Особенности помывки в Тросках

      Глядя на полыхающий Семин, Индржих испытывал спорные чувства, чего сам до конца не осознавал. С одной стороны, молодой Ольждрих связался с разбойниками, загубившими их отряд, но за молодого паныча своими жизнями должны были ответить и невинные люди: Агнешка, пан Семин, Коряга, да и весь остальной крепостной люд. А с другой стороны – задачей пана Птачека было посодействовать заключению союза между Отто фон Берговым и панами из Липы, и для этого, стало быть, надо было занять сторону Гашека. Выходит он, Индржих, помешал своему пану выполнить их непосредственную задачу.       Оруженосец искоса поглядел на Птачека. Тот невидяще смотрел на пламя, и пусть лицо его освещал огонь, Индро ничего не мог на нём прочесть.       Индржих знал жизнелюбивую натуру своего пана, знал, что тому были чужды кровожадность и жестокость, поэтому был уверен, что встань перед Яном Птачеком опять тяжёлый выбор – чудовищная расправа над невинными или отпор обезумевшему десятнику - он бы не поменял решения. Но и не ему, телохранителю и советнику (а также сыну кузнеца), объяснять Бергову, куда делась значительная часть его гарнизона. Индржих осторожно тронул паныча за локоть: -Мы всё правильно сделали, Ян. Тот слегка вздрогнул, вырываясь из своей задумчивости: - Да уж, Индро, ну и кашу мы заварили, конечно.  Поехали, что ли. – И он развернул лошадь в сторону Тросок.       Дорога проходила в молчании, и это не давало покоя. Индржих привык, что его пан в хорошем ли, в скверном ли расположения духа, любил разливаться мыслью по древу, вечные разглагольствования были маркером его душевного равновесия. Сейчас же Ян молчал, причем молчал задумчиво. Индро хотел бы знать, какие мысли одолевают его пана, да не знал, как подступиться. - Кошмарное дело, эти пожары. В момент, когда Индро подумал, что фраза ни к селу, ни к городу, и он всё испортил, Ян ответил: - Это точно. Мне кажется, что я весь провонял горелым, - он оттянул красный воротник, понюхал и скривился, - и вообще провонял: и горелым, и кровищей, и потом, причем не своим. Он отпустил воротник и снова вцепился в поводья. -Завтра с утра на доклад к Бергову, а я воняю, как деревенщина. - В чём же беда, попросите прислугу вам нагреть воды, да побаньтесь. - Ах, Индро, в Тросках ужасно ленивая челядь, если мне натаскают воды хотя бы до полудня, уже будет счастье. И уж, конечно, ни одна скотина не пошевелится, чтобы сделать это сейчас. - Так ночь на дворе, пан, даже прислуга спать хочет.       Оруженосцу было бы в радость, если бы Птачек сейчас разразился пространным монологом, суть которого состояла в бесконечных жалобах на челядь и на него самого в том числе, но тот лишь рассеянно кивнул и снова замолчал. До конца пути Индржих ещё пару раз пытался завести разговор, но Ян отвечал невпопад и замолкал.       Индржих видел, что все их злоключения в окрестностях Тросковице что-то надломили в Яне. Не сломали, не испортили, а только надорвали, и из-за этого в паныче начали происходить какие-то перемены. И ни сам Ян, ни Индро пока не понимали, в лучшую или худшую сторону эти перемены. Хотелось бы оруженосцу на этом новом пути поддержать своего господина, но он не понимал, что этот путь Ян Птачек должен пройти один.       Спешившись у конюшни и передав поводья сонному конюху, спутники направились во внутренний двор. Внезапно Индржиху пришла в голову в высшей степени дерзкая мысль, и он дёрнул пана за рукав, утягивая за собой в темноту под лестницей, ведущей в Старицу. - Индро, ты совсем….       Последний совсем уж непочтительно шикнул на паныча и заставил плотнее прижаться к стене. Рядом пробряцали доспехи стражника. Дождавшись, когда шум отдалится достаточно, он бесшумно скользнул к небольшой двери, увлекая Яна за собой. -Стой рядом и не шуми. Индро склонился над замком, и в его пальцах блеснула отмычка. -Ты что, замок ломаешь? – в шепоте Яна смешали возмущение и плохо скрываемый восторг. -Да ничего я не ломаю, - Индро старался не отвлекаться на чужой шепот и подбородок, ткнувшийся ему прямо в ухо. В этот момент механизм тихонько щелкнул, и дверь отворилась. Прежде, чем Ян успел что-то понять, его затолкали в помещение, пахнущее мылом и тёпой водой. Индржих бесшумно прикрыл дверь и закрыл её изнутри. -Ты меня в купальню что ли затащил?       Запаленный светоч выхватил из полумрака лохани, лавочки, составленные в углах шайки и ковши. Пока Ян осматривался в новом для себя месте, Индржих осмотрел лохани. Сама ближняя оказалась наполнена водой. Индро довольно цокнул: если лохань с чистой водой оставалась неоприходованной, то купальщицы просто оставляли ее на следующий день, добавляя кипяток перед первым посетителем. Вода в лохани была чуть теплая, но рядом, на ещё не остывшей печи стояло три ведра с кипятком, этого вполне должно было хватить, чтобы температура стала приятной. Бочка с холодной водой в углу была полной наполовину. - Что ж, раздевайся, я пока воду приготовлю.       Индро скинул куртку на деревянную скамеечку и стал закатывать рукава рубахи. Потом посмотрел на Яна, который даже не пошевелился, а просто стоял и со скепсисом оглядывал всё вокруг. - Тебе помочь раздеться? - Индро, это купальня для челяди, ты серьёзно хочешь, чтобы я тут обретался? - Но... - такого расклада Индржих совсем не ожидал, в его воображении распаренный и довольный водными процедурами Ян удалялся в свои покои спать сном праведника, - но ты же хотел выкупаться перед сном. - Конечно хотел, но не в этом же клоповнике, Господь всемогущий, Индро, да в этой бадье сегодня вся местная солдатня задницы перекупала. - Послушай, Ян, - Индро доверительно поднял ладони вверх, - мыльщицы после каждого гостя тщательно скоблят лоханки с щелоком и всегда стелют свежие простыни, ты посмотри, какие они белые, - он похлопал по простыням, которыми была завешена бадья, они и в самом деле выглядели свежими, - а ежели ты переживаешь, что тебе не по статусу это место, так никто и в жисть не узнает, что ты тут рассиживался, - видя, что на лице Яна проскользнуло сомнение, Индро поднажал: -Зато представь, как приятно будет улечься спать чистым, да ещё и в свежее белье, которое тебе только сегодня постелили. -Хм, - паныч задумчиво подёргал пуговицу на пурпуэне, - ну ладно, Индро, не столько из-за этого, сколько из-за того, что ты тут так расстарался, и теперь сто лет мне будешь ныть если я откажусь. Так уж и быть, окунусь немного. -Так тебе помочь раздеться? -Благодарствую, справлюсь сам, - последнее слово прозвучало невнятно, Ян стянул капюшон и стал расстегивать пурпуэн. Индро удовлетворенно хмыкнул, отвернулся и начал выливать горячую воду в бадью. Получилось очень даже достойно: - Залазьте, пан. Воздух в купальне успел немного остыть, поэтому обнаженный Ян поёживался. Поставив одну ногу в бадью, он довольно засопел: -Вода, конечно, еле теплая, - он залез полностью и откинулся на спину, - если я завтра проснусь с сыпью, велю тебя в колодки заковать.       Индро вытащил из стопки на полке чистую простынь, скатал её в валик и подложил Яну под шею, тот сразу же устроился поудобнее и прикрыл глаза. - Горячая вода – вот рецепт от всех печалей, - пока пан отмокал в бадье, довольно покряхтывая и выдавая сентенции, Индржих разделся сам и отошел в угол к бочке с водой. Встав рядом с желобом, куда мыльщицы сливали использованную воду, оруженосец стал аккуратно поливать себя из ковшика. Мыться холодной водой удовольствие сомнительное, но в тяжелые времена приходилось и в ручьях омываться, а там вода постуденее будет. Ян тем временем критически осматривал свои руки: -Индро, глянь, нет там где мыла? Плошка с мылом и горка чистых льняных отрезков нашлись рядом с печкой. Намылив две тряпицы, Индро одну отдал Яну, второй начал растираться сам. В холодной воде мыло расходилось неохотно. - Знаешь, удивительно, я должен бы злиться, что не выпотрошил этого молодого Семина хотя бы за связь с разбойниками, которые убили моих людей, но я не злюсь, - Ян повертел намыленную тряпицу и стал аккуратно натирать шею и грудь, - Я скорее жалею этих бедных людей, которые сегодня лишились своего дома, своих мест. А должен бы о своих думать. – Он зачерпнул воды и опустил лицо в ладони.       У Индро от этого жеста немного защемило в груди. Смыв с себя остатки мыла и обмотавшись полотенцем, он подошёл к пану. -Слушай, ты поступил как благородный дворянин: вступился за невинных, обнажил свой меч против напавшего. Что же ещё ты должен думать. Он зачерпнул из плошки ещё немного мыла и растер между ладоней: - Я сейчас тебе одну штуку покажу, все лишние мысли выдувает, - он аккуратно обхватил пана за голову и заставил снова уложить её на валик. Потом он запустил пальцы во влажные панские волосы и начал массировать кожу головы. -Лучше прикрой глаза, не то мыло попасть может. Движения очень простые – сначала словно пальцами круги рисуешь, потом – елочку, от макушки до самой шеи и обратно, - Индро их выучил у Маньки из желеевских купален. -Что ты там опять удумал, гвоздарь ты этакий, - сначала Ян недоверчиво нахмурился, но по мере того, как грубые мозолистые пальцы поднимались от шеи к ушам, недовольная морщинка меж бровей расправилась, а когда они легли на шею и начали её разминать, паныч довольно замычал. -Знаешь, если бы у тебя пальцы ещё были понежнее, а то будто подкову гнешь. Ян слукавил, хоть он и был ярым ценителем нежных и быстрых женских ручек, но сейчас сильные и грубые касания были как нельзя кстати, из мышц уходило напряжение, голова от них становилась легче. А Индржих глядел сверху вниз на своего пана и понимал, что происходит нечто странное. Панские волосы оказались очень приятные на ощупь: мягкие, шелковистые, ощущать их в своих руках было необычно, оруженосцу пришло в голову, что их должны перебирать и прочесывать не его огрубевшие пальцы, а только холеная женская рука. Когда же он опустил руки на шею, стало ещё хуже. Распаренная кожа дышала жаром, под внешней мягкостью ощущались крепкие мышцы, такую плоть хотелось не только мять, но и гладить, ласкать её кончиками пальцев, а потом эти пальцы целовать. Когда Индро нажал на какую-то ему неведомую точку, Ян удовлетворенно застонал. Лоб       Индро покрылся испариной, зачем-то он бросил взгляд на губы пана, приоткрытые, покрасневшие, и вознес хвалу Богу, что попросил Яна закрыть глаза. Самое ужасное - он начал чувствовать, как собственное тело начало постыдно предавать хозяина, приподнимая ткань на бедрах на уровне промежности. -Индро, разомни-ка мне и плечи, коли взялся, - голос Яна прозвучал немного хрипло, но Индро не обратил на это внимания. Ему хотелось немедленно прекратить, но одновременно ему хотелось и продолжать. Пан Ян был статный и пригожий мужчина, это был факт известный, но всё же он был мужчина, как и сам Индро, от этих мыслей у оруженосца начала кружиться голова. А ещё от крепких панских плеч. Он никогда их так не касался и вообще, он никогда не находился так близко к Яну, да еще и в такой обстановке.       Но, кажется, Яну нравилось, кажется, пан был доволен и даже прекратил расстраиваться. Индржих начал опускать руки ниже к спине, хоть об этом его и не просили. Однако и не приказывали прекратить. Руки Индржиха погрузились в воду, разминая и оглаживая чужие мускулы. Он был вынужден прислониться к Яну еще ближе, и случайно бросил взгляд вниз, где из воды выглядывали согнутые панские колени. В этот момент Индро забыл, как дышать, потому что в неверном свете чадящего светильника было видно, что тело Яна тоже начало его предавать. Сам не зная, зачем, он прикоснулся пальцами к бокам, и, как будто что-то почувствовав, Ян свел колени вместе и немного наклонился вперед: - Всё, хватит, устал сидеть, - он окунул голову в воду, смывая остатки мыла и протянул руку – подай полотенце, будь добр. Не дожидаясь, пока пан обратит на него взор, Индро сунул в протянутую руку полотенце и отшатнулся в свой угол. Схватив в руки шайку с холодной водой, он вылил ее на себя, а потом снова набрал и вылил уже на живот, молясь, чтобы холодное окатывание помогло плоти успокоиться. Он не видел, как его пан еще некоторое время находился в воде, стараясь дышать поровнее, а когда вылезал из воды, старался не повернуться к оруженосцу передом. Одевались они в неловком молчании. Перед тем, как выйти, Индро покопался в кошеле и положил на печку горку медяков. Ян, увидев это, добавил от себя серебряный грош. - Что ж, в чистую постель с чистыми мыслями. И телом. – Ян натянуто хохотнул. Уже меньше таясь, они выскользнули из купальни и теперь стояли практически рядом с конурой Индро. – Честно говоря, не нравятся мне мои покои, кажется, мне выделили самые дальние и тесные, или они тут все такие. - Пан, - голос оруженосца звучал так, будто ничего отчаяннее он в жизни ничего не говорил, - пан, если хочешь, идём ко мне? Двор освещался несколькими факелами, и в их ненадежном свете Индржих увидел, что глаза Яна округлились. От дерзости слуги? Или от того, что он угадал? Индро почувствовал безотчетный страх. - Можем партийку в кости сыграть, у меня есть неплохое вино, не мадьярское, но тоже очень достойное… Ян внезапно сник, как будто из него выпустили весь воздух, и совсем незнакомым голосом сказал: - Не говори ерунды, Индро, конечно, я пойду к себе, у тебя небось и стула второго не найдется, - потом он почему-то виновато улыбнулся и протянул Индро руку, - но спасибо тебе. И за купание, и за предложение. Спокойной ночи, друг. Ян исчез в зёве Девицы, а Индро на негнущихся ногах зашел в свою комнатку, бросился на кровать и закрыл лицо руками. Его щеки полыхали от стыда и собственной глупости. Куда и зачем он звал Яна?! Какие кости?! Какое неплохое вино, Ян даже в голодный год к такому не притронется. А главное, для чего Индро в самом деле звал своего пана к себе? Ян не девушка, и вообще он дворянин, если бы оруженосец вздумал распускать руки, то болтаться ему на шибенице, которую он сам же любезно помог починить. Но даже сквозь стыд и противоречия он не мог изгнать из памяти эти губы, это лицо, заставить пальцы забыть это тело. Стыдясь и ненавидя себя, он развязал пояс, обхватил себя и наконец завершил начатое в купальне.