2
15 декабря 2025 г., 03:59
—Чимин, дорогой, ты проспишь свой первый учебный день! — слышатся три легких удара в дверь.
Чимин угукает и снова кутается в одеяло с головой, не желая просыпаться. Но слова матери доходят до его сонного мозга, и он резко подскакивает на кровати. Точно! Сегодня же первое сентября. Он быстро умывается, укладывает свои непослушные темные пряди волос, пытаясь придать им достойный вид. Широко улыбается в зеркало. Глаза светятся в предвкушении.
Он так мечтал окончить школу и наконец вступить во взрослую жизнь. Бесконечные уроки сменятся парами с великолепными профессорами. И Чимин очень счастлив. Счастлив, что смог поступить на бюджет, ведь он так старался. Счастлив, что теперь будет проводить больше времени на льду, оттачивая свои навыки. Университет со спортивным наклоном был его мечтой. И он сделал всё, чтобы она сбылась.
Он выходит из комнаты с широкой улыбкой в светлой рубашке в полоску, брюках и белых кедах. На кухне мама уже сидит за столом, накладывая младшему сыну в тарелку риса. Так тепло на душе. Он садится за стол, еда пахнет просто божественно, слюнки текут. Он с удовольствием съедает яичные рулетики — у мамы они получаются великолепно.
Младший брат, Чонин, тоже рад, что начался новый учебный год. Они обсуждают бытовые вопросы, а после за Чимином заходит Юнги, чтобы вместе отправиться в университет.
Они дружили, наверное, с первого класса, сразу нашли общий язык и были не разлей вода, так что и университет выбирали вместе. И теперь вдвойне приятно идти туда, зная, что рядом будет лучший друг.
Около университета толпятся студенты, как первокурсники, так и старшие. Кто-то уже скучковался в небольшие группки. Слышится смех и бурные обсуждения. «Это и есть молодость», — думает Чимин.
После небольшого мероприятия, где ректор давал торжественную речь, народ разбрелся по аудиториям с кураторами. И первый день пролетел так незаметно для Чимина. Он уже познакомился, кажется, с каждым на своём курсе. Девушки были безумно красивы и добры, а парни дружелюбные и сразу стали звать куда-то посидеть после учебы. Но завтра уже должны начаться настоящие занятия, так что Чимин пока вежливо отказывался, но обещал, что в выходные обязательно присоединится.
На следующий день он старался активно вести записи, ведь знал, что не может ничего пропускать. На парах он не отвлекался от учебы, пока соседи по парте весело переговаривались. Ему сообщили, что фигуристов курируют несколько тренеров, и на первой тренировке он сможет познакомиться с тем, кто будет тренировать его в будущем. От мысли о льде ему становилось хорошо на душе. Он всегда обожал фигурное катание — ещё с детских лет залипал на выступления по телевизору. И в пять лет мать отдала его в спорт, видя, как глаза сына горят. И не прогадала.
Чимин только и делал, что говорил о тренировках, о новых прыжках и знаменитых фигуристах.
Вечером он, как и остальные фигуристы, собрались на льду в ожидании тренера.
—Здравствуйте, я ваш новый тренер Ким Минхо, — делает небольшой поклон группе студентов.
Все в ответ радостно здороваются. А Чимин залипает на тренере. Он был высокий, подтянутый и красивый. Каштановые волосы закрывали его лоб, а темные глаза блестели, бегая взглядом по студентам. Чимин заметил, что тот был довольно молод — лет 25 максимум, но на слуху уже были его достижения в спорте. Так что Чимин был рад такому тренеру.
Учёба давалась легко для Чимина, он всё схватывал налёту. А тренировки были его отдушиной. Там он полностью погружался в свои движения и музыку. На льду он также делал большие успехи. Его растяжке завидовали некоторые девушки, что уж говорить о парнях. Тренер, словно заметив его стремления, давал ему больше сложных упражнений, от чего Чимин улыбался ещё шире.
Перед первыми соревнованиями Чимину дали самую сложную программу, но и самую выигрышную. Остальные ребята были не против и даже радовались за него.
Позже его тренер предложил тренировать его дополнительно, чтобы совершенствовать то, что не получается на основных тренировках. И Чимин стал проводить на льду в два раза больше времени, ни капли не уставая, а только радуясь ещё сильнее. Ему нравился его тренер и очень сильно. На тренировках они много разговаривали и сближались. Потом выяснилось, что Чимин тоже был ему симпатичен, когда однажды они сходили в кофейню после тренировки. И у Чимина сердце пылало от этой влюбленности — он был полностью поглощён.
Они ходили на свидания, много целовались и казалось, всё как сказка наяву. Секс был просто замечательным, а Чимину было с чем сравнивать. На тренировках они всё ещё оставались студентом и тренером, а после ехали домой к Минхо, где проводили незабываемые вечера, наполненные страстью.
Каждую победу на соревнованиях они праздновали в ресторанах, а Чимин выигрывал каждое соревнование из-за хороших программ. Но в какой-то момент они стали менее осторожны, ведь за четыре месяца их никто так и не поймал. Казалось, что всем всё равно, так что на тренировках, где были они вдвоём, могли остановиться посередине катка и начать обниматься или целоваться у бортиков. Это была та любовь, о которой в книгах пишут, наверное. И в один такой вечер, целуясь у одного бортика, никто не заметил, что за ними пристально следили.
На следующий день на парах было так же спокойно, и Чимин так же усердно писал что-то, хоть иногда и слышал смешки друзей, но не обращал внимания. «Эти вечно над чем-то смеются», — думал он.
На обеде на него уже косо смотрели и шушукались после.
—Что со всеми происходит? — ставит поднос с едой на стол Чимин и усаживается, оглядывая студентов.
—Без понятия, — спокойно тянет Юнги, смотря в телефоне какое-то видео.
Спустя несколько минут по столовой стали разноситься звуки сообщений на телефоны, все стали проверять свои смартфоны и затем все, как один, начали глазеть на стол, где сидел Чимин. Кто-то ехидно улыбался, а у кого-то было отвращение на лице. Это уже начинало пугать. Затем на телефон Юнги тоже пришло сообщение, от которого его глаза раскрылись от сильного удивления, и он глянул на раздражённого Чимина.
—Да что там такое? — выхватил он телефон друга и заглянул в него.
Воздух казалось перестал попадать в его лёгкие, потому что лицо его стало бледным, как у мертвеца. В сообщении было видео и подпись «Тренерская подстилка». Видео он даже открывать не стал, ведь по застывшей картинке смог узнать себя и Минхо. Можно было заметить, как рассыпается его мир на мелкие кусочки.
Он кладёт телефон на стол и словно в замедленной съёмке покидает столовую. Он не слышит ни окрики друга, ни подколов других студентов. В ушах стоит звон. Он заходит в туалет, запирает кабинку и садится на унитаз, пытаясь отдышаться. В голове только один вопрос: что делать дальше? Он трясущимися руками достаёт телефон из кармана брюк и звонит ему. Долгие гудки ещё сильнее давят на него. Наконец, трубку поднимают, но ничего не говорят.
—Минхо? — голос кажется осипшим от пережитого.
—Да, Чимин, — в трубке раздаётся спокойный, но тяжёлый голос.
—Ты… Ты видел? — слёзы начинают скапливаться в глазах от мыслей.
—Да. — долгая пауза, не предвещающая ничего хорошего. — Я позже позвоню. Мне нужно время. — и звонок обрывается. Как и что-то внутри Чимина.
Юнги влетает в туалет и начинает его звать. Из одной кабинки выходит заплаканный Чимин с опухшими глазами и красным носом. Юнги был всегда плох в поддержке, так что всё, что он даёт, — это крепкое объятие и обещание, что всё будет хорошо.
Но хорошего не происходит: Минхо не звонит уже третьи сутки и не отвечает на сообщения. Чимин не выходит из комнаты, оправдываясь перед матерью, что заболел. Ему страшно. Страшно идти на учёбу, страшно посмотреть в глаза своим друзьям, которые теперь знают, что он спал со своим же тренером. Юнги каждый день звонит и спрашивает о его самочувствии, скидывает ему конспекты, чтобы тот не отставал, и слушает, как Чимин снова плачет и рассказывает, как всё было хорошо.
Юнги и до этого обо всём знал и поддерживал друга. Не видел ничего плохого, ведь его лучший друг был влюблён. Он был окрылён, всегда улыбался и смеялся. А сейчас он только плачет, и это очень сильно ранило и сердце Юнги, ведь Чимин для него был как брат, как самый родной человек, а как ему сейчас помочь — он не знал.
Через неделю Чимин всё же вернулся на учебу, надеясь, что всё уляжется. Как же он ошибался. Как только он зашёл в аудиторию, студенты встретили его улюлюканьем. Но это было только начало. С каждым днём шутки становились всё больнее и грубее, переходя в настоящие издевательства.
Фигуристы возненавидели его, думая о том, как же Чимин всегда получал самые лучшие программы. Но это не было связано с его отношениями с тренером — Чимин был среди них самым выносливым и упорным, что даже Минхо подтверждал, что это не из-за их связи.
Чимин уже узнал, что Минхо уволился и сразу же переехал в другой город, лишь бы слухи не поползли дальше. Его бы уволили по статье, если бы правда всплыла. Минхо заблокировал Чимина везде, не объяснив ничего. Он просто бросил его здесь. Сердце Чимина было не просто разбито — оно было стерто в пыль, как и все хорошие моменты его влюблённости. Теперь оставалось только учиться и кататься. Хотя ему хотелось лишь умереть, чтобы ничего не чувствовать.
Шутки студентов становились с каждым днём всё больнее и грубее, вскоре они переросли в физическое насилие. Сначала его одежду не оказалось в раздевалке после тренировки, и он шел домой в мокрой форме и тапках для душа, но это были только цветочки. Пока Юнги был рядом, Чимин чувствовал себя почти невидимым, но стоило остаться одному — начинался настоящий ад.
Однажды, после тренировки, за ним последовали парни с университета, которые в начале года приглашали его посидеть где-то. Сейчас они прижимали его к стене, усмехаясь.
—Чимин, — тянет один из парней, — Мы тебя уже заждались, — скалится тот.
—Что вам нужно? — устало поднимает глаза Чимин на своих уже давно бывших друзей.
—Немного твоего времени, — всё ещё прижимает Чимина к стене, — Нам интересно: у того тренера что лучше получалось? Учить тебя кататься на коньках или сосать?
Чимин отталкивает его с яростью, но снова прижимают обратно к стене.
—А давай, я тебе пару приёмов на льду покажу, а ты мне за это отсосешь — смеётся парень, и остальные подхватывают шутку.
—Может, лучше ты мне отсосешь? — ухмыляется Чимин.
После первого удара по челюсти взгляд уже расплывался, а потом посыпались остальные удары по телу. Они били его, пока он не скрючился на земле, не шевелясь. Один из парней что-то сказал и плюнул на асфальт рядом с Чимином.
Домой он вернулся через несколько часов с синяками на лице и садинами по всему телу. Мама тогда горько плакала, обнимая сына, а младший брат хмыкал позади. В тот вечер было принято решение, что Чимин бросит этот университет. Был январь, середина года, и никаких мыслей о будущем у Чимина не было. Пустоту в сердце занимали только семья и Юнги, который старался поддерживать друга как мог.
Чтобы не терять время, Чимин устроился бариста в кофейне на другом конце города, чтобы ни с кем не пересекаться. Зарабатывал деньги хоть и не большие, и всё отдавал матери. Месяцы летели, и жить стало легче. Он продолжал тренироваться, но теперь только один, в другом месте, сам составляя программы и наблюдая за выступлениями других фигуристов.
К лету в нём снова загорелась идея о возвращении в учёбу. Высшее образование было необходимо, и Юнги подсказал, что в Сеуле есть отличный университет со стипендиями для талантливых спортсменов. Не долго думая, Чимин начал готовить документы на поступление, учился ночами, чтобы восполнить упущенное. Ему хотелось сбежать из этого города. Юнги легко перевёлся в тот же университет за ним, и Чимин был благодарен — несмотря на страх, теперь он не был один.
***
—Юнги, —хнычет в трубку, переходя дорогу, —Я не знаю. Может, не стоило соглашаться. —Чимин уже тысячу раз пожалел, что согласился. —Нуууу, —тянет Юнги, —Чимин, ты же сам сказал, что он что-то понимает и может помочь. —Я знаю, знаю. Но я всё равно сомневаюсь, —закусывает губу Чимин, глядя под ноги. Дорога от ледового дворца была не слишком близкой, но Чимина радовала мысль пройтись и сжечь ещё калории. Тем более сентябрьская погода была замечательной для прогулок. А если к этому добавить разговор с другом, которому можно излить душу, то это походило на излечение души. —Ну тогда вернись и скажи, что отказываешься, —спокойно проговаривает Юнги, зная своего друга. —Но… мне правда нужна помощь, —почти шепчет Чимин. —Ну вот, тогда и не сомневайся. Он, конечно, немного странный, но если поможет, то почему нет. —голос в трубке немного напряжённый, но он старается не показывать своего настроения. —Он тебе не нравится? —спрашивает Чимин, улыбаясь в трубку. —Я бы не сказал, что прям не нравится. Мы пока не так много общались. Он просто... странно смотрит на тебя. —В смысле? —Чимин поднимает брови, будто друг может его видеть. —Как он смотрит? —Я… —делает паузу Юнги, —Пока не могу сказать точно. Но это неважно, если он тебе поможет, то ты сможешь исполнить тот прыжок. Это самое главное. —Да, ты прав, —хмыкает Чимин. —Спасибо, что выслушал. —Не нужно меня благодарить. До завтра, Чимин. —До завтра, —улыбается Чимин и кладёт трубку. Чимин всегда мог обсудить с другом проблемы, и тот ему всегда помогал. Что-то советовал или отговаривал. И он ему всегда доверял. Он безмерно рад, что именно такого друга подарила ему жизнь. Потому что без его поддержки он бы давно сдался и забросил мечты на дальнюю полку. Но доверять новому человеку было ой как непросто. Особенно для Чимина. И сейчас, не спеша прогуливаясь до главного здания общежития, он не мог перестать думать. Этот Чонгук был и правда странным: странно, что человек, у которого кажется весь университет ходит в друзьях, хочет подружиться с Чимином. Словно был какой-то подвох, который ускользал из виду. Он бы подумал, что Чимин ему понравился, но как понял, у того была девушка. Так что этот вариант отпадает. Чимину даже немного обидно, но он старается отогнать эти прилипчивые мысли. Он был бы дураком, если бы не признал, что Чонгук очень привлекателен. Даже слишком. Но внешность ничего не говорит о человеке, Чимин это давно усвоил. Он заходит в свою комнату, уже не думая о тренировке. Теперь в голове учеба. Он садится за стол, открывает учебник и погружается в новый материал к завтрашним парам.***
Чонгук ворочается на кровати уже больше часа, пытаясь заснуть. Слишком много энергии осталось после долгого дня. Он крутится с закрытыми глазами и видит только Чимина. Всё же странное чувство для него, но почему-то знакомое. Сложно описать его каким-то словом. Он открывает глаза и садится на кровати, глядя на стену. Кажется, уснуть точно не получится. Он встаёт с большой кровати, плетётся на кухню, открывает шкаф и достаёт коробку чая с ромашкой. Всегда успокаивал, и сейчас должен. Пока заваривается чай, смотрит в окно на ночной город, сверкающий огнями. Даже в два часа ночи полно машин, все куда-то спешат. Интересно, Чимин уже спит? Боже, когда это прекратится? В голове что-то щёлкает, словно переключатель, и Чонгук распахивает глаза, кажется понимая, что это за чувство. С самого детства Чонгук любил рисовать, но не просто почиркать что-то на бумаге. Он был словно одержим. Мог пропускать приёмы пищи, чтобы не отрываться от творчества. Смотрел видеоуроки и доводил рисунки до совершенства. Ничто не могло отвлечь его от занятия. Потом в школе кто-то показал новый комикс про супергероев, и Чонгук сразу попросил отца купить ему комиксы. У него были все коллекции, отец покупал их за хорошие оценки. В свободное время Чонгука невозможно было оторвать от прочтения, он не успокоился, пока не прочитал все выпуски. Потом он смотрел все фильмы, связанные с комиксами, знал имена всех актёров, узнавал про их жизнь. Потом появился хоккей, и снова была одержимость. Знать всё про хоккей, правила, всех игроков НХЛ, анализировал их игры. Он тренировался на износ, доводил каждое движение до совершенства, мог часами стоять у ворот и бросать шайбу только в один угол, оттачивая навык. Боксом занимался с такой же страстью. Даже когда руки горели, не переставал тренироваться. Оттачивал удары до бесконечности, пока не падал на пол обессиленный. Всё доводил до совершенства и не мог бросить на полпути. И всё это было его гиперфиксациями… И теперь Чимин — его новая гиперфиксация? Но у Чонгука ещё не было гиперфиксации на человеке. Новое чувство. Но почему Чимин? Он закрытый, и хочется докопаться до сути. Чонгук дует на горячий чай и делает первый глоток, надеясь успокоиться. От новых мыслей становится только сложнее. Когда появляется гиперфикс, он словно выпадает из реальности и готов разбиться, чтобы достичь идеала. Только после достижения высоких результатов может спокойно жить. Но как добиться результатов, если увлечение — человек?***
Учебный день тянулся бесконечно. Время издевалось — минуты растягивались, часы ползли, а до вечера всё равно оставалась вечность. Чонгук бесился. Его раздражало даже не ожидание тренировки, а то, что он ждал. Утренняя тренировка команды прошла мимо. Тренер что-то объяснял, раздавал указания, но слова пролетали сквозь голову, не задерживаясь. Чонгук автоматически кивал, выполнял упражнения, но мыслями был совсем не здесь. Как пройдёт вечер? Как объяснить Чимину ошибку? И главное — как с ним разговаривать, чтобы он не смотрел так, будто его терпят из последних сил? Чонгук редко задумывался о таком. Обычно всё было просто. Люди тянулись к нему сами — смеялись, цеплялись за слова, старались понравиться. Он не прикладывал усилий. Харизма, юмор, уверенность — работало всегда. Кроме одного случая. С Чимином не работало ничего. Наконец время начало двигаться к вечеру и тренировке. Он не мог сидеть дома, поэтому решил выехать раньше. Зашёл в кофейню, выпил стаканчик кофе и решил купить Чимину что-то сладкое. Может, ему понравится? Он выбрал три круасана с разной начинкой. Пока ехал до дворца, вся машина пропахла свежей выпечкой. Чимину точно понравится. Он вышел из машины, захватив бумажный пакет, и быстрым шагом, словно опаздывая, двинулся в ледовый дворец. Когда переоделся, Чимина ещё не было, и он решил сам немного размяться, хотя сегодня играл лишь роль тренера. Заняться было нечем. Он проверял время на часах каждую минуту, а оно словно застыло. Наконец послышались шаги, и он поднял взгляд. Чимин шёл спокойно, поправляя резинку на лбу. —Я вроде вовремя пришёл, —смотрит на часы Чимин и поднимает взгляд на Чонгука, который едва сдерживает улыбку. —У меня освободилось время, и я приехал раньше, —произносит придуманную заранее фразу, поднимая пакет с круассанами на уровне лица Чимина. —Хочешь подкрепиться перед тренировкой? Тут круассаны. Я взял ванильный и миндальный, —начинает перечислять Чонгук. —Я не ем перед тренировкой, —бросает Чимин и выходит на лёд. Но Чонгук не привык так просто сдаваться. —Тогда после тренировки, чтобы восполнить уровень сахара, —улыбается он. —После тренировки я тоже не ем, —отчеканивает Чимин, уже раздражённо. Он что, похож на голодающего? Сегодня в зеркале он увидел того, кто, кажется, отбирает у всех еду, а не голодает. Он отворачивается от Чонгука и катит по кругу. Чонгук растерянно смотрит то на пакет с круассанами, то на Чимина. Кладёт пакет на скамейку и следует за ним. —Ну так, с чего начнём? —едет рядом Чонгук, едва не касаясь чужого плеча. —Я с разминки, а ты… —Чимин смотрит ему в глаза —Даже не знаю, если честно. Можешь пока посидеть, мне нужна помощь только с прыжком. Если он будет сидеть, то поговорить не получится. И почему-то хочется катиться рядом, словно это идеальное место для него сейчас. —Нет, я лучше тоже разомнусь, мало ли что, —подмигивает Чонгук. Чимин лишь громко вздыхает, словно ему задали непосильное задание, и решения нет. После недолгой разминки он снимает наушники и бросает их на скамейку. —Итак, насчёт прыжка, если что, я пробую прыгнуть, —затягивает шнурки туже Чимин, сидя на скамейке. —Четвёрной аксель, —расслабленно говорит Чонгук, затем легко улыбается, замечая удивлённый взгляд Чимина. —Да, я понял. На выступлении ты прыгал тройной. Чисто было. —И в момент, когда брови Чимина подскакивают ещё выше, он понимает, что сказал слишком много. —Эээ, —тянет Чимин. —И ты запомнил что? Выступления всех? —смотрит на него неверяще. Было бы странно думать, что он запомнил только выступление Чимина. Чонгук стоит, не зная, что ответить. Наверно, он выглядит безумно странно. Он же посмотрел всего шесть выступлений. И знал названия всех прыжков, мысленно подсчитывал, сколько баллов получит выступающий. Они с мамой так играли: кто точнее угадает баллы, побеждал. И он запомнил, наверное, каждый элемент Чимина, потому что смотрел не отрываясь. —У меня хорошая память, —неловко улыбается Чонгук, чувствуя себя полным придурком. —Давай вернёмся к твоему прыжку. —Меняет тему хоккеист. —Да, —отводит взгляд снова на коньки и встаёт. —Ты говорил, что знаешь, в чём ошибка. —Думаю, да. Попробуешь прыгнуть сейчас? —Чонгук должен убедиться, что прав на все сто. Чимин встаёт на лёд, начинает медленно катиться, делает глубокие вдохи, пытаясь отогнать мысли о падении. Он разгоняется, пока Чонгук наблюдает за Чимином, который все время напрягает плечи и сжимает кулаки. Снова прыжок и жёсткое приземление. Если бы кто-то увидел тело Чимина, подумал бы, что его отпинали ногами — синяки украшали ноги и колени. Он сидит на льду, поджав ноги, смотрит, как Чонгук подъезжает. —В порядке? —протягивает руку Чонгук. —Надеюсь, одного раза достаточно, чтобы ты сказал, в чём ошибка, —смотрит усталым взглядом и принимает помощь. —Достаточно, —кивает Чонгук. —Во-первых, у тебя плохой заход на прыжок. Ты плохо разгоняешься, скорость мала для хорошего отталкивания, из-за этого недокручиваешься в воздухе и падаешь, —чеканит Чонгук, словно по методичке. —Так, хорошо, —обдумывает Чимин. —Ты сказал «во-первых». Значит есть второе замечание? —Да, —снова улыбается Чонгук, наблюдая за выражением лица Чимина. —Ты слишком напрягаешь тело в прыжке, словно в блоке. О чём думаешь, когда прыгаешь? Чимин приоткрывает рот, чтобы что-то сказать. Но что сказать? Заходя на прыжок, думает, как снова упадёт на лёд. Вспоминает Минхо, который обещал, что в будущем они будут тренировать этот прыжок. Он не знает, что лучше ответить, поэтому просто отводит взгляд. —В любом случае, —Чонгук понял, что ответа не последует, —попробуй не напрягать тело так сильно. Конечно, полностью расслаблять его не нужно. Давай увеличь разгон, скорость. Вращение идёт от корпуса, помни об этом. —А ты и правда будущий тренер, —слегка улыбается Чимин и отъезжает, чтобы снова зайти на прыжок. Чонгук, как и Чимин, учится на отделении для тренеров. И видно, что Чонгук отличник. Чимин встряхивает руки, пытаясь расслабить. Снова катит по кругу, ускоряется, отталкивается и думает, что, может, сейчас получится, но снова обнимается со льдом. Снова синяк, локоть горит, но Чимин не обращает внимания. —То же самое, —подъезжает Чонгук. Никто не ожидал, что с первого раза получится, но попробовать стоило. —Спасибо, я заметил, —отряхивается Чимин от снега, появившегося от острых лезвий. —Давай, —начинает Чонгук, доставая из кармана телефон. —Запишу на видео, чтобы сам увидел. Чимин пожимает плечами безразлично и становится на исходную. Чонгук старается запечатлеть каждый момент прыжка и ошибки. Лишь во время падения он вздрагивает. Чимин осторожно поднимается и подъезжает к Чонгуку, который уже смотрит видео. Он становится почти вплотную к Чонгуку и заглядывает в телефон, закрывая обзор. Теперь Чонгук смотрит на его макушку, но он совершенно не против. Волосы Чимина пахнут чем-то сладким, он приближается ближе и делает глубокий вдох. Теперь он напоминает одержимого, дает Чимину телефон в руки и отъезжает за водой. Делает пару глотков и смотрит на фигуриста. —Теперь понял? —спрашивает Чонгук, прокашлявшись. Аромат Чимина кажется остался в носу, потому что ощущается даже на десяти метрах. —Ну, в принципе, да, —поправляет выбившиеся волосы. —Но понять не значит сделать идеально. —Ну никто и не говорит, что после одного комментария всё получится, —посмеивается Чонгук. Чимину всё ещё не весело. —По каким дням ты здесь тренируешься? —Эм, —задумывается Чимин, —понедельник, вторник, четверг, пятница и воскресенье. —Пять раз??? —Ну да, это моё обычное расписание, —не понимая удивления отвечает Чимин. У Чонгука всего четыре тренировки по хоккею и три по боксу. И, к счастью, ни одна по времени не совпадает с расписанием Чимина. После обсуждения прыжка Чимин отрабатывает остальные элементы, стараясь не обращать внимания на Чонгука, сидящего на скамейке. Сначала чувствовал себя неловко от чужих глаз, но потом перестал обращать на это внимание. —Тебя подвезти? —спрашивает Чонгук, когда они выходят из дворца. Поговорили немного, и только о фигурном катании. Этого ему мало. —Нет, я люблю гулять, —снова отказывается Чимин. —Хорошо, —чешет затылок Чонгук. —Кстати, дай мне номер телефона. —Зачем? —недоверчиво смотрит Чимин. —Я отправлю тебе видео с прыжком. Может, что-то ещё заметишь. Чимин диктует номер и, попрощавшись, уходит к общежитию. Не успевает перейти дорогу, как его телефон звонит. Незнакомый номер. Он поворачивается к Чонгуку, который стоит неподалёку. —Мой тоже запиши, —почти кричит Чонгук, чтобы Чимин услышал, и машет рукой.
