Belle

— Сюда иди, pourriture! Стоило Сатору отпереть дверь своей комнаты в общежитии, как ухо сразу пронзила боль от сильного щипка — Гето схватил его и потащил вглубь комнаты. — Что это?! — Сугуру указал на распахнутый экран ноутбука на столе. — Вообще-то, я хотел поцелуй при встрече… Я, между прочим, твой парень! — Сатору, растерянно потирая раскрасневшееся ухо, начал читать документ, который так настойчиво показывал ему Гето. «Предварительный список ролей, утвержденных на итоговый проект по курсу ‘Актерское мастерство’» — гласил заголовок, и Годжо сразу понял, в чем причина негодования Сугуру. — Ах, ты про это, — рассмеялся он. — Уже видел? — Скажи честно, ты постарался? — Гето еще сильнее нахмурился. — Может быть, — Сатору загадочно отвел глаза, едва сдерживая заливистый смех. Дело было в том, что для сдачи финального зачета по дисциплине ‘Актерское мастерство’, третьекурсникам эстрадно-джазового отделения Токийского Университета Искусств требовалось поставить целый мюзикл, разбившись на группы. И вот, спустя две недели ожесточенных дебатов студентов на парах (и после них), наконец были готовы списки с утвержденными составами, ролями, а также распределение произведений, для которых предстояло подготовить стэйдж-плэй. — Зачем?! — Сугуру был в ярости. Когда он только увидел отправленный в общий чат курса список, его чуть удар не хватил. — Я подумал, это смешно, — обиженно выдохнул Сатору. Он действительно записал на роль своего соседа по комнате, а по совместительству парня, и теперь пожинал плоды своей глупости. — Сатору, солнышко мое, — Сугуру натянул наигранную нежную улыбку, хотя уголки губ еще подергивались от злости, и погладил Сатору по щеке, — думать — это не твое! — в голос вновь вернулось презрение. Сугуру наконец перестал орать и устало опустился на кровать, недовольно потирая веки. Сатору смущенно молчал, ведь не ожидал, что его шутка обернётся их ссорой. — Блять, ну почему Эсмеральда?! — Гето вновь яростно взглянул на Годжо. — Ну… — Сатору пожал плечами, — в нашей группе оказались только парни… Вот мы и решили ставить «Notre-Dame de Paris»… А потом вспомнили, что там еще Эсмеральда есть… Ну я и подумал, что тебе подойдет, — Годжо потянулся к нему рукой и задумчиво провел по черным распущенным волосам, которые так сильно отросли за три года их совместного проживания. — А ты кого играешь? — бесстрастно спросил Гето, ведь совершенно не обратил внимания на роли остальных. — Феба! — Сатору гордо ударил себя в грудь. — Кого же еще? Сугуру молчал, уставившись на свои руки. Сейчас Сатору его откровенно раздражал. Из-за него ему точно придется позориться этим «перформансом» перед всеми однокурсниками и преподавателями, ведь свободных групп и ролей уже явно не осталось. — Ну не кисни! — Годжо, как мог, хотел поднять Сугуру настроение, взяв его руки в свои. — Зато у нас с тобой будет такая красивая история любви! Прямо на сцене, — он игриво подмигнул. Гето в ответ лишь смерил его недовольным взглядом. — Ты хоть книгу-то читал? — все так же мрачно спросил он. — Нет конечно! Нахер надо? — Сатору искренне изумился. По его мнению, Сугуру задавал самые глупые вопросы на свете, — мне-ж только петь и надо. Ну и танцевать чуть-чуть… — Да уж, con comme une bite, — вздохнул Сугуру. — А? — Годжо вскинул брови, а уголки рта потянулись вверх в улыбке облегчения, — не знаю, что ты сказал, но меня заводит, когда ты говоришь со мной на «языке любви»… — он потянулся к плечу Гето, чтобы устроиться на нем головой. — Говорю, тупой ты, как хер! — прикрикнул Сугуру, оттолкнув его. — Ума нет даже говно посолить! — Да иди ты, — возмутился Годжо. — Без меня ты бы вообще без роли остался, — его уже начинала раздражать злость Гето. Он тщетно пытался найти себе оправдания, — а вот нехер мастерство прогуливать! — Je te pisse à la raie. — Ну Сугуру! — А вот нехер французский прогуливать! Гето рывком встал, перешел на свою кровать, улегся и отвернулся к стене. Сегодня Сатору был наказан, а именно, лишен совместного сна.

***

Последние несколько дней в их отношениях царила настоящая идиллия — никаких обид и ссор по поводу предстоящего спектакля больше не намечалось, и они даже не отпускали обидных подколов в сторону друг друга. Сатору и сам удивился, что Гето так быстро его простил, ведь в ответ на его бесконечные надоедливые разговоры о репетициях он лишь мило улыбался. Поэтому их нелепое недопонимание вскоре напрочь стерлось из памяти Годжо. «Я ведь все-таки был прав!». Он радовался, что Сугуру в кои-то веки к нему прислушался и млел каждый раз, когда его парень ласково называл его «pauvre gland», «petite merde» или даже, с неизмеримой любовью в глазах, говорил ему: «Brûle en enfer mange-merde.» Что же до Гето, то его спектакль уже начался. Прекрасное природное самообладание и контроль эмоций, выработанные за годы обучения актерскому мастерству, помогли ему идеально исполнить роль прекрасного парня, который и секунды не думал злиться на своего непутевого партнера. И если бы только он мог представить подобный перформанс на зачете, то определенно получил бы высший балл, но стараниями Сатору Сугуру был заточен в роли прекрасной цыганки. «Что ж, возможно, у такого расклада событий есть и свои плюсы…» «La vengeance est un plat qui se mange froid.»