Belle

«Il est venu, le temps des cathédrales

Le monde est entré

Dans un nouveau millénaire…»

Со сцены все еще доносилось пение их одногруппников, исполняющих часть мюзикла на бис, ведь аудиторию представление очень воодушевило. Однако ни Годжо, ни Гето больше этого не слышали… Дверь в общую гримерку рывком распахнулась, и Сугуру с силой дернул Годжо за руку, затаскивая внутрь. Сатору так резко толкнули к захлопнувшейся двери, что он больно приложился головой. Точно бы сломал пару ребер, если бы не подушка, все еще примотанная к спине, смягчившая удар. Он уже было открыл рот, чтобы начать возмущаться, но чужие губы остервенело прижались к нему. Сугуру целовал его пылко, безудержно: проталкивал в рот горячий язык, скользил им по влажным губам, а затем несдержанно прикусывал. Сатору казалось, что он моментально плавился в его сильных руках. Вся боль и обида окончательно стерлись из памяти, уступая место желанию. Воздуха не хватало, и они наконец разорвали поцелуй. Горячее дыхание обжигало раскрасневшиеся губы. В голове Сугуру все мысли вытеснило слепое возбуждение, он ловким движением защелкнул дверь на замок, пристально глядя затуманенным взглядом на лицо Годжо, теперь все испачканное в его красной помаде, и резко запустил обе руки под его грубую сорочку, сжимая талию. Пальцы нашли сковывающий его тело скотч, на котором держалась примотанная к спине подушка, и Гето в спешке принялся его отрывать, снова прижимаясь к нему и страстно кусая его губы. — С-стой, Сугуру, стой… — дыхание Сатору сбилось окончательно, и голос походил скорее на непонятные стоны. Гето с усилием оторвал взгляд от его губ и взглянул в широко распахнувшиеся голубые глаза, в уголках которых собирались слезинки от всех нахлынувших чувств. — Я скучал, — прошептал Сатору, почти жалобно, сейчас ему хотелось сказать так много, но не получалось сказать толком ничего, — все это время я… — Я тоже, — Сугуру провел пальцем по его щеке, успокаивая. Они вновь растворились в поцелуе, однако теперь столь интимном, как само признание. В нем соприкоснулись не только губы, но и души. Сметающая все на своем пути страсть разожглась с новой силой, когда Гето окончательно сорвал с Годжо рубашку. Несдержанный стон сорвался с губ Сатору, теперь тоже испачканных в помаде, ведь дорожкой пылких поцелуев-укусов Сугуру прошелся по его шее. Казалось, что каждая клетка его тела дрожала от нетерпения, поэтому он сейчас совершенно бесстыдно портил своими хищными руками сугурину прическу, прогибался, откровенно громко стонал, а затем вгрызался в шею Сугуру в ответ на его ласки. И плевать, что Гето придется потом всю неделю ходить в водолазке, пряча от чужих глаз следы их применения. Возможно, где-то в глубине души, Годжо даже хотелось, чтобы все увидели. Сатору током прошибло, когда умелая рука Сугуру легко скользнула по его брюкам, уже значительно оттянутым в том самом месте. — У тебя, кажется, горб не в том месте вырос, — усмехнулся Гето и, предотвращая всевозможные возмущения, которые Сатору мог бы выдать ему в ответ, надавил пальцем на его вставший член сильнее, заставляя парня еще громче стонать. — А сам то, — Годжо сдавленно рассмеялся, — цыганка с сюрпризом, — он ухватил Гето за бедра, притягивая к себе ближе. — Примешь ли ты извинения от этой скромной цыганки, если она будет просить на коленях? Сугуру игриво закусил губу и, все еще накручивая на указательный палец прядь своих блестящих, слегка завитых волос, опустился на колени и рывком стянул с Годжо брюки. Гето спустился вниз мокрой дорожкой из поцелуев, горячий язык делал каждое прикосновение будоражащим, таким словно кожу обжигало чем-то раскаленным, но эта рана моментально залечивалась, оставляя после себя лишь блаженство. Обхватил руками бедра, заставляя Сатору шире раздвинуть ноги. Целовал внутреннюю часть, совсем близко к паху, оставляя отметки вперемешку со слюной и красной помадой. Бедра Сатору нетерпеливо подрагивали, подаваясь вперед, желали почувствовать больше, но Сугуру крепко держал их на месте, намеренно доводя ощущения до исступления. Наконец-то возбужденный член обдало горячим дыханием. Гето, хищно облизнувшись, поднес его совсем близко к губам, почти соприкасаясь, но в шаге от блаженства остановился, подняв томный взгляд вверх. Раскрасневшийся, Годжо тяжело дышал, нервно поскуливая. Возбужденный взгляд тонул в темных глазах снизу, не в силах ни на чем сфокусироваться. Сатору смог издать лишь нечленораздельный звук, похожий то ли на имя Сугуру, то ли на нижайшую мольбу. Гето в ответ лишь тихо усмехнулся и, решив больше не мучить своего партнера, наконец, сомкнул влажные губы на члене. Без особых прелюдий, Сугуру сразу же взял глубоко. Он двигал головой навстречу бедрам Сатору, позволяя проникнуть глубже в мягкое, податливое горло. Сейчас Гето позволял партнеру абсолютно все, не возражал, когда Годжо с силой потянул его волосы, грубо насаживая, тянул к себе настолько сильно, что лбом Сугуру плотно вжимался в его пах. Сугуру спешно, наощупь, шарил рукой по туалетному столику, стоящему рядом, в поисках вазелина. Он точно должен быть среди всей косметической бурды, разбросанной там. Как назло, ему попадались то тюбики туши, то приблуды для волос Наконец отыскав нужную баночку, Гето быстро распределил содержимое по пальцам. Сатору вздохнул от удивления, когда холодные пальцы коснулись его отверстия. Он так самозабвенно трахал в рот своего парня, что не заметил, как ловко Сугуру все это провернул. Пальцы аккуратно смазывали его, иногда надавливая сильнее, заставляя вздрагивать от нетерпения. Вскоре Сатору сам раздвигал ноги шире, открывая путь таким желанным пальцам, пытался сам насаживаться на них. Сугуру, все еще не выпуская член парня изо рта, не торопился отдать ему все удовольствие сразу, намеренно доводил его именно до такого состояния: трясущиеся коленки, рваные движения бедер, умоляющие стоны и собственная ладонь, с силой сжимающая рот — все это вмиг превращало Сатору из прилежного студента театрального института в умоляющую шлюху. И Гето это нравилось до помешательства. Он уж очень медленно вставлял в него свои пальцы, наблюдая снизу, как парень дрожит, высунув язык и слегка закатив глаза. Годжо хватался за волосы Гето, как за последний якорь в этом мире, ведь все в сознании уже непроглядной пеленой застлало возбуждение. С усилием пытаясь удержаться на ногах, он теперь еще и двигался в такт сугуриным пальцам. — С-сугуру… — он мог лишь едва различимо стонать, — я… сейчас… Годжо не успел предпринять ни одной попытки отстраниться, ведь Гето сильнее сжал гортань и, царапнув ногтями бедро, удерживал его на месте. Сатору окончательно обмяк, облокотившись на дверь, когда обильно кончал ему в горло. — Так вот, как сильно ты скучал, — слегка хрипло заговорил Сугуру, большим пальцем вытирая сперму с уголка губ, а затем игриво облизывая этот самый палец. Не давая никакой передышки Сатору, Гето, поднявшись на ноги, одной рукой подхватил его, не давая сползти вниз по двери, а другой сбросил всю оставшуюся косметику с туалетного столика. Слегка пошатываясь, Сатору прислонился к столешнице, выгибаясь, притираясь мокрой задницей к бедрам Сугуру. Он обернулся через плечо, оглядывая партнера по-настоящему дикими глазами, и аккуратно развел рукой ягодицы. — Сугуру… пожалуйста, — Сатору все никак не мог отдышаться, — возьми уже меня… Годжо ощутил, как лицо рывком вжали в холодное зеркало перед ним, а Сугуру теперь, вплотную прижимаясь к нему вставшим членом, тяжело дышал ему в ухо, тщетно пытаясь развязать такой неудобный и неуместный сейчас корсет. — Стой… стой, — Годжо обернулся, впиваясь взглядом в Сугуру, — не раздевайся п-пожалуйста… Мне так нравится твой костюм. — Чего?.. — Сугуру разгоряченно усмехнулся. — Неужели тебе так нравится, когда тебя трахает мужик в юбке? — Ну… я… — Годжо все еще льнул к нему, а разговоры давались ему все сложнее. — Нужно было сразу открыто говорить о своих желаниях, — томно протянул Гето, поглаживая своего парня по спине, которая так легко прогибалась под его касаниями, — а не наебывать меня, Сатору… Чувствительное после оргазма тело Годжо прошибло током, когда Сугуру медленно вошел в него сразу на всю длину. От тупой боли и тянущего наслаждения Сатору захлебнулся воздухом, издавая сдавленный стон. Гето замер, чувствуя, как тугая задница плотно сжимает его член. Подол юбки неудобно задрался, закрывая самый лучший вид, поэтому парень быстро заправил его в корсет. Сугуру кончиками пальцев огладил нежные ягодицы, а затем с силой впился в них, оставляя отметины, и раздвинул шире, начиная постепенно двигаться. Сатору плавился от мерных движений глубоко внутри, упиваясь чувством заполненности. Но Сугуру не мог долго продержаться в таком темпе, граничащее с болью возбуждение и ожидание развязки торопили его, с каждым толчком парень становился все несдержаннее, желая поскорее овладеть полностью развратным телом парня под ним. Одной рукой Сугуру пополз вверх, задерживаясь на соске, грубо потер его, а затем, сжав между пальцев, слегка оттянул, выбивая этим движением очередной протяжный стон. Наигравшись с грудью, рука двинулась выше, сжимаясь на шее, большим пальцем поглаживала пульсирующую венку. Второй рукой Сугуру обхватил начинающий вставать член, мастурбируя его в такт своим толчкам. Сжимающей шею рукой Сугуру потянул Сатору наверх, заставляя облокотиться на себя и взглянуть в зеркало напротив. В бездонных затуманенных глазах сейчас мелькали отражения тусклых ламп гримерки. Сатору не мог оторвать взгляда от озаренного этим приглушенным светом лица Сугуру, такого напряженного и расслабленного одновременно. Опьяненный прикосновениями того, кого так преданно ждал, Годжо пристально рассматривал все, что с ним вытворял его парень. Видел, как Сугуру нежно играет с его членом: обводит большим пальцем головку, собирая капельки смазки, потом вновь и вновь проводит размашистыми движениями по всей длине. Наблюдал, как напрягались вены на тыльной стороне ладони Гето, сжимающей его шею так крепко, что воздух с трудом проталкивался в дрожащее горло. Сатору нравилось до одурения, до истерично колотящегося сердца, до мурашек нетерпения. Глаза Годжо распахнулись шире, когда Сугуру сильно впился зубами в его шею, оставляя внушительных размеров засос. Все целовал, так несдержанно и торопливо, что его слюна тонкой струйкой сбегала по груди Сатору. Собственный вид вгонял в еще большую краску. По всему телу расцветали свежие отметины от крепких пальцев и хищных укусов, лицо, искаженное экстазом: румянец пятнами покрывал щеки, окутывал шею, взмокшие волосы прядями прилипли ко лбу, с дрожащих ресниц то и дело срывались слезинки, а с искусанных в кровь губ стекала вязкая ниточка слюны. Сатору не подозревал, что кто-то способен довести его до такого жалкого и блаженного состояния. Сугуру по-настоящему изголодался по прикосновениям, поэтому сейчас его руки были везде: оглаживали спину, сжимали грудь, то с силой хватая, то игриво пощекотав соски, иногда возвращались на шею, а иногда соскальзывали на талию, еще плотнее притягивая Годжо к себе. Все то изнурительное время, что они были в ссоре, Гето непрерывно думал о Сатору. Представлял его разного: невинного и ласкового в объятьях Сугуру по утрам, слегка уставшего, но улыбчивого, когда после тяжелого дня в универе они вместе шли в душ, слегка раздраженного, когда у него никак не получалось выучить партии на французском, и, конечно же, такого, как сейчас — умоляющего и затраханного, когда он едва удерживает себя на трясущихся ногах, но все же продолжает насаживаться на него глубже, параллельно с этим бросая самые шлюшьи взгляды через спину. Безусловно, Сугуру несколько раз подрочил на эти влажные фантазии, когда одинокими вечерами ему было особенно погано. Однако даже самые откровенные фантазии не могли сравниться с настоящим Сатору. Таким, каким видел его только он. «А думал ли он только обо мне?..» — пронеслось в голове Гето, отчего сердце в тот же миг кольнуло ревностью. Его страшно злило, что образ, который он давным-давно присвоил себе, мог за эти две недели стать чьим-то еще. В глазах Сугуру промелькнул недобрый огонек. Он замахнулся и звонко шлепнул Сатору по ягодицам, от чего парень вскрикнул громче обычного. На заднице мгновенно расцвела красная отметина, такая яркая на белоснежной коже в приглушенном свете. Сатору прогнулся еще сильнее, поморщившись, но в то же время продолжая льнуть к сильной руке, которая делала ему так хорошо… Жгучая боль от удара граничила с запредельным блаженством, вытесняя все мысли из разума, оставляя лишь голос собственного тело, которе требовало больше… Еще один звонкий удар. Сатору вздрогнул всем телом, вскрикивая и зажимая рот рукой, но Гето все не останавливался. Хлестал его сильно, не сдерживаясь, как провинившуюся шлюху, так громко и больно, что Годжо уже был не в силах терпеть. Из глаз брызнули слезы, горячими струйками сбегая вниз по щекам. — Т-ты чего? — Годжо обернулся через плечо одаривая парня пронзительным взглядом. Сугуру не ответил. Рука, удерживающая Сатору за шею, теперь переместилась на его щеки, плотно удерживая, заставляя смотреть в глаза. Вторая же снова замахнулась для хлесткого, оставляющего красные следы, удара. — Где ты… — шлепок звоном отразился от стен, — нет, с кем ты шлялся все эти две чертовы недели? — Сугуру не мог сдержать в себе всю ревность и гнев, накопившиеся в нем за такой длинный срок. — Я… — голос Сатору предательски сорвался, а по щекам потекли горькие слезы обиды. — Ты же знаешь, Сугуру, — парень захлебывался не в силах говорить ровно, — я бы никогда… ни с кем… Гето рывком наклонился к нему и остервенело впился в губы. Целовал грубо, кусаясь, все еще удерживая раскрасневшиеся щеки, мокрые от слез. Рука наконец отпустила лицо, скользнув вверх, гладя затылок. Так Сугуру мог вжать его в себя еще сильнее, но почему-то с каждым новым касанием языка, вся так внезапно вспыхнувшая ярость отступала. Он все нежнее проводил языком по его губам, теперь еще и успокаивающе поглаживая. Сердце Сугуру дрогнуло. Его даже почти кольнула совесть за то, что он из-за своих эгоистичных чувств мучает бедного парня. Он аккуратно вытащил и развернул Сатору лицом к себе, хватая под коленями, посадил на стол. Раскрасневшиеся ягодицы прижались ко влажной от собственной смазки поверхности столешницы с характерным хлюпающим звуком, от чего мурашки волной пробежали по всему телу. Подрагивающими пальцами Сугуру осторожно прикоснулся к щеке парня, нежно его погладил, вытирая слезы. — Сатору, — Гето наклонился для легкого поцелуя в уголок глаза, — я знаю… Годжо протянул руки, обвивая шею парня, желая прижать его еще ближе. Тело дрожало от напряжения. Сатору истерично усмехнулся, ведь с ним он всегда чувствовал себя именно так — самые слезливые истерики, самые яркие оргазмы, самая безудержная первая любовь — он был его самой яркой эмоцией. И сейчас Годжо обнимал его так, словно это был последний шанс в этом мире получить хоть чуточку тепла. — Я… люблю тебя… — прошептал Сатору, задевая губами мочку уха Сугуру. — Я так сильно… Не договорил, ведь задохнулся в стоне, когда Гето, нежно обводя обеими руками его ягодицы, придвинул его к себе вплотную и вновь вошел. — Я тоже… — выдохнул Сугуру, с нежной улыбкой глядя в бездонные глаза напротив, — тоже люблю тебя.