня задуматься на секунду-другую. Конечно, я нуждался в матери. Но эта женщина передо мной… Она мне не нужна. Эта актриса не очень-то хорошо справлялась с ролью. Но, может, ещё не поздно заново заучить свои слова. – Отдыхай, – проговорил я и медленно прикрыл дверь, не доведя замок до щелчка.