Сам себе враг

Термометр уже неделю “радовал” двадцатью градусами ниже нуля. Будь у меня выбор, я бы не выходил из дома. Школа вынуждала делать самые неприятные вещи… Это ещё ничего – Тим всю неделю не оставлял попыток вытащить меня на улицу. Я отнекивался, прикрываясь делами и домашкой, да и с его компанией тусоваться не очень-то хотелось. Но сегодня он победил – пообещал, что пойдём гулять вдвоём и будем греться по подъездам. Какая романтика… В шапке я был смешной. Ощущение, что я спёр её у пятиклассника и натянул себе на голову. Ну, я и без шапки не красавец, так что мне стало в общем-то всё равно. Слишком долго я себя разглядывал, Тим уже наверняка ждал меня у подъезда. Когда он приехал, жить стало прямо-таки веселее. Виделись мы только в школе, но зато у меня снова было желание туда приходить. Про тот телефонный разговор мы оба будто забыли, но стоило увидеть друг друга на вокзале… В нём точно что-то изменилось. Он не просто отдалился от меня – наоборот, пытался проводить больше времени вместе на переменах, всё так же смеялся во всю, но будто закрылся от меня. Мы почти не говорили о жизни, я так и не узнал, как прошли две недели соревнований и что говорят об этом его родители – похвалили или даже теперь свели всё к провалу? Сам я как-то отвык спрашивать, да и повода не было. Не хотелось портить ему настроение. И всё же, это не давало мне покоя. Я вылетел из подъезда и чуть не сшиб Тима на пути. – Блять… – Ой… И тебе привет. Он усмехнулся и, не успев отдалиться, прижал меня к себе, схватив за шиворот. Я не сразу опомнился. Когда это мы стали любителями обнимашек? На вокзале он так же встретил меня, но я спустил это на долгую разлуку. Впрочем, куртки на нас были толстые, и я почти ничего не почувствовал. – Прикольная у тебя шапка, – сказал он почти серьёзно. – Ну у тебя и вкус… Тим улыбнулся, а я после его слов перестал думать о дурацкой шапке. Мы двинулись через двор к арке, которая выведет нас на длинную улицу до центра. Никогда не знаешь, куда придёшь, петляя по захолостному городку. У жителей глубинки нет цели – только путь. В декабре темнело быстро, шум машинных колёс заглушал снег на дорогах и оттого вокруг было тихо. Пока Тим увлечённо рассказывал мне, как вчера потерял где-то свои почти новые кроссовки – те самые, что получил на дэ рэ – я, задрав голову, смотрел, как снежинки кружат в свете фонаря. – …вот, и они короче, оказывается, всё это время в падике с парнями тусовались, прикинь? – Кто? Кроссовки? – в недоумении спросил я. – Какие кроссовки? Я тебе про девчонок из Саниной команды говорю. Ты меня слушаешь?.. – Да, да… Просто снег красиво летит. Отвлёкся. Тим вдруг остановился и тоже задрал голову. Я думал, он будет меня отчитывать, ведь я и правда слегка запутался в его истории, но он молча разглядывал снег рядом со мной. Глядя наверх, невозможно было сдержать улыбку. Он наклонил голову на меня, и от этого искрящегося взгляда у меня сжались внутренности. Это было даже приятно, но я уже не знал, чего от него ждать, и сердце замирало на каждой неловкой паузе. – Ну так, что там дальше? – сказал я, желая поскорее продолжить разговор. – В общем, девчонки у нас в области классные, вот, что я хочу сказать. За любой движ, но приличные даже. Хочешь, познакомлю? – Очень смешно. – Не, ну, парни тоже ничё такие, – Тим залился смехом, беззлобным конечно, так что я тоже не смог сдержаться, – Но с ними знакомить не буду. И не проси. – А что, ревновать будешь? – ляпнул я, и смех вдруг прекратился. Но Тим быстро вышел из ситуации. – А может буду, – усмехнулся он, – Ты у меня такой один. – Ага, я что, твоя собственность? – хихикнул я, – Ну, дожили. Пообщаться уже ни с кем нельзя. – Уобщался он. Отбоя от поклонников нет, я смотрю. Скажи спасибо, что я вообще тебя из дома вытащил! – За что благодарить-то? Холодно, скользко, ещё какой-то мальчик странный привязался, про кроссовки свои без конца пиздит. – Эй, ты ахуел? – сквозь смех возразил Тим. – Отстань от меня, странный мальчик. Я тебя не знаю. Я ускорил шаг, Тим быстро обогнал меня, схватив за рукав, и мы продолжили в шутку препираться. Не знаю, что думали прохожие – честно говоря, мне было всё равно. Давно я так беззаботно не улыбался. От смеха холодело горло, хотя разогретая от эмоций кровь не давала замёрзнуть. Я шёл впереди, Тим немного отстал, и я специально не оборачивался. – Ну всё, держись, – крикнул он мне в спину. Когда я обернулся, мне в плечо прилетел снежок. Чего-чего, а этого я не ожидал. Пару секунд мне понадобилось, чтобы прийти в себя, и через миг я уже набирал кучку снега в свои руки. – Ой, зря ты это затеял, Денисов, зря… Я бросил в него снежный шарик, который тут же разлетелся от удара о его куртку. Не медля ни секунды, я стал собирать новый, пока он атаковал мою руку сбоку. – Сдавайся, Исаков, у тебя ни шанса против меня! – Посмотрим! Я видел в его глазах огонь и ощутил неведомый азарт. И вот я снова пятилетний мальчуган, что играет в снежки с дворовыми ребятами. Кто знает, может, Тим и тогда был среди них. Битва не на жизнь, а на смерть. Тим бросал снежки довольно сильно, и удары слегка пробивали даже толстую куртку, но от этого желание мести становилось только сильнее. – Получай! От моего снежка Тим ловко закрылся капюшоном куртки. Мне тоже стоило подумать об этом, но я быстрее кинулся собирать новый снежок, как вдруг почувствовал удар, а затем разъедающий холодок в области шеи. Снег попал мне за шиворот, и я съёжился. Эти парализующие импульсы холода я помнил с детства… – Бля, я за шиворот угодил?! Тим подбежал ко мне, сначала с испугом стал доставать остатки снега из-под моей куртки, а потом мы опять залились смехом. – Сук… Как же мерзко, – я ёжился от каждого касания льдинок моей кожи. – Блин, прости, промазал слегка. – Ой, ладно, чё не радуешься? – усмехнулся я. – Вообще-то, ты прав. Я победил. – Победил, победил, только убери это с меня уже. Пришлось снять куртку, чтобы вытряхнуть оттуда весь снег. Я чуть не задубел. Игра разогрела нас, так что вылезать из пуховика было вдвойне неприятно. – Давай-ка двинем к тебе, согреешься, – предложил Тим. Я был только за. Хватит снега на сегодня. Мы не успели уйти далеко, так что оказались возле дома через несколько минут. Я настоял, чтобы Тим пошёл со мной. Не хотелось вот так прощаться, да и сам он хотел помочь мне. Пришлось сделать вид, что сам я, конечно, не справлюсь. Мы прошли за скрипучую дверь под пиканье домофона, вбежали на второй этаж, звук наших шагов пробудил все подъездные лампочки, а я шурудил в карманах в поисках ключей. К счастью, я их не потерял – этого не хватало. Как только мы зашли, я снял ботинки с прилипшим на них снегом и сразу юркнул в свою комнату. Тим вбежал за мной и тут же принялся стаскивать с меня куртку. Я чувствовал, что у меня мокрая от снега спина, а тепло куртки превращало меня в грёбанную баню. Без лишних вопросов я стоял смирно, позволяя Тиму снимать с меня одежду, хотя ему стоило остановиться на куртке, но мой свитер буквально выглядел мокрым, так что он без задней мысли стащил и его. Дверь справа от меня скрипнула, и я увидел Соню с высоченно поднятыми бровями... Наверное, Тим не закрыл её за собой. На мгновение мы трое просто замерли на месте. – Это не то, что ты подумала, – улыбнулся я, видимо разочаровав сестру. Соня отвернулась, сделав вид, будто она вообще не хочет знать, что здесь происходит, и она просто проходила мимо. Но даже когда она вышла, я ещё долго видел этот шокированный взгляд, в котором читалось так много вопросов и так мало ответов. Прошло несколько секунд, пока мы с Тимом смотрели то на дверь, то друг на друга, и следом мы во всю разразились ржачем. – По-моему, у твоей сестры травма, – проговорил Тим сквозь смех. – Ничего, переживёт… – Представляю эту картину… Ой, не могу… Вскоре мы успокоились, я разделался со своей одеждой, Тим снял куртку и уселся на мою кровать. – Чай будешь? – спросил я, пока неловкая пауза опять не возникла между нами. – Можно. – Сонь! Поставь чайник! – крикнул я сестре, которая как раз направлялась на кухню, не без происшествий, как оказалось. – Ещё чё?! – послышалось через щёлочку двери. Я закатил глаза, покачав головой, и Тим поддержал меня улыбкой. Кажется, он и сам начал привыкать к поведению моей сожительницы. Правда, после этого я всё же услышал, как зашумел чайник и на душе стало легче. Не всё потеряно. – Спасибо! – снизошёл я и решил подать сестре пример уважительного семейного общения. Или мне просто не хотелось быть мудаком в глазах Тима. Он плохо на меня влияет… После этого я плотно закрыл дверь по привычке, не подумав, что от этого нам двоим станет ещё дискомфортнее. Точнее, не то чтобы мне было некомфортно наедине с ним – просто замкнутое пространство давило, обязывало разговаривать о чём-нибудь и при этом не выйти случайно на неудобную тему, ведь бежать будет некуда. Я понял, что многое хотел бы обсудить, но не знал, с чего начать. Какое-то время я простоял у двери, сжав металлическую ручку пальцами. Здесь, в слепой зоне, было безопасно. До тех пор, пока Тим не повернулся и не посмотрел на меня вопросительно. Я отошёл и встал перед ним, оперевшись на стол, ожидая, что он сам что-нибудь предложит. Лучше бы я действовал первым… – Нет, правда, о чём она могла подумать? – вдруг спросил Тим с ухмылкой. – Ну, знаешь… Подростковые фантазии, мало ли что. Он опустил глаза, не изменившись в лице. Глядя на Тима, я понял, что мы думаем об одном и том же. И я замер, стараясь даже не дышать. Могло ли такое быть на самом деле? Он врывается в мою комнату, стаскивает с меня всю одежду, даже не подумав закрыть дверь… Да, всё это выглядит ой как неоднозначно. Но так натурально, что и представлять не надо. А я смотрел на Тима и думал – чёрт возьми, всего один шаг и всё так и будет. Просто встань, подойди и сделай это. Как пять минут назад. Ну, давай, разве тебе не хочется? Когда Тим поднял глаза, я не сразу заметил, как дико и прямо я на него смотрел. Пальцы побелели, сжимая столешницу на спиной. Не знаю, сколько мы пялились друг на друга, выжидая, кто первый нападёт. Но, наконец заметив это, я очнулся и резко отвернулся – ещё немного, и я бы не выдержал. Тим молча смотрел на меня с возникшим любопытством – будто он и сам понимал, о чём я думаю, и ему было интересно, что я сделаю дальше. Когда чайник на кухне перестал шуметь, молчание стало ещё невыносимее. – Вскипел, – сказал Тим, отвернувшись к двери. Что это было? Разочарование? Или просто констатация факта? Чего он ждал от меня? Я сложил руки на груди, глядя на Тима, и мои брови сдвинулись. Он выглядел так, словно поставил меня перед выбором: ну что, Антош, чайник или я? Кого ты, блять, выберешь? Мы же не можем просто пойти пить чай после того, что было… А что, собственно, было? Я окончательно запутался и больше всего боялся, что всё выдумываю. Оставалось одно – спросить напрямую. – Слушай, – начал я, – Хотел спросить. У тебя… Ну… Всё нормально? – В смысле? – приподнял бровь он. Я двумя шагами пересёк комнату и сел рядом с ним на кровати. Мне нужно было хорошо видеть его лицо – на случай, если ответы на вопросы придётся считывать оттуда. – Ну… Ты будто… Может, мне кажется… – Я всё никак не мог подобрать слов, – В общем, если у тебя какая-то проблема, то ты можешь мне рассказать. Придумаем что-нибудь. Это и правда было так. Я хотел помочь, что бы это ни было. Тим немного помолчал, а потом вдруг улыбнулся и сказал: – Вряд ли. – Почему? Я заглянул в его глаза. Тим улыбался, но во взгляде была только знакомая мне безысходность. – Ты сам это знаешь. – Я? Знаю что? – Я смотрел на Тима, но он молчал, предлагая мне догадываться самому, – Ты немного изменился, и я просто надеялся, что это не связано со мной. Но ты будто закрываешься. Я не понимаю… – Ничего, – сказал он, после того как его взгляд протанцевал по всему моему лицу, – Ты умный, Антош. Ты поймёшь. После этого он улыбнулся и встал, быстро направившись к выходу. Я оставался в замешательстве. Нет – я оставался в ахуе. Что всё это значит? Конечно, до меня потихоньку доходило, но он и правда хочет взять и свалить после этого? – А как же чай?.. Я приковылял в прихожую, но Тим уже успел обмундироваться и просто не оставил мне выбора. – Выпьешь за двоих? Эта тёплая улыбка прожигала брешь в моей груди. Столько всего я ещё должен был спросить, но он снова ускользал от меня. Мне пришлось его отпустить, но я чувствовал, ночью будет не до сна. Мне слишком нужны были ответы.