То, что он забрал

Кентербери, Англия

1 декабря, 2011

20:33

Юнги натянул шарф до переносицы, чтобы скрыть покрасневший нос. Первый день зимы выдался неожиданно морозным. Весь ноябрь он проходил в легком пальто, неготовый к такому холоду. Теперь же ветер кусал пальцы даже сквозь перчатки, и дыхание превращалось в белый пар, который тут же растворялся в воздухе. Он стоял на остановке, глядя, как редкие прохожие спешат мимо. Автобус опаздывал уже на десять минут. Юнги достал телефон, проверил время и привычно пролистал переписку. Пусто. Ни одного нового сообщения. Экран коротко отразил его лицо — уставшее, с покрасневшими глазами. Он выключил телефон и сунул обратно в карман. Зима всегда начиналась одинаково: с ощущения, будто кто-то внутри него нажимает на кнопку «пауза». Все вокруг замирало. Люди двигались, говорили, смеялись, а он просто стоял посреди этого шума, чувствуя, как с каждой секундой холод становится частью его самого. Знакомые Юнги сказали бы, что он всегда таков, но ему самому это казалось бредом, ибо они его вовсе не знали. «А как нам тебя узнать, если ты постоянно молчишь?» — спросили бы они, а Юнги пожал бы плечами. Где-то позади послышался знакомый голос, что преследовал его достаточно давно, чтобы насторожить Юнги. Он бросил взгляд через плечо, чтобы увидеть, как его навязчивый преследователь извиняется перед пожилым мужчиной и помогает собрать мандарины. Юнги отвернулся, когда Тэхен двинулся к нему. — Ты сегодня рано, — Тэхен сел рядом с ним. — Прекратите следовать за мной. — Брось, — альфа махнул рукой. — Я же просил обращаться ко мне на «ты». Все же я не сильно старше тебя. К тому же мы знакомы уже больше двух месяцев. — Я вообще не хочу к вам обращаться. Никак. Тэхен сухо усмехнулся. Юнги удивляла его настойчивость, но больше пугала. Несмотря на привлекательность, он не хотел связываться с альфой. Однако Тэхен напугал его гораздо позже. Впервые Ким Тэхен заявился к нему на работу рано утром. Юнги до сих пор помнил тот день. Тогда у него болела голова из-за количества выпитого ночью, и когда неизвестный красивый мужчина появился у него перед носом, сдержанно улыбаясь, Юнги думал, что у него начались галлюцинации. Он был обычным сотрудником, потому личного кабинета не было. При виде растерянного омеги Тэхен предложил ему покурить. Тогда завороженный Юнги поверил в глупый вымысел Тэхена о помощи найти ему подходящее жилье на недолгий срок. На его вопрос «Почему я?» Тэхен ответил, что его подсказали, как самого лучшего сотрудника. Мин Юнги — лучший сотрудник? Юнги смешно от того, что он легко поверил ему тогда. С тех пор на протяжении двух недель они вместе искали хорошую квартиру для Тэхена. Юнги нравилось проводить с ним время, ибо альфа был предельно вежливым и чутким. Ким часто шутил, хоть и не всегда смешно. Он всегда предлагал Юнги вместе пообедать и настаивал на том, чтобы угостить его, объясняя свою настойчивость тем, что отбирал у него достаточно много времени. Юнги же соглашался. Тэхен возил его в разные рестораны, благодаря ему Юнги перепробовал огромное количество блюд французской и итальянской кухни, и пришел к выводу, что они обе переоценены. За время их недолгих дружеских отношений Юнги не раз соблазнял его и еще больше заводился от того, каким приличным и немного глупеньким оставался Тэхен. Конечно же, он все понимал, но выбирал делать вид, будто все касания Юнги нечаянные. И когда Юнги все же удалось напоить его и привести к себе домой, оказалось, что Тэхен недостаточно пьян, поэтому нежно отстранил его от себя, крепко держа за плечи. Заглянув ему в глаза, Ким заявил, что им надо поговорить. Испуганный из-за такого серьезного тона Юнги лишь кивнул и указал на диван, пробормотав, что ему надо переодеться. Тогда он закрылся в ванной, держа в руках огромную футболку и глядя на свое отражение. Ради него Юнги вырядился, оделся так, как долго не позволял себе. Короткие кожаные шорты и черная майка, что скрывалась под легким плащом. И невольно он вспомнил давно забытые слова: распутный грязный мальчик. Когда он вышел, Тэхен сидел на диване, нервно подергивая ногой. Увидев Юнги, он слабо улыбнулся. Стоило ему сесть, как он спросил: — Ты знаешь Джима Харта? И шаткий мир Юнги рухнул. Он смотрел на Тэхена взглядом полным ужаса и отрицательно покачал головой, неуверенный в том, сумеет ли заговорить с ним вновь. Но Ким лишь наклонился ближе к нему и коснулся колена, но быстро убрал руки, стоило Юнги вздрогнуть. — Ты ведь знаешь его, Юнги. Я хочу задать несколько вопросов о нем и ваших отношениях. Это займет всего час, если не меньше. Мне просто нужно узнать кое-что. Прошу. — Уходи, — прохрипел Мин. Он больше не глядел на него. Взор упал на собственные руки. — Уходи сейчас же. — Послушай, Юнги. Это очень важно. Я всего лишь… — Вон! Уходи! Кому говорю?! Юнги поднялся с места и схватил его за руку, дергая ее. Тэхен выпрямился, грубо отталкивая его от себя, и направился к выходу. Дверь закрылась с громким хлопком, и Юнги подбежал к ней, чтобы запереться. Он просидел под дверью до самого рассвета, не в силах плакать, пустым взглядом смотрел в никуда. С тех пор Тэхен не появлялся неделю, но однажды вновь заявился у него в офисе. И не отставал. Прошло два месяца, а Ким не уставал встречать его после работы и провожать до дома с неудачными попытками добиться от него согласия на несколько вопросов касательно Джима. Джим. Джим. Джим. Как же долго Юнги не слышал это имя. — Мы уже однажды общались на «ты», так что не надо этих любезностей, — выдохнул Тэхен. Достав из кармана мандарин, он протянул его Юнги. — Любишь? — Я же просил вас отстать от меня. Или мне написать на вас заявление за преследование? Ким пустил смешок, пожав плечами. Он положил мандарин на колени Юнги, и тот поймал его прежде, чем он скатился на землю. — Можешь написать, но сомневаюсь, что мне за это что-то будет. Вызовут на разговор, поделятся своим опытом покорения омег и пожелают удачи. Ты же знаешь, за такое не наказывают. Юнги закатил глаза на довольную улыбку Тэхена и поднялся с места, когда заметил свой автобус за поворотом. Ему не требовалось оглянуться назад, чтобы убедиться, что за ним последовали. Ким молча сел на место позади него. Улицы сменяли друг друга. В наушниках ничего не играло. Это была глупая привычка со времен студенчества. У Юнги не было любимых песен, фильмов, книг. Ничего своего, и это его совсем не тревожило. Но он всегда врал и сочинял, когда с ним знакомились и спрашивали о его интересах. Никто бы не понял его, скажи он, что ему нравилось сидеть и глядеть в окно, наблюдать за незнакомцами и придумывать им личные трагедии. Он делился этим с несколькими людьми. Многие смеялись, называли его чутка странным и в то же время заверяли его, что это очень милая особенность. Юнги же знал, что под «милой особенностью» они имели в виду странность, но смягчали это слово только потому, что хотели его. Ведь всегда они неприлично касались его и шептали, чтобы он и им придумал трагедию. И Юнги придумывал. С улыбкой рассказывал, что видит в них смерть, болезнь, горе. Стоило ему копнуть глубже и добавить маленькие детали к рассказу, как от него отшатывались и, рявкнув грубое «чокнутый», уходили прочь. Юнги не винил их, не злился. Они всего лишь забавлялись откровением омеги. Его больше раздражали те, кто сочувствовал ему. Те, кто спрашивал, все ли с ним в порядке, без издевки, с искренней обеспокоенностью. Пытались залезть в его голову и разобраться, что там не так. Юнги ненавидел подобное и, когда число таких людей возросло, вовсе перестал делиться своим странным увлечением. У него была история для каждого соседа и коллеги. У всех было по одной трагедии. И лишь у Тэхена их было несколько. Он слишком часто оказывался близко, был каждый вечер рядом и всегда так настойчив. Он заполнял все пространство собой и наверняка даже не подозревал, что от этого Юнги волнительно. В его историях Тэхен был лучшим учеником Джима, его соседом, братом, племянником. Иногда даже сыном. В каждой из них поблизости маячил Джим, и иногда Юнги казалось, что эти истории принадлежали ни Тэхену, ни ему самому, а Джиму. Поэтому хотелось избавиться от него. Но другая часть Юнги, которую Тэхен разбудил, назвав имя, которое пылилось в уголке сердца, надеялась, что тот добьется своего, вынудив Мина заговорить. Он быстро выпрыгнул из автобуса не на своей остановке, потому Тэхен растерялся, но успел покинуть транспорт. Отчего-то он шумно дышал и смотрел на Юнги удивленными глазами. — Ты чего так? — Я переезжаю, — тихо сказал Юнги. Тэхен нахмурился и подошел ближе. — Переезжаешь? Куда? То есть почему? И все это странно. Юнги казалось непривычным, что он так просто заявлял кому-то о переезде, и то, как реагировал Тэхен. Так обыденно. Может, ему хватало этих пары месяцев, чтобы привыкнуть к Юнги? Юнги не узнает. И не понял бы, потому что у него не было друзей, не было никаких близких отношений. — Ты достал меня, — выдохнул он, глядя на Кима. — И всего-то? Только из-за этого бросаешь все? — Все? — слабо усмехнулся Юнги и пошагал в сторону своего жилого дома. — Меня тут ничего и не держит. Я уволился еще неделю назад, сегодня пришел за зарплатой. — И куда же ты переезжаешь? — Подальше от тебя. — Эй, если это из-за меня, то не надо так. Я ведь отстану от тебя, просто ответь на мои несколько вопросов. — Я же сказал нет. — Почему? Тебе стыдно? — фыркнул Тэхен, качнув головой. Юнги остановился, глядя на него удивленно. Ким повернулся к нему и оглянулся вокруг, почувствовав себя странно от такого пристального взгляда. — Стыдно? От чего мне должно быть стыдно? — Брось, Юнги, — усмехнулся Тэхен, подходя ближе. От него пахло черным кофе. Мин давно заметил, что он любитель горького кофе и что являлся постоянным гостем кофейни, которая находилась недалеко от офиса Юнги. — Это же ты его молодой любовник. Разве нет? По крайней мере, был не так давно. Молодой любовник. Юнги и в мысли не приходило такое определение своего места в чужой жизни. Молодой? Джим называл его маленьким, милым, крошечным. Лишь в их последнюю встречу, когда Юнги было двадцать два, Джим назвал его молодым прекрасным омегой, у которого все еще впереди. Но ведь любви тогда уже не было. — Что ты несешь? — прошептал он. Тэхен устало вздохнул и отошел от него. Он провел ладонью по лицу и волосам, осматривая оживленную улицу. — Прошу, Юнги, не делай вид, будто… словно ты его не знаешь. Ты же все понимаешь, зачем убегаешь от ответа? Я не осуждаю, ладно? Я просто хочу задать несколько вопросов и все. Обещаю, после этого я исчезну. — Нет, — мотнул головой Юнги и быстро пошагал прочь от него. Сердце бешено забилось. Любовник. Молодой. Маленький. Джим. Это ведь осталось позади. Почему сейчас? Откуда явился этот Тэхен? Почему он не отстает? Ким нагнал его и схватил за локоть, останавливая. Юнги уткнулся в шарф головой и закрыл глаза, сильно жмурясь. — Юнги, — тихо позвал Тэхен, касаясь его щек сквозь мягкую ткань шарфа. — Я ведь не зол. Всего лишь… — Хочешь задать несколько вопросов. Понял! Я понял это! — Эй, тише, успокойся, — Ким прошелся тыльной стороной по его щекам. Он наклонился к Юнги, чтобы прошептать: — Я слишком давлю? Прости. Юнги мелко подрагивал, чувствуя его теплые руки. У него было странная способность отличать дыхание больного простудой человека по запаху. И сейчас, когда лицо Тэхена было близко, он унюхал, что Ким болел. — Я бы не хотел вот так просто отстать от тебя, уйти без ответа, но если тебе… — Я расскажу, — оборвал его Юнги, подняв на него взгляд. — Но не сегодня. У меня нет сил, и я голоден. Сегодня не смогу. Тэхен заулыбался. Он сжал плечи Мина и радостно похлопал по ним. — Голоден, говоришь? Хочешь, я угощу тебя? Я тоже еще не ужинал. Ким взял его за руку и от этого невинного касания Юнги сделалось странно приятно. Между ними не было никаких чувств, Тэхена, вероятнее всего, даже не влекло к нему, но Мин с легкой улыбкой сжал чужую ладонь. — Ты знал, что рядом с твоим домом есть маленький ресторан? Я там иногда ужинаю. Тэхен. Могла ли у него быть трагедия, не связанная с Джимом? Мог бы Юнги придумать такую? Ведь у него для себя таковой не было. Ему казалось, что Джим нес за собой лишь тяжесть. Приятную тяжесть. Юнги так казалось долгое время и ему необходимо, чтобы так и оставалось. А что скажет о нем Тэхен? Маленький ресторан, о котором говорил Ким, показался Юнги не таким уж маленьким. Он никогда не бывал там, но часто проходил мимо и иногда сидел на лавочке неподалеку от ресторана. Сквозь большие окна Юнги наблюдал за гостями, бывало, смеялся вместе с ними, бывало, завидовал. Сам он никогда не планировал побывать там и уж не думал, что туда его поведут… на свидание? При этой мысли Юнги слабо усмехнулся. Заметив это, Тэхен расплылся в скромной улыбке. Сдержан во всем. Ким открыл дверь, пропуская Юнги внутрь. В нос ударил запах острых специй, и живот заурчал. Мин оглянулся назад в надежде, что Тэхен ничего не услышал. Но тот любезничал с официантом около входа. Европейцы обожали очаровательных азиатов, и Ким определенно был таким. И он со всеми вежлив. Юнги это давно заметил. А поначалу ему эта любезность показалась заинтересованностью. Как глупо было полагать, что Тэхен влюбился в него за те несчастные несколько дней, что Юнги сопровождал его в поисках жилья. — Снимешь пальто или тебе все еще холодно? — Тэхен коснулся его плеча и повел в дальний угол. Сам он уже избавился от верхней одежды. Краем глаза Юнги заметил, как тот официант повесил куртку Кима. — Не сниму, — тихо ответил Мин. Юнги уселся за стол и терпеливо дожидался Тэхена, пока тот стоял, подняв руку, привлекая внимание официанта. Когда официант подбежал к ним, Юнги заметил, что он омега и что он смотрел на Кима со смущенной улыбкой. А Тэхен наконец сел напротив Юнги и не замечал, как заинтересованно на него глядели. Он смотрел на Юнги, выжидая его заказа. — Я буду то же, что и ты. — Уверен? Потому что я жутко голоден, — улыбнулся Тэхен и, не дотронувшись до меню, начал диктовать: — Нам удон с курицей, чай с мятой, любую газировку, рамен с морепродуктами и, — он бросил короткий взгляд на Юнги, чьи глаза слегка округлились от количества блюд, — и на десерт четыре пончика с разными начинками. — Что-нибудь еще? — Что-нибудь еще, Юнги? Юнги отрицательно помотал головой, и Тэхен кивнул официанту. Тот быстро побежал к следующему столу. — Ты всегда так ужинаешь? — Юнги пытался говорить громче. Обычно многие жаловались на то, как он тихо разговаривал. Но Тэхен пока ни разу не просил его быть громче. — Не всегда. Но сегодня я голоден и рад. Рад, что ты согласился. Официант поставил керамический чайник и маленькие чашки со стороны Юнги, но Ким быстро переставил их ближе к себе и налил им чай. Мин все еще держал руки в карманах. — А ты откуда знаком с Джимом? Почему интересуешься им? — Я расскажу тебе, — отпив чая, кивнул Тэхен. — Но позже, хорошо? — Ладно. — А ты немногословный, да? — О чем мне тебе рассказать? — фыркнул Юнги. — О чем угодно. Разве тебе не неловко сидеть вот так вот молча? Юнги пожал плечами. Вытащив руки из карманов, он потянулся к своей чашке. Он ненавидел мяту. Напоминала о мятных сигаретах Джима. Но он сделал глоток, обжигая горло, чувствуя, как горечь стремилась вниз по груди, оставляя после себя легкий привкус раздражения. Он поставил чашку обратно на стол и посмотрел в окно. Снег усилился — не крупными хлопьями, а мелкой, колючей пылью, от которой все казалось немного размытым. Люди за стеклом двигались будто в замедленной съемке, и Мин поймал себя на мысли, что наблюдал за ними с тем же безучастием, с каким он хотел бы смотреть на Тэхена, что не отрывал от него взгляда. Он провел ладонью по лицу и отвернулся от окна. На экране телефона мигнуло уведомление от коллеги. Заблокировав экран, убрал телефон обратно в карман и отпил чая. Мята все еще была противна. Но он сделал еще один глоток, а потом еще и еще. — Мне нормально, — наконец ответил он, и Тэхен медленно кивнул, глазами проходясь по окружающим. Наверняка ему было неловко. В обычной ситуации, не будь у него необходимости связываться с ним, Мин уверен, что такой человек, как Тэхен, никогда в жизни добровольно не подошел бы к нему и не захотел бы угостить. Тэхен казался сдержанным, воспитанным, тактичным и даже в своей настойчивости он не страшил Юнги всерьез. Такие альфы никогда не интересовались им. Юнги знал, кому он нравился: похотливым, со слащавым языком, умеющим заверять его в небылицах. — Насчет твоего переезда, — начал Тэхен, прочищая горло и наклоняясь к нему. Заглянув ему в чашку и заметив, что Юнги допил свой чай, он потянулся к чайнику. — Не переезжай. Я ведь уеду и больше не буду тебя докучать. — Не будешь? — хотелось бы усмехнуться, но сил на это не нашлись. — Обещаю. К тому же меня вызывают на работу. Я взял месячный отпуск, чтобы найти тебя и поговорить, но все немного затянулось, и мне теперь грозят увольнением. — А кем ты работаешь? — Пожарным. Юнги удивленно округлил губы. Тэхен на это улыбнулся и пожал плечами. — Вот почему ты такой, — Мин окинул его взглядом, — крепкий. — Крепкий, — с доброй усмешкой повторил Тэхен. Он почесал затылок, и Юнги показалось, что он смутился. — Крепкий и весь опаленный. — Опаленный? — У меня много мелких ожогов. На спине есть размером с яблоко. — Твой отец, наверное, тоже пожарный? — Я не люблю говорить про него. Рассказывать о нем, — сухо ответил Тэхен. Юнги слабо кивнул и вновь отвернулся к окну. Он предположил, что у него нехорошие отношения с отцом и, возможно, он недолюбливал своего родителя. Хотел бы и он иметь такое однозначное мнение насчет собственного отца. Юнги много представлял его хорошим и плохим, и никогда не мог назвать его прекрасным отцом либо же ужасным. Его отец, как и его папа, был сложным. Он делал все ради Юнги, не ограничивал в финансах, всегда старался выполнять мелкие капризы. Но до определенного времени. А может, было вернее сказать: до определенного события? Ведь Юнги уверен, не узнай отец о нем и Джиме, продолжал бы считать сына ангелом и баловать. Однако сам Юнги не представлял, кем бы он стал без… без Джима, без всего того, что с ними приключилось. Это определяло его жизнь. Когда стол наполнился едой, Тэхен похлопал в ладоши, привлекая внимание Юнги. Только когда они молча ужинали, Мин заметил, что в ресторане играла песня. Я в центре твоей картины, Лежу в тростнике... Я — моль, Хочу лишь разделить твой свет. Я — всего лишь насекомое, Пытаюсь выбраться из ночи. Я только держусь тебя, Ведь нет никого другого. Заметив, как мало ел Юнги, Тэхен подтолкнул тарелку с удоном ближе к нему и кивнул, указывая на рамен. — Ты же сказал, что будешь то же, что и я. Ешь-ешь. — Мне бы хватило и удона. Тэхен пожал плечами. Он вытер губы и потянулся за пончиком. Два пустых блюдца стояли справа от него. Официант быстро забрал его, любезно спросив Тэхена, не нужно ли ему что-нибудь еще. — Если и впрямь не хочешь, то забери с собой. Завтра поешь. — Нет, не надо, — тихо вздохнул Юнги. — Можешь уходить. Ты, наверное, устал. Я еще побуду тут. Юнги сжал плечи и глянул на него. Тот смотрел на него открыто, дружелюбно. И стало завидно, что Тэхен не чувствовал неловкость. Сам Юнги был готов провалиться под землю от того, как ему не по себе. И не сказать, что это из-за Тэхена. Напротив, с ним было хорошо. Юнги и сам не понимал, почему он всегда скован. Не находил причин. — Проводи меня до дома. — До дома? — удивился Тэхен. Юнги кивнул. — Если тебе не сложно. — Конечно, не сложно. И от его улыбки потеплело в груди. Юнги, прикусив щеку изнутри, тихо ждал, пока Тэхен спешно доедал свой десерт. Бросив несколько купюр на стол, он кивнул в сторону выхода. Юнги не спеша направился туда, пока Ким надевал куртку и с улыбкой прощался с официантом. Оглянув омегу, Мин задумался, нравились ли Тэхену эти рыжие волосы и светлые глаза. Эти веснушки, что виднелись ему даже издалека. Тэхен доброжелательно махнул официанту и направился к выходу, кивнув Юнги. Они покинули ресторан, и, оказавшись на улице, Юнги спрятался под шарфом. Заметив это, Тэхен протянул ему свою шапку. — Бери. — А тебе не холодно? — На мне зимняя куртка, — пожал он плечами, окинув его пальто. Юнги молча взял шапку и натянул на голову. Они шли в тишине. Для Кентербери были редкостью такие холода и снег. Потому улицы оставались шумными. Юнги слышал детский смех и родительскую ругань. Дети, в восторге от снега, кидались им друг в друга, бегали и падали, врезаясь в незнакомцев. Тэхен с улыбкой оглядывался на них. — А ты где живешь? — для Юнги было редкостью первым нарушать тишину. Он глянул на Кима и тут же отвел взгляд. — В Бирмингеме. Раньше жил в Манчестере, но мне не подошло. Ты жил в Уае и еще где-нибудь? — В Эшфорде, в Уае я проучился два года, окончил школу в Эшфорде. В Йорке окончил университет, два года назад переехал сюда. Вот и остаюсь пока что здесь. Думаю, я все же сменю город. Ты просто стал толчком, а так я и сам долго об этом раздумывал. Просто не решался. Вот так просто. Странный тип этот Ким Тэхен. Почему с ним легко? В глубине подсознания, души и тела Юнги все еще ощущал неловкость, но она стала почти невесомой из-за того, что все вылил на Тэхена. Не возникло и мысли, что Киму могло быть неинтересно это слушать. Возможно, вся магия была в том, как он смотрел и улыбался. Строил из себя вежливого и внимательного. — А я жил в Мейдстоне. — Правда? Это же недалеко от Уая. — Да, недалеко. Я тоже часто бывал там, — и в этот момент Тэхен прозвучал с толикой тяжести в голосе. Казалось, он хотел усмехнуться. Юнги быстро отвел взгляд. Остановившись перед его подъездом, Тэхен поднял голову на многоэтажку. Мин же глядел на подростков, что курили сигарету, сидя на скамейке недалеко от них. Захотелось курить, а ведь он хотел бросить. — Покурим? — спросил он у Кима, привлекая внимание. Тот отрицательно покачал головой и тоже оглянулся на подростков. Он хмыкнул. — Хочешь покурить вместе с ними? — Я вроде как пытаюсь бросить. Уже месяц воздерживаюсь. — Какие куришь? — Яблочные. На миг в его глазах блеснуло удивление, но Тэхен быстро погасил его. Он прошелся ладонью по волосам, смахивая с них снежинки, и выдохнул дымок. — Пора прощаться? Мне прийти завтра? Юнги задумался, прикусив щеку изнутри. Он глядел, как чужие щеки начали краснеть из-за холода, и как Тэхен качался из стороны в сторону, пытаясь скрыть дрожь. — У тебя строгий режим сна? — Вообще-то да, — усмехнулся Тэхен. — Но сейчас нет. Я же вроде как в отпуске, отдыхаю, так что режим не соблюдаю. — Тогда ведь ты можешь остаться у меня на ночь? Я могу рассказать тебе… то есть ответить на твои вопросы. Уверен, закончим до рассвета. — Уверен? Ты кажешься усталым. — У меня все равно проблемы со сном. Я не смогу уснуть еще долго. — Ладно, — кивнул Тэхен. — Хорошо, спасибо, Юнги. Юнги хмыкнул и направился в подъезд. Тэхен следовал за ним, и его шаги, по сравнению с шагами Юнги, были довольно громкими и редкими. Он возвышался за хрупкой спиной. — У меня немного бардак. Я собирал вещи, разбирал книги и мебель, — предупредил Юнги и, открыв дверь, первым вошел в квартиру. Он не включил свет в прихожей и скользнул внутрь, чтобы включить свет на кухне. Тэхен быстро разулся и последовал за ним, стягивая куртку по пути. Он бросил взгляд на небольшую гору посуды, на которую глядел Юнги. — Можешь посидеть в гостиной? Я быстро приму душ, — все еще смотря на посуду, спросил он. — Конечно. Но я могу и посуду помыть, пока ты будешь в душе. — Не стоит. Иди. Слабо кивнув, Тэхен попятился в маленькую гостиную с большими окнами. Шторы были плотными и еле пропускали свет уличных фонарей в квартиру. Он раскрыл их и прошелся взглядом по пустым улицам. Послышался хлопок двери: Юнги вошел в ванную. Юнги слишком молчаливый, слишком тихий, слишком незаметный. Тэхен искренне считал его очаровательным, несмотря на свои предубеждения насчет него. Но все это очарование исчезало, стоило Юнги посмотреть со всем безразличием. Спустя недолгих пять минут Юнги оказался перед ним. Тэхен сидел на диване, откинувшись назад с прикрытыми глазами. Он приподнялся, чтобы осмотреть омегу. Тот неловко обнимал себя за руку. С его волнистых волос капало. Ким кивнул на место рядом с собой, не понимая, чего стеснялся Юнги, это ведь его дом. Они повернули головы друг к другу. Юнги подрагивал — Тэхен списал это на холод после душа, ведь в квартире было весьма прохладно из-за незакрытого балкона. Тэхен поспешил это исправить, а затем вернулся обратно к Юнги. — Спрашивай. Задавай свои вопросы, — прошептал Юнги. Он бегал глазами по чужому лицу, теребил подол футболки, еле заметно дергал ногами. Вздохнув, Тэхен подался ближе. Диван был маленьким и твердым. Между ними было мало места, и Ким подумал, что, сокращая расстояние, он смог бы согреть Юнги. — Откуда ты знаком с Джимом? Как вы познакомились и как долго встречались? Юнги не ответил сразу. Он даже не раздумывал над ответом. Хотелось спросить: «Зачем это тебе?» — но что бы это дало? Поэтому он слабо пожал плечами. Неловкое подергивание конечностями. — Со школы. Он был моим учителем. — Что? — Тэхен нахмурился. Он надолго замолк и, сглотнув, спросил: — Он твой учитель? Вы познакомились, когда ты учился в Йорке? То есть начали встречаться? Юнги покачал головой. Ладони сжались в кулаки. Они чесались. — Я был его учеником. — Я это понял, — нервно усмехнулся Ким. — Но я говорю о моменте, когда у вас начались отношения. Ты ведь тогда уже не учился у него, да? — Учился. — Учился? — Юнги было совестно смотреть на то, как бледнело лицо напротив. Как глаза округлились, а брови нахмурились. Было видно, что его слова вызвали отвращение. — Сколько тебе было лет? Юнги отвернулся от него. Глаза опустил на собственные руки. Как же жарко. Как же холодно. — Мне было почти шестнадцать, а ему сорок четыре.