Сам себе враг

Я и не замечал, как быстро сокращалось время, оставшееся до нового года. Праздник я ждал по детской привычке, не предвкушая ничего нового, но оказалось, как раньше уже не будет. По крайней мере одна вещь посреди учебной недели выбила меня из колеи. Школьная дискотека. До сих пор я был к ним равнодушен. В этом году идти тоже не собирался. Но кое-что изменилось, и теперь у меня был тот, кто иногда решал всё за меня. “Ничего не знаю. Ты пойдёшь” 19:54 Тим не уговаривал. Просто ставил перед фактом. Кто я такой, чтобы спорить с ним? Мне было даже приятно, что он настойчиво зовёт меня с собой, но я боялся, что такие мероприятия не для меня. Я думал, что просто останусь посреди зала один, и зачем вообще тогда мне приходить? Но спорить было не о чем. Друзей его бояться не стоило, но если Тим посмеет кинуть меня – я ему это припомню. И вот я уже стою на пороге школы. Вечером она ощущается совсем по-другому. Как будто в хорроре. Я вглядывался в тёмные коридоры – казалось, вот-вот оттуда выскочит какая-нибудь хтонь. Надеюсь, убьёт меня быстро и безболезненно. Дискотеки, оказывается, проводились прямо в актовом зале. Я поднялся на второй этаж. В коридоре мне встретились несколько знакомых лиц, но большая часть ребят были уже внутри. Я проверил телефон. “Ну ты где??” 18:01 Я опаздывал всего минуту… На пороге зала поставили настоящий фейс-контроль – Ольга Андреевна ставила маркером метки на руках, чтобы чужие ученики не проскользнули на дискотеку. Ну, правила есть правила. Не успел я войти в тёмный зал, как Тим налетел на меня и прыгнул в объятья. Я испугался. – Наконец-то! Я уж думал, ты не придёшь. – Точнее, надеялся? Я улыбнулся и получил ответную реакцию. Напряжение тут же сошло с меня, а музыка из колонок, бьющая по ушам, помогла ему раствориться в душном воздухе. Тим взял меня под руку и потащил в центр зала. В толпе я увидел ребят: Мишу, Таню и Дашу. Они весело поприветствовали меня и продолжили танцевать. Мне нужно было время, чтобы влиться. Я стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и наслаждался музыкой. У нас даже был диджей – парень из 11 класса. Он крикнул в микрофон “Погнали” и прибавил звук. Я не знал, что принесёт этот вечер, но постарался отключить мозги и ни о чём не думать. Мои мысли растворились в музыке, я стал подпевать всем известным строкам попсы, которую включали на таких дискотеках. “Здесь так красиво, я перестаю дышать…” и всё такое. Тело делало всё само. Я был практически уверен, что не умею ничего такого – но я танцевал, чёрт возьми. Друзья Тима образовали маленький круг. Это была его компания. И я внутри неё. Цветные блики диско-ламп, которые ребята-организаторы притащили с собой, красиво переливались на потолке и стенах. Всё белое светилось, словно ультрафиолетовое. Тим был в футболке и белой рубашке, накинутой сверху – он выделялся среди всех нас и просто ахуенно двигался. Я был весь в чёрном. Даша, похоже, не выдержала мой непраздничный вид, и во время танца нацепила мне на шею мишуру. Теперь я был новогодней ёлочкой. А Тим – моей гирляндой. От этой мысли я и сам прыснул. Удивительно, но мне уже было весело. Колонки пропели что-то про алкоголь. Я подумал, что диджею влетит от учителей за выбор песен, но ему, судя по всему, было до пизды. Нам – тем более. – Пойдём-ка, – крикнул мне Тим, схватив меня за руку, и потащил куда-то в угол зала, где сидел наш диджей. В углу было нечто вроде кулисы – валялся реквизит, провода и прочее. Среди всего этого были вещи учеников, сомнительные пакеты и несколько бутылок с водой. Тим подозвал меня туда. – Ты чего? – крикнул я, чтоб он услышал меня сквозь музыку. – Разогрев! – ответил Тим, подняв одну из бутылок. Я сначала не понял, как мне поможет вода, но до меня быстро дошло… – Это джин-тоник! Будешь? Тим сделал пару глотков и протянул бутылку мне. Я пожал плечами. Почему бы и нет? Пронести сюда алкоголь было, конечно, смело, но я не мораль пришёл читать. Я с тобой, Тим, в любую херню, которую ты придумаешь. – Это на твоей совести! – крикнул я ему в лицо и отпил из бутылки. Тим только улыбнулся, потом осмотрелся, убедившись, что никто из старших не видел, и скрыл следы своего маленького преступления. Мы вернулись в середину зала. Я чувствовал, как мне становится жарче, а мозг постепенно отключается. Тело двигалось в такт музыке. Я особенно заводился, когда песня была мне знакома, подпевая, мы с друзьями уходили в отрыв. Случайно повернувшись к Тиму, мы встретились взглядом. Смотря прямо на меня, он стал петь мне. А я ему. И мы от души улыбались, сам не знаю, почему. Всё вокруг действовало на меня, я был сам не свой, и мне нравилось. Вскоре мы забыли, что рядом был кто-то ещё. Было весело петь ему в лицо что-то типа “ты любишь говорить, что я тебя не люблю, что любить могут одни девчонки”. Я даже не думал, о чём кричу на весь зал, и меня распирало от эмоций. Мы отходили на ещё пару глотков, и мне хватило. Когда заиграло интро “Нон-стопа”, зал закричал во всю глотку. Толпа старшеклассников стала единой массой, орущей одни и те же слова. Тим положил руки мне на плечи, я обхватил его, и на припеве мы начали вместе прыгать в такт музыке. Что происходило со мной, нельзя описать. Я не видел никого и ничего. Только Тим, которому хорошо со мной. Я не думал, что меня так легко затянет. Всё было отлично, мы танцевали уже час, но нужна была передышка. Мы с Тимом и Мишей отошли в сторону, к стенке, и наблюдали за девчонками. Им было хорошо и без нас, Таня с Дашей оказались в центре внимания и обзавелись новыми знакомыми. Я облокотился на стену спиной и пытался отдышаться. – Неплохо, да? – крикнул мне Тим почти в ухо, – А ты идти не хотел. – Чему ты удивляешься? – громко ответил я, – У меня ничего нового. – Тебе правда нравится? Я смерил его ехидным взглядом. – Благодарности ждёшь? Он усмехнулся. Улыбочка Тима имела много смыслов. Первый из них – “я же говорил”, второй – “я рад, что нравится”. Я ничего не ответил, Тим и без того всё знал. Моей улыбки ему было достаточно, хотя я чувствовал, что он вот-вот загордится. Ну уж нет, верх надо мной он не возьмёт. Мы постояли 5 минут и отдохнули, но как только собирались снова идти в гущу зала, я услышал из колонок грустные ноты… Кажется, весь зал почувствовал этот укольчик в сердце. И об этом я не подумал. Чёртов медляк… Все трое, мы прижались обратно к стене. Судя по всему, у мужской половины зала был рефлекс на медленные песни – просто бежать и прятаться. Себя-то я мог понять, но вот остальных… Я смотрел на бедных девчонок, которые ждали этого момента всю дискотеку – кто же решится у всех на глазах пригласить их танцевать? Но наш род не из таких. Проверка на прочность началась. Я заметил, что Тим пихнул Мишу в бок, и уставился на них двоих. – Ну ты чё, так и будешь стоять? – сказал ему Тим. – Чувак, да ты смеёшься? Она меня нахуй пошлёт, – ответил Ходченков. – Не пошлёт. Иди давай. Ты мужик или кто? Тим слегка толкнул Мишу в зал. Я понял, что Ходченков хотел пригласить Таню. Он всё ещё не мог признаться ей в чувствах, а она, дура, ничего не замечала. Впрочем, чем мы лучше? Я взглянул на Тима, но тут же отвернулся. У нас не всё так легко, дело не в смелости. Мы просто не можем. Нельзя, и всё. Наверное, это облегчало нам ситуацию, ведь мы не раздумывали: пригласить или нет? Тут только один вариант. Так что я молча прижался обратно к стенке и стал смотреть в зал. Как назло, Тим встал поближе и сказал мне на ухо: – А ты? Никого пригласить не хочешь? Я не понимал, серьёзно он или издевается. Не на себя же он намекает. Может, и хочу, но тут, блять, на минуточку почти сотня людей. Не поймут. Я решил, что Тим просто подъебал меня из-за Даши, которая пока оставалась одна и осторожно поглядывала на меня. Но что с того? Неужели он не понимает, что говорит… – Мне и тут хорошо, – ответил я, сложив руки на груди. Тим быстро отстал. Дурацкая песня действовала мне на нервы. Она была медленная и грустная. Я не хотел вслушиваться в текст, сомневался, что там может быть глубокий смысл. И всё же… “Если я один, даже если кто-то рядом – я хочу обратно к тебе” – о да, кажется, это про меня. От былой весёлости не осталось ничего. Я осторожно взглянул на Тима. Он тоже стал серьёзным, смотрел на танцующие парочки. Мокроватые волосы красиво вились на его лбу. Музыка была громкой, но я всё равно будто слышал его быстрое сердцебиение. Мы стояли рядом, я мог лишь гадать, о чём он думает. Снова это чувство, как тогда, в моей комнате. Это было невыносимо. Я тоже хотел притянуть его к себе и качаться под эту дурацкую сопливую песню в тёмном зале. Но я не мог. И тут до меня дошло. Я провёл не одну ночь, обдумывая слова Тима, но после того дня он вёл себя как ни в чём не бывало, и я решил, что ошибся. Но что если… – Я отойду, – сказал я ему на ухо и рванул к выходу из зала. Подальше отсюда. Хотя бы отдышаться, прийти в себя. Медляк кончится и снова станет весело. Я шёл к мужскому туалету, в надежде, что сейчас там никого нет. Свет горел неярко. К моему облегчению, в туалете было пусто. Я уселся на пол, прижавшись к холодной плитке, и обтёр лицо руками. Сам не знаю, как до этого дошло. Звуки музыки доносились и сюда, приглушённо, не действуя на нервы. Я старался прийти в себя. Как мне надоели все эти загадки, мне уже больно думать, чёрт возьми… В коридоре я услышал чьи-то шаги и напрягся. Если кто-то войдёт, то вряд ли удивится – может, я просто перебрал, поэтому зависаю тут на полу. Впрочем, придумывать отговорку не пришлось – в комнату вошёл Тим. – Эй, всё нормально? – он закрыл дверь за спиной и подошёл ко мне, – От Дашки бегаешь? – Ага, очень смешно, – буркнул я. Ещё улыбается. Вообще-то, мне плохо, если никто не заметил. – Не переживай, её пригласил один красавчик из одиннадцатого. Ты в пролёте. Я лишь усмехнулся. Мои поздравления Даше, только вот мне плевать на её личную жизнь. Она сейчас меньшая из моих проблем. Тим стоял надо мной, будто ждал чего-то. Кажется, мы думали об одном, но оба считали это ненормальным. В любом случае, я понимал, что песня заканчивается. Пусть шанс был упущен, я был рад. Пару секунд висела тишина, я ждал начала какой-нибудь оживлённой песни, но диджей взял и включил ещё один медляк… Я закрыл глаза. Это что, бесконечная пытка? Я чувствовал, это всё из-за тех парочек в зале, которые не хотели расцепляться. Стояли, вжимались друг в друга. Да, ловите свой счастливый момент, конечно. Признаю, я сильно им завидовал, но я простил бы, если б вся эта хуйня не затянулась, и… Перед моим взглядом вдруг появилась рука. Я поднял глаза и не поверил им. Тим протягивал мне свою ладонь. До меня, наконец, дошло, что он просто хочет помочь мне встать на ноги… Я взял его за руку, Тим ловко поднял меня, но когда я хотел отпустить его, он лишь крепче сжал мою ладонь. Смутившись, я взглянул на него, и Тим хитро улыбнулся. – Потанцуем? Я понял, что он не шутит. Его уверенный взгляд не принимал отказов. Я был готов утонуть в его глазах, ожидающих моего ответа. Нельзя было ничего говорить, разрывать то, что завязалось между нами. Я сделал шаг ближе. Тим осторожно обхватил моё тело, прижав к себе за талию. Его прикосновения были такими мягкими, я доверял его рукам и разрешил бы им оказаться, где угодно, но он не хотел напугать меня. Я забросил руки на его плечи. Зрительный контакт было трудно держать, находясь так близко, и я положил подбородок ему на правое плечо. Носом уткнулся в шею, вдыхая его запах, и по моему телу пробежали мурашки. Тим прижался ко мне, касаясь головой моих волос. Я чувствовал его сердцебиение. Меня распирало изнутри, но я пытался держать себя в руках, как бы ни хотелось отдаться моменту по полной. Я не верил во всё это. Он сам пригласил меня и теперь так крепко держал, словно мы бы остались здесь на целые часы вперёд и не отпускали друг друга. Мы просто покачивались из стороны в сторону под эту красивую музыку, я слышал прерывистое дыхание Тима и буквально чувствовал его мягкую улыбку. И я был… счастлив. Я стал вслушиваться в текст песни, вспомнил про первый снег, тот самый вечер – как мы стояли на крыше, под ночными снежинками, только вдвоём. Как сейчас. Падают хлопья – и с ними мы. Медленно тают, как наш поцелуй, Медленно тают все наши мечты. Да уж, всё это растает вместе со снегом. Мне было хорошо и в то же время невыносимо грустно, потому что через минуту песня закончится, и мне придётся его отпустить. Теперь я был уверен, что прав – Тим что-то чувствует ко мне, но ничего не получится. Мы танцуем в чёртовом школьном туалете, боимся сказать друг другу то, что у нас на душе… А потом вернёмся в зал и будем делать вид, что ничего не было. Что мы просто друзья. Я сильнее прижался к Тиму и с замиранием сердца ждал конца песни. Его руки поползли по моей спине вверх, и мне пришлось задержать дыхание. Но было поздно. Я больше не мог сдерживаться, чёрт, да как я мог оставаться спокойным?! Плевать. Мне даже не было стыдно, когда я понял, что Тим чувствует моё напряжение между ног… Он осторожно повернул голову ко мне и улыбнулся. Пожалуй, он был приятно удивлён, но смотреть ему в глаза мне не хотелось. Я просто сжал губы и прошептал: – Молчи… – Ладно, – ответил он, но всё равно сказал, – Вообще-то, я польщён. Вот так любовь сменяется ненавистью. Теперь-то мне было ой как не по себе. Песня как назло закончилась. Ещё пару секунд мы стояли в обнимку. Я отстранился первый, мои руки нехотя сползли с его плеч по телу. Вот и всё. Как мне не хотелось отпускать этот момент. Я знал, что запомню его на всю жизнь. Ну ещё бы… Тим серьёзно смотрел на меня, так что я опустил глаза вниз, напоминая про свою вставшую проблему. Он понял, что возбуждать меня ещё сильнее нельзя, я должен успокоиться. Но Тиму тоже было трудно вот так уйти. Я прижался к стене, задрав голову. – Ну, и что нам со всем этим делать? – серьёзно сказал я. – Ты про вот это? – съязвил Тим, обводя мой пах пальцем по воздуху. Я скорчил “довольную” улыбочку. – Я про нас, Тим. – Я не знаю, в том-то и дело, – покачал головой он, немного задумавшись, – Давай не будем об этом сейчас. От него так и несло легкомысленностью. Я отвернулся, стараясь привести дыхание в норму. Это был не просто танец. Пусть говорит, что хочет, но Тим выдал себя с потрохами. Я же не дурак. Всегда думал, что если узнаю о взаимности своих чувств, то буду ликовать и благодарить небеса, но этого не происходило. Потому что это, блять, только усложняло задачу. Одно дело – тайные чувства, которые я скрывал от всех. Другое – чувства, которые вообще не должны были существовать. Тим смотрел на меня так, будто я был готов к этому, будто я знаю, что делать. Но я никогда не думал, что мы всерьёз с этим столкнёмся. Мой усталый, похмельный взгляд поднялся на него, говоря, что у нас нет шансов. Может, он успеет затолкать свои чувства обратно, пока не поздно… – Иди, – произнёс я, – Скоро вернусь. Мне нужно было прийти в себя. В таком виде заявиться в зал с ним бок-о-бок я, разумеется, не мог. Правда и возвращаться уже не слишком хотелось. Поджав губы, Тим кивнул мне и вышел. Я остался один. Какой же прекрасный вечер… И это даже не ложь. Может, поэтому мне было так больно от пустоты, образовавшейся внутри, когда всё кончилось. Я закрыл глаза и выдохнул воздух из лёгких. Что ж, может моя жизнь и шла ко дну, но Тим сумел зажечь в ней ещё один маленький фонарик. Чёрт побери, я правда ему нравлюсь…