1
14 декабря 2025 г., 07:44
Громко. Так, что хочется закрыть уши, залезть под одеяло и спрятаться там от шума. В глаза бьют переливающиеся разными цветами лучи. Везде смеющиеся лица, танцующие на небольшом танцполе. Кто-то задевает плечо, не обратив внимания, и движется к своей цели. Душно. В воздухе смешались алкоголь, пот, сладкие духи и запах сигарет.
Не так себе представлял свой выходной вымотанный Чонгук. Но друг настаивал на вылазке и развлечениях, а Чонгук и так постоянно отнекивался, что становилось уже неудобно. И вот теперь он стоит здесь среди незнакомых лиц, кроссовки прилипают к полу, на который, видимо, вылили что-то сладкое.
— Да ладно, Чонгук, сделай хоть немного веселое лицо. Словно на поминках стоишь, — толкает его в бок друг, немного пританцовывая. У него энергии через край, чего не скажешь о Чонгуке. Он и так на поминках. Своего выходного.
— Намджун, ты же знаешь, что я и так все силы потратил, притащив себя сюда. Веселое лицо в уговор не входило, — устало отвечает Чонгук, пытаясь встать туда, где не липнет обувь, но такого места, кажется, здесь нет.
Намджун лишь вздыхает и ведет парня ближе к бару, надеясь все-таки растормошить друга.
За последние несколько лет Чонгук изменился до неузнаваемости. Стал замкнутым, растерял всех своих друзей, свои планы на будущее и сейчас был похож на сорокалетнего мужчину, который от жизни уже ничего не хочет. Лишь добраться домой с нелюбимой работы в пустую квартиру, где его никто не ждет, открыть бутылку пива, сесть на диван и думать о бренности бытия. Но Чонгуку не было сорок, ему было двадцать пять. В этом возрасте люди полны надежд и мечтаний, но в Чонгуке оборвалось это. И Намджун не знал, как это исправить. Знал причину, но не решение.
Чонгук только-только закончил университет и стал детским тренером по хоккею. Не то, о чём он мечтал, но жизнь уж так сложилась, а он и не сопротивлялся. Принял это как должное.
В глазах Намджуна читалась непомерная печаль за своего друга. И как вернуть его в нужное русло, не знал никто. Все вылазки, устроенные Джуном, были как одна — безрезультатны. Но он не сдавался. Водил его по разным местам, знакомил с другими людьми, надеясь, что кто-то сможет зажечь в нём давно потухший огонь.
— Что ты будешь? — повышает голос Намджун из-за громкой музыки.
— Мне без разницы. Бери на свой вкус, — отвечает Чонгук, усаживаясь на барный стул. Думает, может, напиться не будет такой плохой идеей? Хоть заснет наконец быстро, а не будет ворочаться часами.
— Два джина с тоником, — говорит Джун бармену и поворачивается к Чонгуку, который разглядывает бутылки разнообразного алкоголя в баре.
Музыка здесь не такая громкая, как в центре зала. Можно хоть разобрать слова.
— Как работа? — базовый вопрос, чтобы как-то заполнить пустоту. В последнее время Чонгук стал ещё меньше делиться своей жизнью, так что вытаскивать приходится клещами.
— Работа как работа. Дети не слушаются, падают постоянно, а потом я объясняюсь перед их родителями, — поднимает уголки губ вверх, пытаясь придать словам эмоциональный окрас. Но глаза выдают всё, как всегда.
— Понятно, — тянет прохладный напиток из стакана Джун и оглядывает толпу. Народу и правда много: все столики вокруг заняты большими компаниями, танцпол залит молодежью, которая пришла выпустить пар после трудовой недели.
Чонгук начинает отпивать свой напиток и прислушивается к голосам вокруг. У кого-то день рождения, и друзья поют ему песню. Кто-то громко спорит с другом из-за глупости. А кто-то звонко смеётся, видимо, из-за великолепной шутки.
Но почему этот смех кажется таким знакомым? Чонгука передергивает. Он точно слышал его раньше. Такой родной и чужой одновременно. Четыре года прошло, а смех, который он слышал так часто, совсем не изменился. Но жизнь не может сыграть с ним такую злую шутку. Галлюцинаций у него ещё не было. Или это что-то новенькое на фоне стресса и недосыпа?
Чонгук медленно ставит стакан на стойку и поворачивается, ища источник этого смеха. Пробегается глазами по каждому столику, ему нужно увидеть только одно лицо, чтобы забыть, как дышать. И снова смех, этот смех, который сводил его с ума, но теперь не он был причиной. И наконец за одним из столов он видит затылок. Блондинистые волосы аккуратно зачесаны назад, в ухе болтается серебряное кольцо. Джемпер со слишком широким воротом открывает вид на шею и ту самую родинку и половину луны.
Он точно сейчас упадёт со стула, потому что сердце отказывается слушаться и бьётся с такой силой, что сделать вдох тяжело.
Намджун, на что-то до этого отвлекшийся, возвращает взгляд на потерянного друга, взгляд которого направлен вперед и не двигается. Сам переводит взгляд в ту сторону и застывает. Судьба злодейка, раз свела двух людей в одном баре, которых ещё тысячи в городе.
— Чонгук, — начинает осторожно Джун, держась за рукав друга, который уже не слышит ничего, — пойдем отсюда. Не нужно тебе это.
Но Чонгук отдергивает руку и медленно идет вперёд, словно перед ним только одна дорога. В горле пересыхает от волнения, ладони потеют. Он движется лишь к одной цели сейчас, которая в прошлом и давала ему то счастье, которое он потерял, кажется, навсегда.
Он стоит почти вплотную к столу, но блондин сидит спиной и абсолютно не замечает подошедшего. Зато замечают его друзья, которые таращатся, заставляя парня наконец повернуться. Горящие глаза в миг становятся холодными и пронзающими, а пухлые губы, на которых секунду назад красовалась яркая улыбка, крепко сжимаются в узкую полоску.
Он долго смотрит на Чонгука, не разрывая зрительного контакта, а затем отворачивается, как ни в чем не бывало, делает большой глоток из своего бокала, опустошая его на половину. Никто не замечает, как дрожат его пальцы.
— Чимин… — голос кажется севшим. Но Чонгук не слышит собственного голоса, лишь громко бьющееся сердце у себя в груди. Он видит, как блондин немного съеживается от собственного имени на чужих губах, но не поворачивается.
— Чимин, мы можем поговорить? Хоть раз, пожалуйста? — он сейчас готов хоть на коленях умолять его, он сделает всё, что тот захочет, лишь бы услышать его голос. Чтобы точно понять, что он не спит.
Но ответа от него так и не следует. Зато следует нехилый толчок, отчего Чонгук слегка шатаясь на ватных ногах, отходит на шаг назад, не переставая смотреть на Чимина.
— Вам не о чем разговаривать, — грубый голос раздаётся рядом, отчего Чонгук приходит немного в себя, возвращаясь в реальность. Черные глаза пронзают его, руки сложены на груди. Всем телом, заграждая сидящего Чимина, мужчина встает перед Чонгуком.
— Юнги? — всматривается в лицо, затем снова пытается посмотреть на сидящую фигуру. — Не буду врать, что рад встрече, — бросает Чонгук, осматривая старого знакомого, если можно его таковым назвать.
— Не будешь врать? Странно. Я думал, ты только этим и занимаешься, — ухмыляется Юнги, всё ещё не двигаясь, от чего Чонгук начинает злиться, ведь Чимина теперь ему не видно.
— Слушай, я не отниму вашего драгоценного времени. Мне нужно лишь просто поговорить с ним. Один раз, и я уйду. — Он с силой отодвигает парня в сторону, но место, где только что сидел Чимин, пустое. Он ушёл.
— Блять! — ругается Чонгук. Осматривает клуб и видит блондина уже на другом конце зала, у входа.
***
Четыре года назад. — Всё ещё не понимаю, что я здесь делаю, — бурчит себе под нос Чонгук, устраиваясь на пластиковом сиденье. — Эй, ты что, не хочешь поддержать мою сестренку? Засранец. Она вот на твои игры ходит, а ты посидеть часок не можешь, — толкает его в плечо парень. — Намджун, конечно, я поддержу её. Но я же особо не смыслю в фигурном катании. Что они там прыгают… Эти тулупы и эксели. Я ж в другой сфере, — толкает он языком в щеку и смотрит на лед. — Не эксели, а аксели, — вздыхает Намджун. — Не нужно понимать, главное — это поддержка близких. Трибуны ледового дворца заполнены. Много же любителей фигурного катания. Чонгук врет. С детства он разбирается в фигурном катании благодаря матери, но знать об этом никому не надо. Хоть он и провёл всю жизнь на катке, но в другом спорте. Без изящества и красивых нарядов, в защитной маске и с небольшой жесткостью в движениях. До начала соревнований оставалось ещё минут десять, и Чонгук сначала листал в телефоне какие-то новости, временами переписываясь с друзьями. Потом снова оглядел толпу и увидел две знакомые фигуры, приближающиеся к ним. — Не началось ещё? Я думал, мы не успеем, — громко спрашивает парень, протискиваясь на своё место. — Сейчас уже начнется, спасибо, что пришли. Она это оценит, — хлопает Намджун по спине друга. — Чонгук, видишь, как надо поддерживать? — усмехается Намджун с младшего, закатывающего глаза. — Вон Хосок и Тэхен очень довольны, придя сюда. — Да я же не это имел в виду, — цокает Чонгук, его слова очень хорошо обратили против него. — Ладно, давайте смотреть, он четвертая в списке, — откидывается Намджун на спинку, рассматривая фигуристов на льду. Первые выступления были действительно неплохи, но Чонгуку не было особо интересно. Ну катаются, прыгают свои сложные прыжки, но не цепляет его. Как хоккеиста может зацепить это всё? — Сейчас её очередь, — шепчет Намджун, двигаясь на край стула, чтобы точно рассмотреть сестренку на льду. Голос озвучивает выступающую, на льду появляется маленькая фигура в лёгком платье. Чонгук лишь думает, что ей должно быть прохладно, но сразу вспоминает, как быстро нагревается тело, когда катаешься на коньках с такой нагрузкой. Все друзья внимательно следят за девушкой, которая скользит по льду. Намджун каждый раз вздрагивает, задерживая дыхание на её прыжках, и шумно выдыхает, когда она плавно приземляется. Чистая программа без падений, всё выполнено идеально. Зал громко аплодирует. Намджун встаёт с сиденья и начинает свистеть, что есть силы. Парни рады за сестренку друга, которая сейчас получает высокие отметки судей. Чонгук думает, как бы уйти. Всё самое главное они уже посмотрели, дальше же всех смотреть не нужно. Он ведёт глазами по фигуристкам, стоящим у льда. Все как одна: идеальные фигуры, милые личики, всё, что нравится Чонгуку, хоть у него уже вроде как есть дама сердца, но смотреть же можно. Он вдруг останавливает взгляд на одной фигуре в чёрном костюме, обтягивающем спортивное тело. Чонгук ведёт глазами по крепким бедрам, идеальной заднице, узкой талии, красивой спине, шее и короткой стрижке… Секунда осмысления, и он понимает, что разглядывал парня. Когда парень разворачивается к трибунам, смотря на кого-то, Чонгук матерится про себя, потому что не бывает такого. Это кто? Почему его лицо такое идеальное? И он точно может это сказать, потому что в своей жизни видел много красивых людей. Поэтому, может точно сказать, что оно идеальное. Чонгук и не замечает, как долго пялится на фигуриста, рассматривая его черты лица. Глаза полумесяцы будто смотрят с усмешкой, аккуратный нос и слишком пошлые губы, которые блестят от бальзама, привлекая к себе ещё большее внимание. — Чонгук, — доносится до него его имя словно из-под толщи воды. На сколько он выпал из реальности? — Ало, приём? — Намджун машет перед его лицом ладонью, возвращая на землю. — Чего? — слегка раздражённо спрашивает парень, которого оторвали от наблюдения. — Я говорю, чего ты завис так? — спрашивает старший, смотря туда, куда смотрел до этого Чонгук, замечая лишь толпу фигуристок, и цокает. — Да, я задумался, — отвечает первое, что пришло в голову. — Да, я заметил, — смеётся старший. — Чонгук, у тебя вроде утром ещё была девушка. Что за хищный взгляд? — добавляет Хосок с ухмылкой. — Ха-ха, очень смешно, я просто смотрел, сколько ещё выступающих осталось, — глупо оправдывается Чонгук, стараясь больше не смотреть на фигуристов внизу, но получается плохо, потому что следующий на лёд выходит он. На кого Чонгук так хищно смотрел. Но это парень, а Чонгук натурал. Так что же его сердце трепещет от движений фигуриста на льду? — А он хорош, — говорит Тэхен, наблюдая за выступлением. — Впервые его вижу, хотя фигуристов вроде всех знаю. — Он хоть и не связан со льдом, но общие университетские тусовки сближают. А Тэхен, любящий повеселиться и поболтать, быстро находит друзей, что может показаться, знает он каждого. Все четверо смотрят на выступление, не отрывая взгляда. Музыка слишком печальная, под стать самому танцу. Лицо фигуриста выражает глубокую тоску, движения лёгкие, отдают публике тяжёлые эмоции. Чонгук, как завороженный, смотрит на фигуриста, слышит, как коньки разрезают лёд. Каждый прыжок, отрепетированный наверно тысячу раз, воздушный, он словно парит и так же нежно опускается на лёд, продолжая программу. На висках блестят капельки пота, что делает его ещё привлекательнее. Чонгук наконец отводит взгляд, смотрит на свою обувь, разглядывает пальцы рук. Не должен он так пялиться. Не нормально всё это. Он достаёт свой телефон и что-то печатает в сообщениях. Выступление наконец-то закончилось, и он поднимает глаза на уже пустой лёд. Но взгляд всё равно находит его среди других. Фигурист наклоняется, чтобы надеть защитные чехлы на лезвия, и уходит, даже не дослушав своих баллов. Странный парень. Чонгук явно напрягается из-за произошедшего. На льду уже появляется следующий фигурист, который тоже хорошо выступает, но эмоций нет. Не таких, что были до этого. Получив ответное сообщение, Чонгук встаёт и что-то бросает друзьям, что ему нужно срочно уйти из-за дел. Спускаясь по лестнице на первый этаж, он вроде отходит от состояния на трибунах, из-за которого что-то неприятно кололо внутри. Но найденное им спокойствие длилось недолго, ведь у куллера стоит он, потягивая из стакана прохладную воду и печатая что-то быстро в телефоне. На нём уже не было того откровенного, как посчитал Чонгук, наряда. Оверсайз толстовка серого цвета и обычные синие джинсы. Черные конверсы, кажется, повидали весь мир, прежде чем оказаться на ногах фигуриста. Сейчас, взглянув на него, и не скажешь, что минут десять назад он изливал свою душу в танце на льду. У Чонгука смешанные чувства из-за происходящего. Да, этот парень красив и привлекателен, не так, как все девушки, которые были у Чонгука. Но никогда ещё такого не было, чтобы Чонгук думал так о парне. Он решил прямо сейчас разобраться. Услышать его голос, посмотреть прямо в глаза вблизи и убедиться, что это лишь помутнение. Или же просто недотрах, что разум швыряет в разные стороны. Чему у Чонгука не занимать, так это его дерзкого характера. Он никогда не боялся заговорить первым, показывал все свои черты характера, ничего не скрывая. Так он, наверное, и стал популярным в университете. Хоть прошёл только один год обучения, но он уже стал капитаном хоккейной команды, обзавёлся толпой фанаток, весёлыми, хоть и недалекими друзьями из команды, и ухватил самую главную красотку в университете. Все тузы были у него. И всё всегда было под его чётким контролем. Всё было так, как он хотел. Получал всё сразу и без отказа. Правильно, ведь слегка избалованный ребёнок богатых и влиятельных родителей никогда не слышал слова «нет». — Эй, фигурист, — нагло начинает Чонгук. Тот даже взгляда поднял, только дернул бровью, будто комар жужжит рядом. — Там, вроде, ещё не закончилось шоу. Или боишься услышать свои баллы? — Нахальности у него тоже было не занимать. Но зато он рад, что обратил внимание на себя. Ему же нужно внимание каждого. Блондин медленно переводит свой взгляд с потухающего телефона на нарушителя его спокойствия. Холодный взгляд осматривает с ног до головы, не показывая и крупицы заинтересованности в беседе. Чонгук стоит ровно, пока его разглядывают, но совершенно не переживает о своём внешнем виде. Оверсайз джинсы, чёрная футболка почти обтягивает, показывая широкие плечи и мощные грудные мышцы. Он выше этого парня точно на голову, плюс ботинки на толстой подошве добавляют сантиметров пять. На нижней губе блестит пирсинг, что сочетается с большим количеством серёг на обоих ушах. Волосы длинные и красиво вьются у концов. Отец говорит, что пора постричься, но Чонгук упрямится. Девчонки тащатся по его прическе. И больше всего они сходят с ума от его тату на всю правую руку. Но парня, кажется, не впечатляет ничего. Словно Чонгук — пустое место. Чимин смотрит в свой пустой стаканчик, бросает его в урну и разворачивается к выходу из дворца. Напоследок тихо, но чтобы услышал Чонгук, говорит: — Мне не нужно знать баллы, чтобы знать, кто победил. — Спокойно проговаривает он, открывая входную дверь. Чонгук немного в недоумении от ответа. Этот парень слишком уверен в себе. Слишком спокоен и безразличен. Что цепляет Чонгука. Но кажется, что эта маска безразличия слетела с фигуриста во время выступления, и Чонгук это заметил, но сказать ничего не успел, так как его новый объект интереса уже испарился за дверью. Чонгук зачесал рассыпающиеся черные локоны пятерней назад и тоже двинулся из дворца подальше. Сегодня его ждёт кое-что поинтереснее.***
— Что-то не так? — шепотом спрашивает девушка. Сил, чтобы говорить громко, нет, да и Чонгук, нависающий над её телом, не даёт сделать полный вдох. — Просто помолчи сейчас, — так же сипя от движений, говорит брюнет. Чонгук решил скрасить вечер со своей девушкой, которая никогда не против секса. Тем более с ним, делая всё, что он попросит. И сейчас, имея это податливое сексуальное тело, он пытался отвлечься от всего, что его так напрягало. Это всегда помогало. И сейчас должно. Чонгук всегда был удовлетворён тем, что она делает. Как стонет, прогибается и извивается под ним, прося ещё. Любил ли он её? Может быть. Если всё, что они делали и как проводили время, можно назвать любовью. Был и конфетно-букетный период, и свидания в различных дорогих ресторанах. Так он привязывал её к себе, и вот теперь она смотрит ему в рот и делает всё, что нужно. И для статуса Чонгука это было удобно. Капитан с красоткой университета, которую все хотели получить. Он всегда забирал самое лучшее и делиться ни с кем не желал. Но сейчас он закрывал глаза и видел другую фигуру: изящные руки, которые плывут по воздуху, изгибаясь. Холодные глаза, в которые он посмотрел лишь раз, и пухлые губы. Черт! Он открывает глаза и видит её, всю измотанную, с капельками пота на лице. Она улыбается своей красивой улыбкой и тянется, чтобы поцеловать Чонгука, но он не даёт ей этого сделать, а лишь грубее входит в неё, от чего её брови сводятся на переносице. Чонгуку кажется, что и секс сейчас не поможет, потому что сосредоточиться невозможно. Он резко останавливается и выходит из девушки, от чего получает разочарованный вздох. Садится на кровать и натягивает боксеры. Девушка в недоумении подскакивает к нему, обхватывая со спины и целуя в шею. — Прости, я сегодня не в том настроении, походу, — говорит парень, разворачиваясь к расстроенной девушке, которая уже думает, что причина в ней. — Я что-то не так сделала? — пытается докопаться девушка. Такого раньше не было, а сейчас так резко он всё прервал. Какое ещё настроение? Он в любом настроении был готов повеселиться. — Нет, Суён, просто устал, честно, всё нормально, не парься. Я позвоню позже, — говорит он, собирая свои вещи по полу, наспех одевается и хлопает дверью. Суён и правда была девушкой мечты. Отличница, красавица, всегда смеётся от любой шутки, знает, когда лучше не лезть и помолчать. Её родители такие же состоятельные и успешные, как и родители Чона. Хотя Чонгуку и не было важно её финансовое состояние, родители парня же были в восторге, узнав, с кем тот встречается. Начались какие-то совместные проекты, все связи использовались во благо. Чонгуку же был важен характер и внешность девушки. Дальше он не заглядывал. Планы на будущую жизнь они ещё не обсуждали и не торопились. Чонгук просто наслаждался моментом. Вот теперь Чонгук реально раздражен, и причина лежит на поверхности. Но понять он не может, что так его зацепило. Почему так стриггерило? Просто наглый парень. Чонгук просто сильно задумался о его уверенности, обычно люди вокруг него так не разговаривают, так не смотрят. Вот и все, просто из равновесия вывели — и все. Чонгука не привлекают парни и никогда не привлекали. Он идет по дороге к припаркованному байку, вдыхая теплый осенний воздух. Учебный год только начался, и он должен продолжать держать планку, чтобы радовать родителей. А в особенности своего отца, который всегда следил за достижениями сына и его успеваемости, говоря, что только на вершине он сможет жить. И нельзя ему опускаться вниз, даже на одну ступеньку. Так Чонгук и делал всю свою жизнь с начальных классов. Учился на отлично, занимался разными видами спорта, пока не нашел хоккей, который помогал ему сбросить пар. Лед немного остужал горячего парня, и силовые приемы давались ему только в радость. Он задумался о хоккее и стало спокойнее. Он представил себя на льду, как ведет шайбу, забрасывает ее в ворота противника и как толпа взрывается, скандируя его имя. Легкая улыбка появляется на его лице, и, глянув на часы, он решает поехать во дворец, чтобы побросать в ворота. Секс не помог, хоккей точно поможет. До дворца ехать пятнадцать минут, еще и проветрится. Он садится на мотоцикл, застегивает шлем и заводит двигатель, который приятным для Чонгука шумом заливается в уши. В ледовом дворце пусто и тихо, все коридоры свободны, и Чонгук медленно, прогуливаясь, идет к площадке. Настраиваясь на небольшую тренировку, только звук доходящий со льда, кажется, говорит, что тренировки у него не будет. Злость опять берет верх, и Чонгук уже с другим настроением идет на шум режущегося льда. Подходит к бортику вплотную, но из-за тусклого освещения его и не увидишь в его черном обличии. На льду только одна фигура. Нет ни музыки, ни других звуков, только тяжелое дыхание фигуриста. Ему хватает секунды, чтобы понять, кто на льду. Кто испортил его сегодняшний вечер дважды. Кто сейчас портит лед своими дибильными коньками с этими зубцами. Чонгук злится, но продолжает стоять и смотреть. Фигурист в наушниках с громкой музыкой разбегается и прыгает, почти так же, как делал это еще днем, но сейчас вместо мягкого приземления он громко падает на лед, ударяясь локтями. Чонгук на мгновение вздрагивает, ведь на фигуристе нет защиты, как на хоккеистах, и удар явно сильный. Но не успев подумать дальше о боли фигуриста, Чонгук видит, как фигура вновь поднимается и идет на новый заход — и снова тот же исход. Он что, пришел убиться сюда? Чонгук наблюдает, как фигурист раз за разом падает на одном и том же прыжке. Сколько он так простоял? Он и не засекал, но можно заметить, как лицо фигуриста покраснело от нагрузки, волосы, которые обирает от лица спортивная резинка, все в снегу, как и его одежда. Чонгук уже решает подъехать к нему и сказать что-то колкое. Но в следующий момент на другой стороне катка появляется новая фигура. —Чимин, —кричит парень достаточно громко, чтобы пробиться сквозь музыку в наушниках. И блондин правда снимает один наушник и оборачивается к тому, кто его позвал. —Пойдем уже, ты так все конечности отобьешь. Чонгук смотрит на лицо на льду, которое обдумывает сказанное. Чимин, значит. Чонгук видит, как фигурист подъезжает к своему, видимо, другу, берет протянутую бутылку с водой и покидает каток, оставив Чонгука одного. Когда Чимин ушел со льда, на катке стало слишком тихо. Только слабый гул холодильных установок и редкие капли талой воды, падающие с потолка, нарушали эту тишину. Чонгук стоял у бортика, не двигаясь, и чувствовал, как внутри всё кипит. Не от злости — от чего-то другого, более липкого, раздражающего, что он не мог назвать. Он ещё пару минут стоял, глядя на пустой лёд. Хотел уйти — но ноги не шевелились. Потом всё-таки шагнул на площадку. Коньки скользнули по гладкой поверхности, и звук лезвий сразу наполнил зал. Он начал движение, привычно разгоняясь, будто хотел перерезать этим льдом собственные мысли. Каждый толчок — будто удар. Каждый поворот — способ доказать, что он всё контролирует. Что ему плевать. Он видел перед собой не шайбу, а этот чертов прыжок. И то, как тот парень падал. Как вставал, снова падал, и снова — без злости, без театра, просто упрямо, будто пытался доказать что-то самому себе. Как же все раздражало, хотелось спросить, зачем он так старается, снова встает и падает. Но Чонгук был таким же, после падения он поднимался и двигался дальше. Хотелось понять, что там у него внутри, но Чонгук выкидывает эту мысль, как и клюшку в своих руках на лед. Идет в раздевалку, не получив удовольствия от импровизированной тренировки, а только дал себе еще больше ненужных мыслей для размышления. Чонгуку надо собраться. Учебный год только начался, а он уже чувствует, как отцовские слова давят на плечи тяжелее формы и шлема: «Будь лучшим — и будешь счастливым». Отец любит повторять это, глядя на сына так, будто перед ним не человек, а инвестиция. Престижная работа, идеальная жена и сын, который должен однажды занять его место. У счастливых, похоже, нет выбора. Ведь всё детство у Чонгука не было выбора. Всё решал отец. В какую школу он пойдет, с кем ему лучше дружить, чем заниматься в свободное время. Всё было под чутким контролем. Подросток это, конечно, плохо понимал, сбегал ночью с друзьями погулять по городу и чувствовал свободу. Но и она длилась недолго, его быстро находили, а дома его ждали наказания. И Чонгук даже не мог решить, что хуже — телесные наказания или унижения и крики. Подростковый огонь быстро утих после пары-тройки таких наказаний. Чонгук стал бояться. Бояться сделать что-то неправильно. Он был рад, что хотя бы хоккей отец одобрил. Правда, на условии, что Чонгук в будущем станет игроком высшей лиги, иначе это всё бесполезная трата времени — и еще ничего не понимающий Чонгук соглашался на всё лишь бы разрешили. Правда, потом выяснилось, что у подростка проблемы с агрессией. Почти каждая игра заканчивалась дракой, после которой следовал штраф и скамья запасных. Он был неуправляем, каждое движение в его сторону он воспринимал как угрозу. Тренер пытался донести отцу, что неплохо было бы отвести ребенка к психологу, на что тот фыркнул и сказал, что в Чонгуке слишком много энергии, и психика его абсолютно здорова. Вместо психолога появился бокс, где Чонгук мог законно драться и хоть немного справляться с агрессией. Из глубоких мыслей выводит голос тренера: —Ребята, у нас новенький, — голос тренера разносится по раздевалке, перекрывая гул разговоров. —Представься. Парень рядом делает шаг вперёд. —Мин Юнги. Нападающий. Рад знакомству, — произносит спокойно, не моргнув. В команде воцаряется короткая пауза, а потом все начинают подходить, жмут руку, шутят, хлопают по плечу. Чонгук встаёт со своего места и, как полагается капитану, протягивает руку: —Чон Чонгук. Капитан команды. Надеюсь, ты хорош на льду, — ухмыляется он, оценивающе скользя взглядом по новенькому. —О, ты даже не представляешь, — отвечает тот, легко, с едва заметной улыбкой. Что-то в его уверенности раздражает Чонгука. Слишком спокойно и ровно. Слишком много уверенных вокруг последние дни. —Чонгук, объясни новенькому всё. Он пока на твоём попечении, — добавляет тренер. —Тренировка через пятнадцать минут. Переодевайтесь живее. Тренировка проходит как обычно, только теперь рядом — Юнги, который будто создан раздражать. Каждый его бросок точен, каждое движение выверено, тренер в восторге, парни кидают взгляды полные зависти, а Чонгук теряет шайбы и терпение. Не день, а сплошная катастрофа. —Откуда он такой взялся? — спрашивает кто-то, отдышавшись после упражнения. —Говорят, переехал из другого города. С каким-то дружком фигуристом, — доносится голос из-за спины. Чонгук никак не реагирует, но напрягается. —В каком смысле «дружком»? — уточняет защитник, поднимая брови. —Ну, не знаю… Они всегда вместе. Может, парочка? — хмыкает кто-то, тыкая клюшкой в сторону Юнги. — А фигурист, кстати, реально хорош. Видел его во дворце. —Чего треплетесь, девочки? На исходную! — орёт тренер. Парни рассредотачиваются по льду. А Чонгук… он уже не может выбросить из головы одно слово: фигурист. Первые две пары пролетели быстро. Чонгук что-то записывал, пока не стал отвлекаться на непрекращающиеся уведомления из чата команды, куда уже добавили новенького. Все так и наровили набиться ему в друзья, чтобы он научил их делать финты. Чонгук лишь фыркает на это. Дебилы. Где лучше — туда и бегут. База для таких безмозглых парней, никто наверно и десяти книг не прочитал, смотря лишь телек и гуляя с девчонками после игр. Может, и Чонгук был бы такой же, если бы не вечные укоры отца. Надо быть первым во всем, иначе будешь как этот сброд. И Чонгук так и делал: после школы ходил на тренировки, выполнял все домашние задания, занимался с репетиторами. А то как сын известного бизнесмена, управляющего большой компанией, да еще и спонсирующий университет, может быть на втором месте? Позор для семьи. —Я узнал про новенького, — довольный собой, швыряет на стул рюкзак и садится рядом с Чонгуком Тэхен. — Того фигуриста с выступления. Помнишь, я говорил, что не видел его раньше? Тоже второкурсник, переехал из Пусана, но там какая-то мутная история про переход в наш университет. —Тебя вроде никто не спрашивал, — отвечает спокойно Чонгук, прожевывая кусочек мяса. —Да ладно тебе. Интересно же, откуда он тут нарисовался, — весело отвечает Тэхен, подхватывая мясо с чужой тарелки. — Может, его пригласить на тусовку, которая в пятницу будет? Чонгук задумался. Может, это будет возможностью узнать парня поближе. Что же он из себя представляет, раз не выходит из головы? —Делай что хочешь, — безразлично отвечает Чонгук, снова отвлекаясь на телефон, где его девушка завалила с утра сообщениями, как сильно она соскучилась. —О, вон он идет, — говорит Тэхен, поднимая глаза на вход в столовую, где появляются две фигуры, которые сразу привлекают внимание студентов. Чонгук тоже поднимает взгляд и видит фигуриста рядом с новым нападающим? Значит, всё-таки не совпадение, думает Чонгук. — Я пойду, позову его, — говорит Тэхен и подскакивает с места. Тэхен быстро преодолевает расстояние до крайних столиков, куда сели парни. Смотрит сначала на одного, а потом на его друга. Зависает немного, разглядывая парня. Потом, прокашлявшись, чтобы обратить на себя внимание, со всем своим обаянием начинает: —Привет, меня зовут Тэхен, — начинает весело, обращаясь к двум парням, прерывая их общение. — Вы здесь новенькие, так что наверно не знаете про вечеринку в эту пятницу. Дайте мне ваш номер — я отправлю адрес. Энергия так и прет от Тэхена, общение — его стихия. Парни переглядываются и молчат. —Ух, от вас прям холодом веет, это наверно из-за льда, на котором вы вечно летаете. Мой друг такой же, — и показывает рукой на сидящего Чонгука, который смотрит на них. Чимин ухмыляется, вспоминая этого парня у кулера. Но не успев отказаться, Юнги уже протягивает свой телефон с легкой улыбкой, от чего получает неодобрительный взгляд Чимина. —Отлично, буду ждать вас, — кидает парень и возвращается к своему другу. —Ты зачем это сделал? — толкает его локтем Чимин. —Нужно заводить знакомства в новом месте, а то станем изгоями, а я не хочу этого, — пожимает плечами Юнги. На самом деле Юнги больше переживал не за себя, а за Чимина, у которого с друзьями был напряг. —Я все равно не пойду. Мне это не нужно, — ковыряясь вилкой в салате, говорит Чимин. —Нужно. Друзья всем нужны, и тебе тоже, — продолжает давить Юнги. —У меня уже были друзья. Мне хватило. — Бросает раздраженно Чимин, смотря на свои ладони. —Это были не друзья, а моральные уроды, и ты это знаешь. Тут всё может стать по-другому, — Юнги не перестанет спорить, пока Чимин не согласится, потому что он знает, что прав. Чимин только верит в это неохотно. Прошлый опыт доказал, что доверять и открываться людям — плохая затея. Всё равно все используют против тебя. И этот шрам на сердце всё ещё кровоточит, отдавая болью по ночам. После этих бесконечных ночей Чимин просыпался, натягивал на себя непробиваемую маску и двигался вперед, потому что должен был. Так и сейчас он должен двигаться: остановишься — упадешь. Первая учебная неделя прошла для каждого по-разному. Юнги, занимаясь командным спортом, быстро обзавелся приятелями. Хоть они и не станут ему друзьями, но явно помогут освоиться и разобраться в новом месте. Комнату в общежитии он делил еще с двумя ребятами из команды, которые вечно где-то таскались. Но он появлялся редко, проводя время на тренировках, учебе или с Чимином. Чимин всё своё время уделял учебе, записывая всё в толстые тетради. Ему нельзя что-то упустить или не записать. Так как он учится на стипендии, оценки должны быть безупречны, чтобы не потерять её — ведь ещё десятки ждут, пока кто-то оступится, чтобы занять чужое место. Чимин не может его потерять, не может подвести мать, которая вечно пропадала на работе, зарабатывая деньги для Чимина и его младшего брата. Когда он окончил школу, было понятно, что его семья не потянет университет, и Чимин учился днем и ночью, чтобы получить высшие баллы и стипендию. Он поступил, и маленькая семья гордилась им. Проучился меньше года и добивался высоких результатов не только в учебе, но и на льду. Он готов был горы сворачивать и идти к новым целям. Но одна ситуация выбила его из строя так сильно, что пришлось отчислиться и сбежать из города. Начать новую жизнь, словно старой никогда и не было. Благо его семья всегда была на его стороне и поддержала в переезде, сказав, что справятся сами. Чимин пообещал матери, что скоро сможет обеспечить им достойную безбедную жизнь, когда взайдет на пьедестал. И мать верила. Чимин знал, что у него есть долг, и поэтому после долгих часов учебы шел на лед и изматывал себя еще и физически. Комнату в общежитии Чимин делил с одним фигуристом, но они даже не познакомились. У каждого были свои заботы. И Чимин был бесконечно рад, что его сосед не лезет к нему. Просто жили молча, не мешая друг другу. Это была идиллия в глазах Чимина. Для Чонгука учебная неделя промчалась, наверно, за секунду. Так и жизнь пролетает, когда живешь днем сурка. Однообразность стирает грани, и все дни сливаются в один бесконечный. Так и живут все люди? Это и есть счастье? Может, Чонгук что-то не так делает. Он пока не понял, да и не старается. Одно только изменилось: теперь на лекциях, где было несколько потоков, он замечал светлую макушку на передних рядах. Одно радует: неделя закончилась, значит, немного можно расслабиться и вдохнуть. Сейчас, сидя на диване в квартире, которую ему подарил отец на совершеннолетие, он смотрит на Тэхена, крутящегося у зеркала и выбирающего какие-то вещи из гардероба Чонгука. —Скажи мне честно, — начинает Тэхен, передвигая вешалки с вещами, — Ты живешь в черно-белом мире? — спрашивает он, поворачиваясь к другу. Попытки найти что-то веселенькое для вечеринки не увенчались успехом. —Черный это стильно, — цокает Чонгук, поднимаясь с дивана, подходя к открытому шкафу. Хватает вещи, которые заприметил, пока Тэхен там рылся, и начинает переодеваться. —Не спорю, модник, — наблюдает Тэхен за другом, — Но немного цвета не убили бы стиль. — Делает пальцами кавычки на слове «стиль». Тэхен, в отличие от друга, любил играть с цветами, сочетая разные материалы и стили. Он максимализм, Чонгук — минимализм. Этим они и дополняли друг друга. —Ладно, хоть ты веселиться умеешь. Прощаю тебя за твою скудность в выборе одежды, — улыбается Тэхен, глядя уже на переодетого друга. Черные свободные джинсы, оверсайз футболка с надписью бренда, ботинки на толстой подошве, кажется, Prada. Чонгук любил бредовые вещи, и это было заметно по его гардеробу. —О, благодарю, господин, за прощение, — кланяется Чонгук другу и затем толкает его в плечо, тоже улыбаясь. —На сколько сильно мы сегодня отрываемся? — спрашивает Тэхен, уже подсознательно зная, что ответит друг. —Как обычно, — с хитрой улыбкой говорит Чонгук. — Как в последний раз. Эта фраза была для них уже как кодовая. Спортивный режим, конечно, занимал значимое место в их жизнях, но иногда и они должны были расслабляться, чтобы с ума не сойти. Тэхен на это лишь блаженно прикрывает глаза, представляя сегодняшний вечер.***
—Юнги, вот это так обязательно? — роется в шкафу Чимин, стараясь найти что-то приличное для выхода в свет. Но, как назло, с собой он привез лишь простые вещи, которые даже между собой мало сочетались. Чимин тяжело вздыхает и начинает заново рассматривать вещи, пока Юнги сидит на кровати и смотрит адрес дома, который Тэхен ему отправил. На автобусе ехать всего двадцать минут. Удобно. —Может, я просто дома останусь, я всё равно не люблю такие сборища, да и общаться с новыми людьми тоже, — жалуется Чимин. —Нет, мы должны пойти. Мы. Ты должен найти себе парочку знакомых. Я не хочу, чтобы ты один бродил тут, пока я на тренировках пропадаю, — забота Юнги иногда не знала границ, и Чимин ценил это. Честно ценил. Но иногда так хотелось треснуть его за упрямость. Чимин лишь громко вздыхает, принимая очередное поражение, вытаскивая из шкафа его сегодняшний наряд: черные обтягивающие джинсы и белая футболка с небольшими вырезами по бокам. Слишком базово, подумал Чимин. Юнги, взглянув на выбор друга, подумал, что это просто слишком. Но не сказал ни слова. Сам он был одет в синие джинсы и рубашку в полоску. Чимин зачесал волосы назад, намазал потрескавшиеся губы бальзамом и пару раз шикнул на шею свой любимый парфюм. Они вышли из общежития и двинулись к остановке. Идя по роскошному району, было несложно найти нужный дом. Вокруг были припаркованы отполированные до блеска машины, крики и громкая музыка доносились до ушей парней. Войдя в дом, в нос ударил запах алкоголя и сигарет, басы долбили по ушам лучше, чем в ночном клубе. Куча пьяных студентов, неон везде, и все веселятся. —О, вы пришли, — подлетает к ним Тэхен, явно уже выпивший пару стаканов, судя по его блестящим глазам. — Бар вон там, чувствуйте себя как дома, — тараторит он и растворяется в толпе. Парни всё ещё стояли у двери, осматривая окружение. Огромная гостиная, где танцевал народ, на диванчиках сидели целующиеся парочки, кто-то играл в бирпонг, ругаясь на противника из-за вечных попаданий. Чимин раньше любил такие тусовки, но сейчас чувствовал себя неуверенно. Хотелось вернуться в комнату, в свою кроватку, открыть YouTube и забыть про это. С другой стороны, было интересно наблюдать, как богачи прожигают денежки своих родителей. — Пойдём чего-нибудь выпьем, — тянет за руку Чимина ближе к месту, куда указал Тэхён. На столешнице был хаос из бутылок, стаканов и липких пятен. Юнги, выбрав бутылку с наименьшим градусом, сделал два коктейля. Один — послаще, для друга, — и протянул стакан. — И что дальше делать? — Чимин отпивает сладкий напиток и глядит на друга. — Веселиться, Чимин, — нежно улыбается тот. — А вообще можем с тобой… Он не успевает закончить фразу, как на его плечо приземляется чужая рука. — Юнги, хорошо, что пришёл. Ребята хотели с тобой поболтать, — говорит явно пьяный парень, товарищ из команды Юнги. — Расскажешь нам, где научился так играть? — Я сейчас немного занят, — Юнги сбрасывает чужую руку. — Всё нормально, — тихо говорит Чимин, приблизившись к его лицу. — Иди, а я пока поищу друзей, — подмигивает он. — Точно? — спрашивает Юнги, щуря глаза. — Отлично, тебя отпустили, — говорит сокомандник и тянет его к дивану, к остальным хоккеистам. Чимин смотрит на них, слегка улыбаясь. Хоть его друг нашёл приятелей. Хоть и таких. На диване он замечает парня, который докапывался к нему после соревнований. Девушка на его коленях что-то шепчет ему на ухо, а затем кусает за мочку. Чимин хмыкает и разворачивается в другую сторону, облокачиваясь локтями о столешницу и рассматривая других. Чонгук наконец чувствует расслабление в теле и голове. Всё встало на свои места: его девушка на коленях, подливающая алкоголь, друзья рядом над чем-то ржут. Он просто очень устал до этого, и сейчас всё вернулось в своё русло. — Ребята, Юнги пришёл! — кричит один из парней, затягивая его вперёд и усаживая в круг остальных. Все довольны приходом новенького. Кроме одного, который сразу же напрягается. Если пришёл нападающий, значит, и его друг должен быть здесь. Пелена от алкоголя быстро рассеивается, и Чонгук начинает осматривать помещение: танцпол, диванчики, лестница и бар. Вот он. Стоит один, потягивая напиток, и вокруг никого. Зачем приходить на вечеринку и ни с кем не разговаривать? Чонгук снова скользит взглядом по его фигуре, подмечая, что эти джинсы отлично подчёркивают его… Он мотает головой, отбрасывая неправильные мысли. Хватает Суён за бедро, сжимая пальцами сильнее, чем нужно, отчего девушка ластится к нему ещё больше. Теперь Чонгук думает, что дело всё в алкоголе. Алкоголь же творит разное с людским разумом — как эти мысли, например. Но от них надо избавляться сейчас же. — Я пойду ещё за бутылкой, — говорит Чонгук девушке, чтобы та встала с него. — Я могу сама принести, что ты хочешь? — тут же спохватывается она. — Не нужно, хочу подвигаться, а то ноги затекли, — врёт он и направляется к бару. Надо что-то сказать ему. Что-то узнать. Понять, что его так цепляет, и покончить с этим. Блондин стоит спиной, разглядывая задний двор, не чувствуя приближения другого человека, который буквально перед его лицом тянется рукой за бутылкой. Чимин сразу же вздрагивает от неожиданности и поворачивает голову на нарушителя его покоя. Громко цокает и снова отводит взгляд в толпу. — Тебя что, друг бросил? — с усмешкой говорит Чонгук, подходя ближе и явно не собираясь уходить. Хочется за что-то зацепиться, чтобы разговор длился дольше. Чимин улыбается в стакан, делает ещё глоток, словно не замечая его наглости. — Нет. Твои друзья, видимо, захотели послушать реально интересных историй. Скучная вечеринка, да? — язвит он, глядя прямо в глаза напротив. И вот это… Вот это цепляет Чонгука. Этот парень спокойно говорит то, что думает, не волнуясь о том, как его воспримут. Не льстит, не улыбается без причины. И в этом есть что-то такое, чего в жизни Чонгуку постоянно не хватало. — Нет, не скучная. Ты просто веселиться не умеешь, — отвечает он, врет себе и всем вокруг. На самом деле ему чертовски интересно наблюдать за Чимином. Он чувствует, как что-то внутри щёлкает, нарушая привычный порядок, и это… странно приятно. Чонгук наливает себе виски, кидает лёд, делает глоток, чувствуя, как горло приятно обжигает, но взгляд его не отрывается от блондина. Он ловит каждый жест, каждую деталь: мелкие веснушки на носу, ресницы, которые длиннее, чем он привык видеть, и пухлые губы, блестящие от бальзама. — Ты меня совсем не знаешь, — серьёзно говорит Чимин, устремляя взгляд прямо в его тёмные глаза. Чонгук уже собирается что-то язвительное сказать, но в этот момент пьяный парень задевает его плечо, и весь стакан с виски выливается на белую футболку. — Чёрт, извини, — роняет он, рыща по столешнице в поисках салфеток. Тянется к парню, пытаясь промокнуть ткань, но его руку резко отбрасывают. — Я сам справлюсь. Не утруждайся, — раздражённо бросает Чимин и идёт к ванной, поправляя футболку. И вот теперь Чонгук стоит, наблюдает за ним и не понимает сам себя. Он привык к тому, что девушки обвивают его, друзья слушают, заглядывая в рот, поддаваясь его харизме. А этот парень? Стоит один, холодный, уверенный и совершенно не зависит от него, словно его мир — отдельная вселенная. Чонгук чувствует, как что-то внутри скручивается. Зачем этот парень так влияет на него? Почему дыхание сбивается, когда он уходит? Он делает глубокий вдох, сдерживая нелепое желание пойти за ним, заглянуть в глаза ещё раз. Но решает оставить это на потом. Сейчас он просто наблюдает. И чем больше наблюдает, тем яснее понимает: этот блондин отличается от всего, что он знал раньше. И это пугает… и манит одновременно. Он решает постоять у бара и подождать, пока Чимин выйдет из ванной. Он не знает, что нужно сказать. Извиниться ещё раз. Ему и правда неловко из-за этой ситуации. Он вроде просто хотел поговорить, возможно, узнать что-то новое, а теперь всё идёт не так, как он планировал. — Куда ты пропал? — девушка обнимает его за локоть. — Все тебя заждались, — тянет она своим голоском, который уже начинает раздражать. Чонгук оборачивается на команду и видит, как все заняты своими делами, что-то обсуждают и громко смеются. Никто и не заметил, что он ушёл. Кроме одного, который смотрел сейчас ему в глаза с явной неприязнью. Пока Юнги сидел с командой, он, не отрываясь, наблюдал за своим другом. Он не хотел его бросать, но понимал: если будет всегда рядом, Чимин и не захочет общаться с кем-то ещё. А когда к нему подошёл капитан и начал о чём-то разговаривать, у Юнги в груди начал разворачиваться пожар. Любая девчонка могла подойти и попытаться закадрить — как это было всегда. Но подошёл этот самоуверенный, напыщенный индюк, что-то обсуждая с Чимином. А когда он увидел следующую сцену, захотелось подлететь к ним и оттолкнуть Чонгука так далеко, чтобы он и не смел больше касаться его. Чимин скрывается за дверью, и Юнги сразу же поднимается с дивана и движется за ним, проходя мимо Чонгука, на которого уже вешается его пассия. Зайдя в маленькую ванну, он наблюдает, как Чимин пытается отмыть алкоголь с одежды водой. Юнги злится на ситуацию, но, ничего не сказав, расстёгивает свою рубашку и протягивает Чимину. Юнги, как знал, надел под неё футболку. — Спасибо, — говорит Чимин, принимая вещь друга и сразу же накидывая её на себя. — Он это специально сделал? — спрашивает Юнги, не замечая, как тон его голоса становится угрожающим. Чимин лишь непонимающе поднимает бровь, а затем легко улыбается. Друг всегда защищал его и сейчас пытается сделать то же самое. — С чего ты так решил? — отвечает Чимин, смотря в зеркало и поправляя волосы. — Это случайность, вот и всё. Мы скоро пойдём? Или тебе понравилось в той компании? — спрашивает он, стараясь выглядеть бесстрастно, но внутри колет от страха потерять единственного друга. Пусть он и не знает, что Юнги ни на кого его не променяет. — Нет, мне не понравилось, — спокойно говорит Юнги, поправляя воротник рубашки на друге. — Мы можем уйти прямо сейчас. Он улыбается, хватает Чимина за запястье и тянет на выход. — Я же говорил, что они парочка, — хохочет один из хоккеистов, тыкая в двух парней пальцем и обращая всё внимание на них. Все резко поворачиваются и действительно видят, как Юнги тянет за руку Чимина к выходу. Чонгук замечает, в чьей он рубашке, и злится, ведь этому есть только одна причина — и это он. Друзья покидают этот дом, а Чонгук решает страшно напиться, как и планировал с Тэхёном ещё днём. Алкоголь после четвёртого или пятого стакана пьётся как вода, становится весело. Наконец-то он чувствует расслабление, танцуя в центре с Суён, которая так же перебрала. Хаотичные движения сливаются в одно, показывая неприкрытую похоть, и Чонгуку это тоже нравится. Он тянет её за собой наверх, открывает первую попавшуюся дверь и вваливается в просторную чужую спальню. Замок щёлкает, и девушка начинает хихикать, когда Чонгук начинает целовать её шею, покусывая. Прижимает её к стене всем своим телом, водя руками по телу, сжимая тонкую талию. Но когда девушка хочет коснуться его губ, он останавливает её: сейчас он хочет не романтики, а выпустить пар. — Сделаешь мне приятно? — томно шепчет он на ухо девушке. Отчего та облизывает губы и, недолго думая, сразу опускается на свои хрупкие колени. Он ухмыляется, когда девушка быстро расстёгивает джинсы, снимая их до бёдер. Смотрит снизу вверх с такой покорностью, которая всегда заводит парня. Девушка, будто торопясь, стягивает и боксёры резким движением. Обводит взглядом уже налившийся возбуждённый член, покрытый венками, облизывается снова и берёт его в рот наполовину. Чонгук закрывает глаза, получая расслабление, кладёт девушке на голову свою руку и начинает давить на неё, чтобы та продолжала заглатывать дальше. Та старается изо всех сил, но поместить его в рот целиком у неё никогда не получалось. Чувствуя сильное давление на горло, на глазах проступают незаметные слёзы. Но она продолжает двигать головой, которой управляет сильная рука. Чонгук открывает глаза и наблюдает, как губы обвивают его член. Он почти на пике, но в голову начинают лезть другие губы. Пухлые и блестящие, такие манящие. Он трясёт головой, прогоняя мысли, закрывает глаза и видит белую, промокшую футболку, прилегающую к плоскому животу. И кончает девушке прямо в рот, не предупредив. Что за чёрт? Почему он думал о парне, когда ему отсасывала его любимая девушка?***
Всё утро воскресенья Чонгук проспал и встал только после обеда с сильной головной болью. Его не тошнило, но от этого казалось, что ему только хуже. Закинув в рот две таблетки аспирина и запив их литром воды, он снова лёг в кровать. Он плохо помнит, чем закончился вчерашний вечер и как добрался домой. Но отлично помнит, что во время минета думал совсем о неправильном. И ещё он помнит, что облил Чимина виски. И это хотелось исправить. Может, купить ему новую? Или это будет странно? Хотя… это же он испортил вещь — значит, должен заплатить. С этими мыслями Чонгук поднимается с кровати, наспех одевается и выходит из дома. От свежего воздуха он сразу просыпается. Мотоцикл несёт его по дорогам в торговый центр, где он проводит часа два. Когда на улице уже стемнело и часы показывали девять, он подумал, что можно заскочить во дворец. Небольшая тренировка поможет остудить его разум. Во дворце было тихо и прохладно. Людей нет, как и всегда, только охранник сидит в своей каморке, смотря какую-то дораму. Переодевшись и затянув потуже коньки, он двинулся ко льду. Но каково же было снова увидеть фигуриста там. Чонгук не удивился — он ожидал его здесь увидеть, и в душе что-то тихо радовалось. Надо было и подарок захватить, но он забыл про него. Он подошёл к бортику, облокотившись на него руками, и стал снова наблюдать. Наблюдать, как Чимин разгоняется и снова падает раз за разом. В груди каждый раз неприятно что-то сжималось, когда фигурист снова падал. Чонгук начал думать, что он будто специально падает, ведь видел одну и ту же ошибку, из-за которой прыжок не получался. Но фигурист не замечал её и снова и снова совершал. После очередного падения он не стал подниматься сразу, а так и лежал на льду. Чонгук испугался и, забыв про своё тайное присутствие, спустился на лёд и быстро подъехал к лежащей фигуре. Но тот был в сознании — просто смотрел в потолок своим холодным взглядом. Чимина очень раздражало, когда что-то не получалось с первого раза. А этот прыжок и с сотого не получался — он был в бешенстве. Но не собирался сдаваться. Его тренер всегда говорил, что, выполнив этот прыжок, он точно возьмёт золото, и Чимин в это всецело верил. Пока не понял, что тренеру верить не стоило. Закрыв глаза и вспомнив прошлое, начало подташнивать, и он резко распахнул глаза. Он был не один. На него смотрели два чёрных блюдца с таким выражением, будто Чимин умер. Он медленно снимает наушники, потому что парень что-то старается сказать. — Ты убиться решил? — улыбается хоккеист, показывая свои зубы. Ему весело? Какого чёрта он улыбается? — Тебе что-то нужно? — устало спрашивает Чимин, так и оставаясь лежать, хотя спина начинает покрываться мурашками от холода. — Да, — уверенно отвечает тот. — Мне нужен лёд. Врун. Ему нужно ещё немного поговорить с ним. — Я уже закончил, — Чимин поднимается на локтях, пытаясь встать. Чонгук тянет ему свою ладонь, чтобы помочь, но тот бьёт по ней рукой и поднимается сам. Чонгука будто по лицу ударили. Никто не отказывался от его помощи, тем более так. — Лёд твой, — говорит Чимин тихо и начинает отъезжать к борту. — Я могу помочь тебе с этим прыжком, — слишком громко говорит Чонгук, не выдержав, надеясь, что удаляющаяся фигура услышит его. — У тебя там ошибка. Чимин резко тормозит зубцами, оставляя грубые зазубрины, и разворачивается. Брови мило изламываются, а в глазах — лишь усмешка. — Ты вроде хоккеист, — говорит он скептически, наблюдая, как фигура приближается к нему. Слишком много столкновений с этим парнем за его короткое пребывание в этом городе. — Правда, но я кое-что понимаю в фигурном катании, — отвечает Чонгук. И тут он не врёт. Его мать в молодости была фигуристкой, а потом с Чонгуком смотрела выступления, комментируя их и указывая на ошибки. Сын тогда недоумевал, для чего ему эта информация, но наконец-то она может пригодиться. — Я очень рад за тебя, — говорит Чимин тихо, почти ласково. — Но помощь мне не нужна. И покидает каток, оставляя Чонгука одного. Теперь и тренироваться расхотелось. Захотелось ещё поговорить с ним, узнать его историю. И почему он такой холодный.***
Занятия летели одно за другим, не давая передохнуть, но Чимин находился в своей стихии. Он был очень умен и легко усваивал темы. Он много читал дополнительной литературы, и это помогало затмевать других студентов, хоть он и не делал этого специально. Но на него уже косо поглядывали, называя выскочкой. Чимин не обращал на это внимания, понимая, что делают они это из-за своей тупости. На обеде он ждал Юнги, ковыряясь вилкой в салате. Друг вечно опаздывал, и сейчас — не исключение: прошло уже минут десять, а он где-то потерялся. — Прости, препод задержал меня, — приземляется он напротив со своей типичной улыбкой с деснами. Скептически смотрит в тарелку друга и поднимает глаза. — Опять салат? Может, что-то питательное поешь? Юнги всегда тревожило питание друга, которое вечно скакало от пироженки до пресного салата. — Я не особо голоден, — отвечает Чимин, разглядывая зеленые листики. — Да и мне надо сбросить. Тот прыжок так и не получается. Чимин думает, что не приземляется после прыжка из-за лишнего веса, который тянет его на холодный лед. Юнги лишь тяжело вздыхает от слов про очередное похудение. — Привет, — раздается звонкий голос за спиной Чимина. — Мы присядем с вами? Вы не против? Тэхен, не дожидаясь ответа, плюхается на стул рядом с Юнги, кладя поднос с едой на стол. Рядом с Чимином тихо садится Чонгук. После той вечеринки Тэхен прожужжал все уши другу про то, какой Юнги веселый и необычный. Но Чонгук заметил и другую искорку в глазах друга, вслух озвучивать это не стал. И сейчас, наблюдая, как Тэхен что-то бодро рассказывает Юнги, смеясь и касаясь его плеча, Чонгук еще раз подтверждает свою догадку. Но его не слишком волнуют увлечения друга — куда больше его интересует парень, сидящий рядом. — Ты веган? — насмешливо спрашивает Чонгук, подхватывая палочками мясо и отправляя его себе в рот. В ответ он получает лишь стальной взгляд Юнги, который хоть и пытается слушать неугомонного соседа, все равно пристально следит за капитаном. Что-то в нем напрягает Юнги: это щекочущее чувство внутри никуда не девается, а становится сильнее с каждым разом. — Да, — Чимин разворачивается к нему. От близкого контакта Чонгук задерживает дыхание. — Мне так жалко этих бедных животных, которых убивают ради куска мяса, — строит грустное лицо Чимин. Чонгук с трудом проглатывает этот несчастный кусок, расширяя глаза. Тэхен, отвлекшись, тоже удивляется словам Чимина. — Серьезно? — спрашивает он, обращая внимание на салат. — Нет, — ухмыляется Чимин, кладя в рот листик салата. — А ты забавный, Чимин, — растягивает улыбку Тэхен, а потом снова переводит взгляд на Юнги, который не особо рад этой шутке. Долго вчетвером они не сидят, потому что к Чонгуку со спины подлетает девушка, громко чмокает его в щеку и садится рядом. За ней идет Намджун с подносом, полным еды, и тоже устраивается за столом. Так стол двоих никому неизвестных персон становится новым источником обсуждений других студентов. — Чонгук, ты почему меня не подождал? — наигранно обиженно спрашивает девушка, вешаясь на руке парня. Но Чонгук сейчас не хочет ей ничего объяснять. И чтобы его трогали — тоже не хочется. — Я занял тебе место, — бросает парень, пытаясь высвободить руку, потому что есть неудобно, а не потому, что это увидит Чимин. Почему его это должно заботить? Намджун и не спрашивает, почему они сели здесь, а не за своим привычным столом. Хватило только послушать часовую историю Тэхена о Юнги: какой он интересный, красивый и смешной. Насчет последнего Намджун бы поспорил — судя по лицу парня, тот не то что шутить, улыбаться не умел. Как и его друг. В Пусане все такие серьезные? Но друга поддержать хочется, поэтому он и не сопротивляется этим новым изменениям. Чимину вообще это внимание не нравится. Поговорить с другом теперь невозможно — он отвлечен. Еще и этот постоянно пялится. Под таким взглядом некомфортно не то что есть — просто сидеть рядом. Чонгук жует, поглядывая на Чимина, что-то обдумывает, потом откладывает палочки и лезет в рюкзак. Ставит белый пакет прямо перед Чимином и молчит. Все за столом сразу же обращают внимание на этот пакет. — Это что? — ровным тоном спрашивает Чимин. — Тебе. Я испортил твою вещь. Не люблю быть в долгу перед кем-то, — и продолжает есть, как ни в чем не бывало, Чонгук. Чимин хмыкает. Даже интересно посмотреть, что там. Он аккуратно вынимает вещь из пакета. Белая футболка — почти такая же, как была на нем, только стоит раз в десять, а то и в двадцать больше. Об этом говорит надпись бренда на передней части. Чимин ухмыляется и кладет футболку обратно в пакет. Чонгук уже думает: вот оно. То, что его подкупит. Он часто так делал — если хочешь что-то получить, необязательно всегда усердно работать и вкладывать силы: немного денег решают многие проблемы. Он ожидал, что так и будет, и в университете появится еще один человек, заглядывающий ему в рот. Почему-то очень хотелось, чтобы это был Чимин. Пока он упивался своими мыслями, не заметил, что пакет двигают обратно. Чонгук хмурит брови и вопросительно смотрит на парня. — Ты не испортил мою. Она отлично отстиралась. А эта, — кивает он в сторону пакета, — я такое не ношу. Все за столом притихли. Чонгук начинает беситься из-за этой ситуации. Он потратил свое время. Свой выходной, чтобы выбрать футболку. И хотя, казалось бы, нет ничего проще, чем купить белую футболку, сначала он не мог понять, какой размер нужен Чимину — все выглядели огромными. Потом выбирал бренд — это же тоже важно, но, кажется, Чимину нет. Долго спорил с сотрудницей над выбором. И был так рад, когда покупка наконец оказалась дома. Он даже представлял, как ее с радостью примут и будут благодарить. Но этого не случилось. Даже «спасибо» не прозвучало. Да что с ним не так? — Ладно, я пойду, — Чимин вытирает руки влажной салфеткой и встает из-за стола, как ни в чем не бывало, пока Чонгук рядом злится из-за того, как приняли его жест. — Куда ты? — Юнги смотрит слишком серьезно, слишком понимающе. Но этот взгляд понятен только Чимину. — Есть еще дела, — коротко кидает он, хватает сумку и скрывается в коридоре. — А твой друг не слишком дружелюбен, — обращается девушка к Юнги, поглядывая на своего недовольного парня и белый пакет. — Он не всегда такой, — отвечает Юнги и продолжает есть. Чонгук все так же сидит, строя в голове какой-то план. Не знает зачем, но по-другому не получается. Каждый раз, когда Чимин говорит ему что-то колкое или обидное, это словно глоток свежего воздуха после долгого пребывания в подвале. Он не такой, как остальные. Делает то, что ему нравится, и то, что хочет. А Чонгук всю жизнь жил без этой возможности. Нужно с ним подружиться. Да. Именно этого он хочет. Узнать его. Покопаться в нем. Чонгук уже примерно понял, в какое время тренируется Чимин, поэтому приезжает во дворец и слегка улыбается, увидев Чимина, поднимающегося по ступенькам. У него нет четкого плана, зато есть цель. Он быстро обувается в коньки в раздевалке хоккеистов и спешит на лед. Но там тихо — нет звука коньков. Он что-то напутал? Это был не Чимин? Но его сложно с кем-то спутать. Он оглядывает пустые трибуны, лед — и, о боги, замечает Чимина на скамье. Тот разминается, и вид этот прекрасен, но Чонгук отбрасывает эти мысли подальше и тихо движется ближе. Чимин снова в наушниках, так что не слышит посторонних звуков. Пока Чонгук не подходит почти вплотную, из-за чего его тень пугает Чимина. Тот дергается, снимает наушник, но молчит. — Привет, — радостно начинает Чонгук, не обращая внимания на недовольное лицо. Чимин молчит. — Приве-е-ет, — уже громче тянет он. — Ага, — и всё. Чимин снова надевает наушник, выходит на лёд, отталкивается и едет по кругу. Но чувство чужого присутствия не покидает — Чонгук едет прямо за его спиной. Раздражает. Чимин делает ещё круг, но Чонгук, словно хвостик, всё так же катится позади. Тогда Чимин разворачивается на коньках и едет спиной вперёд, холодно глядя на Чонгука. — Тебе заняться нечем? — грубо спрашивает Чимин, сняв один наушник. Чонгук улыбается. Знал, что это подействует — и с ним заговорят. — С чего ты взял? Я тоже тренируюсь, — Чонгук указывает на свои коньки. — Ага, вижу. Но не обязательно ездить за мной. Каток большой. — Знаю, но так веселее, — снова улыбается он. Кажется, весело только ему, потому что Чимин ни разу не выглядит счастливым. — Понятно. Эгоист, значит, — цепляет Чимин и, развернувшись на скорости, отдаляется. Чимину это не нравится. Не конкретно Чонгук — ситуация в целом. Он думал, что хотя бы здесь сможет побыть наедине со своими мыслями, но и тут ему мешают. И снова он чувствует присутствие Чонгука позади. — Почему сразу эгоист? Я подумал, может, тебе скучно здесь одному. Да и сам потренироваться хотел, — Чонгук почти проговаривается, что приехал сюда совсем с другой целью. — Ну так тренируйся и мне не мешай, — не оборачиваясь, говорит Чимин. В голосе отчётливо слышно раздражение. Чимин снова отдаляется, но Чонгук не спешит ехать за ним. Думает. Сделать вид, что тренируется, а потом снова подъехать. Медленно, но уверенно. Чимин вздрагивает, когда Чонгук обгоняет его на огромной скорости. Выдыхает с облегчением. После небольшой разминки Чимин решает снова попробовать тот самый прыжок. Тот, который у него ни разу не получался. Чонгук всё ещё катается по кругу. Это он называет тренировкой? Чимин включает музыку, закрывает глаза и начинает дышать медленно. Скользит по льду, затем ускоряется, заходит на прыжок и в полёте думает: вот сейчас. Но конёк снова не приземляется ровно, и Чимин падает, ударяясь о лёд. Злость начинает бурлить в нем. Снова заходит на прыжок — и снова падает. Он настолько сосредоточен, что не замечает: Чонгук давно не катается, а стоит у бортика и жадно наблюдает. Не замечает, как тот вздрагивает при каждом падении, будто больно ему самому. После очередной попытки хочется заплакать, закричать, ударить этот проклятый лёд, чтобы он раскололся. — Хватит уже, — раздаётся голос над головой. — Вставай. Чонгук тянет его за локоть, и Чимин даже не сопротивляется. Сил нет. — Не хватит, — серьёзно отвечает Чимин. — Ты так себе все колени отобьёшь. И не только, — Чонгук переводит взгляд куда-то ниже поясницы Чимина. — Я же говорил, что могу помочь с прыжком. — Зачем? — Чимин поднимает уставший взгляд. — Зачем тебе это? — Хочу, — коротко бросает Чонгук, рассматривая его лицо так близко. Губы Чимина уже не блестят — красные, припухшие, словно он кусал их, не переставая. Сложно сосредоточиться. — Зачем? — снова спрашивает Чимин, прекрасно замечая, куда направлен взгляд Чонгука. — Я… — неловко начинает Чонгук. — Я хочу подружиться. У Чимина неверяще поднимаются брови, глаза становятся круглыми. Мило, — думает Чонгук. — Мне не нужны друзья, — Чимин складывает руки на груди. Взгляд тяжелеет, мрачнеет. — Это ты сейчас так думаешь, — отвечает Чонгук и вдруг, вспомнив что-то, добавляет: — Кстати, почему ты без тренера занимаешься? Тут каждый фигурист с тренером катается. Лицо Чимина мгновенно пустеет. Холодное — и дело уже не во льду. В глазах вспыхивают боль и злость, они начинают блестеть от влаги. Чонгук понимает: задел что-то слишком личное. — Мне тренер тоже не нужен, — грубо бросает Чимин и отъезжает. Он снова разгоняется — и снова падает. Теперь больнее не телу, а внутри. Чонгук, сам того не зная, швырнул его в пропасть под названием «прошлое». Вспоминать его — всё равно что есть битое стекло руками. Чимин падает ещё раз и, не сдержавшись, бьёт кулаком по льду. Сильно, что кулак быстро краснеет, но его снова тянут за локоть. — Эй, хватит, — растерянно говорит Чонгук, не зная, что делать. — Всё нормально. Он всё ещё держит его, хотя Чимин уже стоит на ногах. — Я правда могу помочь. Считай, что я возвращаю долг за футболку. Раз ты не взял новую. Чимин долго молчит. Злость уходит так же быстро, как и пришла. Он не вспыльчивый — просто иногда всё накапливается. Как сейчас. Он растерянно смотрит в тёмные глаза. В них нет злости. Нет желания ранить. Но если они будут тренироваться вместе — это всё равно выльется во что-то похожее на дружбу. А в это слово Чимин больше не верит. Но этот чёртов прыжок… Он правда не понимает, что делает не так. А Чонгук, похоже, знает. Чимин высвобождает руку, подъезжает к бортику и надевает защиту на лезвия. Всё ещё думает, что совершает ошибку. — Тогда завтра. В это же время, — тихо говорит он, оборачиваясь к Чонгуку. После этих слов внутри Чонгука будто взрываются салюты. Он широко улыбается своей фирменной заячьей улыбкой. — Как скажешь.
