Домашний Уют и Экзистенциальный Ужас

В лесу кто-то рыдает. Это не в новинку. Плач здесь раздаётся часто. Со сгущением сумерек, Уэнсдей становится свидетельницей сцены трагической утраты. Мужчина держит изуродованный труп жены. Кровь размазана по бородатому лицу. Рядом стоит девочка-подросток, бледная и оцепеневшая от ужаса. Она узнаёт рейнджера: громкую, чьей яркости позавидовал бы сам Гелиос. Гибрида, воплощающего цветовой спектр радуги: от алых губ и голубых глаз до фиолетовых носков. Фейри даже довелось узреть зверя с вкраплениями розового меха. Фирменной улыбки нет и в помине. «Мне так жаль, я... Клянусь, она была прямо за мной. Я всего лишь отлучилась на минутку к русалкам». «Зачем ты это сделала?» «Я... хотела пригласить одну на свидание». Медведь внутри мужчины взрывается гневом: «Этим монстрам плевать, насколько ты миленькая, малая! Подобная самонадеянность губит людей!» Эмпатия — отвлекающая муха. Homo sapiens славятся своей физической и ментальной субтильностью. Современные сведения и анахроничная деликатность — отнюдь не надежные щиты. Даже у оборотней есть точки уязвимости. Лучшее, на что могут надеяться люди, — толика магии на их стороне, что всегда достаётся ценой жертвы. Смерть неотвратима. Пожилой мужчина входит, запыхавшийся и потрясённый. «Боже... О Боже, только не Белль... Чёрт подери...» Слова обрываются, и напряжение сгущается, как масло на воде. «Пошли», — наконец произносит ветеран. Обнимает поникшие плечи. Золотистая грива свисает в абсолютном стыде. Позже, баснословно стоящий автомобиль оскверняет её владения. Гроза приближается, пока родители обрушивают поток разочарования на притихшую дочь. «Честное слово, щенок, да что с тобой не так!?» «Эстер, пожалуйста–» «Этого бы не случилось, если бы ты научилась управлять волчьей сущностью!» «Твоя мать имеет в виду... мы надеялись, что смена обстановки... ускорит расцвет». «Тебе повезло, что скоро начало семестра. И ты должна извиниться перед дядей! Если он не заберёт тебя следующим летом, нам придётся пересмотреть вопрос с коррекционным лагерем!» Никто не спрашивает, пострадал ли рейнджер. Никто не отмечает спасённую жизнь. Отъезд сопровождается проливным дождём, и тучи омрачают парк неделями.

₪₪₪₪₪₪

Уэнсдей не думала, что лето может стать солнечнее. Активность возрастает в изобилие. Она слышит ликование Танцоров. Этого достаточно, чтобы фигурально заложило уши. Жертва — знакомый луч космической радиации. Подросток превратился в молодую женщину. На бронзовой коже появились новые шрамы. Удручающая музыка доносится из портативной колонки, прикреплённой к лиловому ремню. Грусть просачивается в тексты, проникает в хмельные сердца. Существа покачиваются под чарами каберне и поэзии. Рефрен скорее сопоставим с воплями когорты идиотов. «Они меня поцелуют! Маниакальная пикси из слез! Не хотят любить меня, потому что слишком рискованно!» Сегодня пиршество исключительно на скорби. Тушь стекает, пока рейнджер храбро улыбается перед ликом глубокой, эмоциональной боли. Завораживающе. Она убеждает себя в совпадении, когда пути продолжают пересекаться. Одинокая оборотница воет на полную луну, клочья шерсти — малиновые и барвинковые. Иногда к ежемесячной охоте присоединяется оборотень-гризли с сыном. По какой-то причине, соколиное семейство тоже. Мать замечает ауру леса. Отец соглашается, что она изменилась. Уэнсдей не была здесь достаточно долго, чтобы понять, что они подразумевают. Прозрение приходит гораздо позже. Древняя земля манит. Её дом — маяк для всего неестественного и ужасающего. Магия процветает в глуши. Большинство существ, оседающих здесь, просто хотят обрести покой. Другие, однако, ищут трона. Она не горит желанием бросаться в «хранительство», но исполнена мрачной решимости. Она — самое пугающее создание лесов. И точка. И всё же одна рейнджержа отказывается бежать. Голос пищит сопрано, заявляет о заинтересованности в пропавшем ребёнке. По-дурацки обещает несметное будущее пропитание. Совершенно безрассудно... и до чего же упоительно. Любопытство перерастает в интригу, и следующая встреча становится преднамеренной. Имя раскрывается непринуждённо — чего никогда не случалось прежде. «Я — Энид». Поразительно, что смертная до сих пор жива. Уэнсдей с трудом поддерживает энигматичный фасад. Стойкость проступает в сомнениях, обрамлённых хохмами. Золотистая кожа загрубела. Рассуждение таково: она сильнее собственного имени. В конце концов, она — Аддамс. Едва ли это можно считать равноценным обменом.

₪₪₪₪₪₪

Уэнсдей Фрайдей Аддамс предстоит долгий период адаптации. Пребывание в материальной плоти даётся нелегко. Тело восприимчиво ко всему: профицит жары, холода, урона; дефицит пищи, воды или сна. Она часто натыкается на мебель, забывая, что больше не может перевоплощаться в саму тьму. Предметы нельзя аппортировать. Оружие должно храниться при себе. Часы кажутся днями, месяцы — неделями. Перемещение, ранее эквивалентное морганию, теперь требует усилий. Она не кажется столь устрашающей без телепатии. Дар анимагии ограничен одним лишь вороном. И коса. Она сбилась со счёту, сколько раз роняла предметы, предполагая, что «щупальца» подхватят их. Эта часть натуры не вернётся никогда. Расстраивают не хлопоты - она сама не совсем целостная. Приметы, буквально её характеризовавшие, теперь исчезли.. но союзнице нравится короткая стрижка. Локоны накручиваются вокруг окрашенных ногтей, словно способность разделять пряди просто перекочевала в другие руки. Её девушка обожает податливую плоть и кровь, что согревает вены. Каждый раз, когда чашка падает, наливается новая. Дрожь встречается пушистыми объятиями. Еда готовится несколько раз в неделю. На контейнер для ланча приклеена записка, подписанная «Уилла» и сердечком вместо точки над «i». У существования в этом мире вереница изъянов, но один-единственный плюс грозит перевесить всё. Энид Синклер стоит того, чтобы страдать.

₪₪₪₪₪₪

Энид (неофициально Аддамс) Синклер, новому Главному Рейнджеру Патруля, предстоит долгий период адаптации. В национальном парке весна сменяется летом — самым загруженным временем года. Смены растягиваются до десятичасовых из-за множества обращений туристов. И если сверхъестественные сущности леса отличаются нахальностью, люди порой бывают похлеще. «Нет, вы не можете продолжать жечь несанкционированный костёр. Перенесите его в пределы вашего участка, пока не спровоцировали чрезвычайную ситуацию национального масштаба». «ПРЕКРАТИТЕ делать селфи с лосями! Они вам НЕ друзья!» «Да, мы осведомлены о медведях. Парк — их дом. Это вы находитесь на медвежьей территории, а не наоборот». «Кто-нибудь должен установить знак!» — требует мужчина, стоя в нескольких ярдах от знака «КОНЕЦ ТРОПЫ». «Разве это не ваша работа?» — предъявляет женщина после замечания Энид о том, что мусорить по-прежнему незаконно. «Если не хотите, чтобы люди туда забредали, зачем установили огни?» «Сэр, это общественное... Простите, что?» Энид прислушивается к жалобе. «Ваши здоровенные огни?» Мужчина указывает в лес, в направлении, где не располагалось ни зданий, ни электросетей. «Мой приятель подумал, это сортир». Оба смотрят в пустоту, один удивлён сильнее другого. «Твою мать, что за дела? Они же мелькали прямо там!» «Сохраняйте спокойствие», — говорит она. Затем обращается по рации: — «Радуга Боли всем постам. Кто-нибудь видел Огни сегодня?» Большинство сотрудников отвечает отрицательно, но Ральф выходит на приватную линию. «Лесной Дозор - Радуге Боли. Вижу Огни в Юго-Западном секторе. Это рядом с тобой?» «Нет, но не принципиально. Видишь папильона у пламени?» «О да. Хочешь, чтобы я его поймал?» «Если не затруднит. Уже в пути. Приём». «Принял, Радуга Боли». Отдыхающий следует за ней. — «Эй, подождите, куда вы!?» «Сэр, мне нужно, чтобы вы оставались на месте стоянки». «Вы собираетесь искать моего друга?» «Да, но мне нужно, чтобы вы, пожалуйста, оставались на стоянке». «Я хочу помочь!» «А я не хочу вызывать Поисково-Спасательную службу двоим пропавшим. Серьёзно, лучшее, чем вы можете помочь, — оставаться на месте». Он фыркает, но, к счастью, повинуется. — «Если не вернётесь к восходу солнца, я позвоню копам». Ей хочется ответить: «Удачи с этим», вместо чего выбирает: — «Конечно. Спасибо, сэр». Энид надевает шлем и запрыгивает на квадроцикл. Спутниковый телефон пиликает, присылая координаты. Добираясь, она связывается со своей девушкой, предупредив, что домой вернется поздно. Ничто из происходящего не идеально. То, что некогда было пятилетним планом побега от проблем, превратилось в навязчивый вопросительный знак во всех аспектах. Продолжительность жизни зависит от победы, а не от достойного медицинского обслуживания. Невзирая на все усилия, завтра может объявиться враг крупнее и злее и подвергнуть все аннигиляции. 401K? Забудьте. Пенсия? Лол. А что, если ей на самом деле удастся состариться? Например... действительно состариться? Кого она переживёт? Смерть дяди тяжким грузом лежит на мыслях, не только из-за дополнительной работы. Медведи и волчьи стаи посещают кладбище, всё ещё выискивая его. Вечнозелёная нимфа несет запах. Щебетание кардиналов навевает воспоминания о смехе тёти. По крайней мере, в каком-то смысле Вик и Белль воссоединились вновь. Ей действительно не стоит так много жаловаться. На данный момент количество смертей и исчезновений незначительно. На обратной стороне медали, однако, находится существенное увеличение числа столкновений и травм. Уэнсдей говорит, что сверхъестественные сущности тянутся к этой земле. Еда есть еда. Существа должны питаться, чтобы выжить. Хитрость заключается в том, чтобы найти баланс между безопасной гаванью и шведским столом.

₪₪₪₪₪₪

Уже почти полночь, когда она возвращается в хижину. Бросает шляпу "фрисби" на кронштейн, скидывает третью пару новых ботинок (за четыре месяца), а затем индевеет, увидев спутницу. На ней знакомое облегающее платье. Она мгновенно обращается в форму полуликана, губы сворачиваются в оскал, обнажающий клыки. Когти впиваются в открытую шею. «Tranquila, mi corazón.» Тёмные глаза сверкают серебром. «Это я. Твоя Уэнсдей.» Энид, смущённая, расслабляется до человеческого облика и, отпуская, пытается разгладить несуществующие синяки. «О Боже, Уилла, мне так жаль! В последний раз, когда видела это платье, я целовалась с суккубом.» Румянец разливается вином по бледной персиковой коже, подчёркивая веснушки, будто проступившие чернила. «Так она подобралась к тебе?» «...Ну да... Я думала, поэтому ты так взбесилась.» «Гнев вспыхнул из-за того, что ты пострадала по моей вине.» «Ох.» Она переминается с ноги на ногу, теребя порванную униформу. «Так, эм... Что за повод?» «Я... хотела попросить об одолжении.» «Ка-а-аком одолжении?» «В этом сезоне династия Барклай устраивает Бал. Хотя обычно я питаю отвращение к подобным суаре, знаю, что ты любишь танцевать... Поэтому...» Неловкий кашель. «Было бы... честью, если бы ты согласилась сопровождать меня.» Визг восторга имитирует свист чайника. «Правда?! Да, да, да, да, да! Знаешь, как давно я не наряжалась!» Уэнсдей выглядит почти раскаивающейся. «Разве это не происходит каждый день?» «Эм, ты сама нарядилась только для того, чтобы пригласить меня.» «... Не в этом суть.»

₪₪₪₪₪₪

Патрик не в восторге от новости из-за неудобств, хотя его предупредили за неделю. «Ваши голуби мира обламывают нас, простых смертных.» Заявление приглушено шпильками во рту. Он вынимает одну и закрепляет на голове оборотницы, скрепляя ещё один слой кос. Несмотря на скелетный придаток, кузен довольно ловок. Он оценивает работу, затем подносит к ней зеркальце. «Извини, не чета Тётушке.» Она обнимает родственника. «Выглядит потрясно, кузен.» Он шмыгает носом и крепко её прижимает. «Мама и Папа были бы в восторге.» «Знаю, Пэт. Я тоже по ним скучаю.» Он сжимает её и отстраняется, вытирая лицо. «Так, ладно, хватит об этом. У тебя есть сумочка или что-то типа того?» «Зачем? Мне взять репеллент?» «Скорее телефон, умница.» «Хм. Не уверена, есть ли в "королевстве фейри" сотовая связь.» «О, и я просто должен смириться?» «Я оставлю Вещь здесь в качестве ментальной связи», — прерывает разговор Уэнсдэй, стоя в дверном проёме. «Надеюсь, вы, мальчики, поладите без нас.» «У-у-у, конечно.» Он морщится, но машет рукой, пока Вещь нетерпеливо барабанит пальцами. «Привет.» Уилла одета в тёмный костюм-тройку. Тонкие полоски сочетаются с багровой бутоньеркой. Энид обливается потом в красном платье без бретелек. «¡Que hermosa, mi alma!» «Gracias, mi querida. Выглядишь восхитительно.» Патрик изображает рвотный позыв. «Постарайтесь не пропадать слишком надолго. Ради моего же блага?» Она обещает постараться.