Рождество и Любовь

      Юнги, конечно, всегда знал, что у Хосока шило в заднице... но не ожидал, что будет бежать за ним следом и счастливо хихикать. Хо всегда говорил, что ему ничего не стоит собраться за пятнадцать минут и поехать в другую страну, что он всегда следует своим странным порывам. И ни о чём не жалеет. А Юнги так никогда не умел, для него каждый шаг должен быть чётко спланированным, продуманным до мелочей, чтобы он не стрессовал и мог расслабиться действительно. Хосоку же и в машине спать нормально, и на вокзале, и… да везде ему нормально. Для него вся эта планета — дом, милый дом.       И кто бы сомневался, что как только Юнги возьмёт отпуск перед новогодними праздниками, чтобы провести время с любимым и семьёй, как тот самый любименький парень решит, что им срочно пора ехать в путешествие.       Хосок просто сидел одним тёплым вечером перед телевизором, пил чай с лимоном, параллельно массируя ножки прилегшего рядом Юнги, как вдруг по телевизору показали огромную ярмарку. Юнги уже тогда знал, что так просто Хосок её не забудет. И уже на следующий день они собирали сумки и заказывали билеты в Кёльн. Там как раз до двадцать третьего декабря постоянные празднования под красным куполом, национальные блюда и горячие напитки.       — А я говорил, что нужно ехать. А ты всё: «не хочу, не буду, там холодно».       — Хо, мы ехали сюда несколько дней не для того, чтобы ты продолжал мне об этом напоминать, — старший закатил глаза и остановился, смотря, как Хосок уже прицепился к какому-то прилавку с елочными игрушками. — Нет, Хо, у нас дома всё есть.       — А сувениры? Нужно же что-то родителям подарить. А нам? На холодильник, а? Мне как раз очень нужен двадцать девятый магнитик, — Хосок хватает любимого за руку и тянет ближе, чтобы тот тоже присмотрелся. — Смотри, какие снежные шары красивые.       — Ну, нет, Хо, у нас не так много с соб…       — Ой, всё, разбубнился, — мужчина цокнул языком, но всё равно подхватил любимого под руку, направляясь к центральной площади с большой ёлкой. — Давай хоть сфоткаемся на память, надо же семейный альбом пополнять.       — Прям-таки он у нас семейный…       — Прекрати паясничать, или я уйду от тебя.       — Шантажист.       — Какая ёлка! — Хосок решает не продолжать вечные пререкания с любимым Юнги, вместо этого он поднимает голову вверх, туда, где прячется верхушка ели. Хосок никогда прежде не был в Германии, он не знает немецкий, их традиций. Но то, как трепетно здесь почитают Рождество, ему нравится. Ему вообще очень этот праздник по душе, потому что он сплачивает людей, даже разных наций, которые желают друг другу самого лучшего в новом году. — Юни, давай я тебя сфоткаю!       Юнги ничего не остаётся как встать перед ёлочкой и выставить руку в сторону, будто на его ладошке лежит ёлочная игрушка в виде белого снеговика в красной шубке.       — О-о-о, как ты на её фоне хорошо смотришься. Только знаешь, чего тебе не хватает? — Хосок щёлкает старшего ещё несколько раз, прежде чем отложить телефон в карман и поднять голову в небо.       — И чего же? — Мин подходит ближе, суёт замерзшие ладошки в карманы и переминаться с ноги на ногу, выжидая комментариев насчёт настроения, поведения или ещё чего-то. Хосоку нравится добавлять в образ Юнги какие-то свои детали.       В следующее мгновенье Мин застывает на ровном месте, столбенея от шока. Кто бы мог подумать, что… Это всё было частью плана? Или это очередная шутка Хосока?       «Что он делает!?», — кричит буквально внутри себя старший, не сводя глаз с любимого парня, который опустился перед ним на колено с какой-то коробочкой в руке.       — Юнги…       — Нет, что ты… — Юнги начинает возмущаться, его губы вздрагивают, а глаза бегают из стороны в сторону, ища помощи у прохожих. Он совершенно не был к такому готов. — Почему сейчас? Что за…       — Ты выйдешь за меня, колючка моя?       Одно предложение. А сколько в нём смысла, любви и других чувств. Юнги сам себе сейчас завидует, потому что понимает, какой бесценный человечек ему по жизни повстречался. Судьба не ошиблась, когда свела двоих мужчин с не самым пушистым характером. Они смогли найти друг к другу подход, но Мин всегда думал, что в силу менталитета Кореи они никогда не произнесут эти слова друг другу. Они никогда не женятся. Не станут мужьями. И не смогут быть полноценной ячейкой общества.       А теперь Хосок делает ему предложение под Рождество.       — Выйду… — тёплая слеза скатывается по его щеке прежде, чем Хосок успевает крепко-крепко его обнять и поцеловать в самые губы. Сладкие. Тёплые. И теперь навек самые любимые — его мужа.