Про двух горячих козлов, которые не уважают Джулса

Флинт смотрит на меня в настолько привычной для них манере, что хочется вмазать, для первого раза не очень сильно. Да, хотеть стереть эту хитрую ухмылочку человека, который задумал как следует развлечься, поставив тебя в неловкое положение – это привычное для меня и, я уверен, для половины знакомых Флинт состояние. Несносные, любящие утвердиться за счёт других, считающие, что фразы про «разные игры» – это что-то крутое и загадочное… Уф! Бесит, чем больше я думаю об этом человеке, тем сильнее этот человек меня бесит, что за невероятная сверхспособность?! А ведь им это доставляет удовольствие, вижу по этим нагловато прищуренным, подчёркнутым чёрной подводкой глазам. Складываю руки на груди и выплёвываю: – Ты либо говоришь, что тебе от меня надо, либо выметаешься из моей квартиры сейчас же. Флинт лениво потягивается, слегка откинув назад длинные волосы. Хм, у них серьга только в одном ухе. Да, это вполне логично, учитывая дизайн, если бы вторая была спрятана под вечно лежащей на правом плече шевелюрой, попросту запуталась бы в ней… – Ты же сам меня позвал. Разве? Пытаюсь вспомнить и… Да, действительно, кажется, было что-то такое… А зачем? Что было у меня в голове, что я решил позвать к себе домой Флинт? Собираюсь уточнить у них, как вдруг из лёгких резко выбивает воздух. Сначала думаю, что мне показалось. Но, опустив глаза, молча наблюдаю, как пальцы Флинт осторожно, едва касаясь, гладят мою промежность через ткань домашних штанов. Какого дьявола они творит, а главное – почему я никак не комментирую происходящее? – Что ты себе позволяешь? – Спрашиваю я, не слыша уверенности в собственном голосе. – О чём это ты? – Невинно хлопает ресничками мой собеседник. Хочу поступить как любой нормальный человек в этой ситуации: возмутиться, закричать, дать пощёчину… Но что-то меня останавливает. На краю сознания пляшет шальная мысль. Флинт сидит на моей кровати и оказывает мне знаки внимания… Скорее даже, влечения. Мечтаю ли я вытрясти из этой выпендрёжной рожи всю дурь? Да. Хочу ли где-то глубоко в душе узнать, на что она способна, кроме как на бесконечный поток колкостей? Естественно, твою мать, хочу! Флинт… Сексуальны, это глупо отрицать. Эти брючные костюмы с пиджаками, идеально ухоженные волосы, слегка влажные из-за лёгкого бесцветного блеска губы… Я так старался спрятать все ненужные мысли о них. Но стоило мне ненароком представить, как я зажимаю их в углу, чтобы добиться хоть каких-то ответов на многочисленные вопросы, воображение начинало рисовать, как между нашими телами не остаётся ни единого миллиметра, когда я прижимаю их к стене, как их глаза закрываются, а губы соприкасаются с моими, после чего я слышу едва уловимый стон удовольствия… Глупые мысли одинокого дурака, о которых не должен узнать никто, но свойственные многим людям, за них не должно быть стыдно. И я уже не чувствую сомнений, когда обхватываю их запястье и снова кладу на бугорок на своих штанах. – Об этом, глупенькие. Флинт ухмыляется, возобновляя невесомые ласки. Я довольно улыбаюсь. Мне это нравится… Они едва касаются меня, и я задумываюсь о том, чтобы попросить ускориться и надавить сильнее, но решаю этого не делать. В этом есть своя прелесть: сначала не чувствовать практически ничего, но в итоге дождаться, когда тело всё же отреагирует и попросит о большем… Но Флинт, кажется, мою логику не улавливает: – Я всё жду, когда же ты вежливо попросишь меня всё-таки снять их, а то так открыто раздевать кого-то без приглашения – моветон, не находишь? Об их сарказм можно порезаться, чёрт побери. – А я думал, ты и без вот этого всего догадливы, а? – Хитро прищуриваюсь я. Флинт улыбается, как настоящий дьяволёнок (до полноценного дьявола не дотягивает, есть, куда стремиться), и смотрит на меня так, будто уже одержали или вот-вот одержат победу в какой-то игре, о которой я пока не догадался. – А ты будь хорошим мальчиком, скажи волшебное слово, и я подумаю, как бы сделать так, чтобы тебе было хорошо до конца вечера. А то я ведь и передумать могу. Подожду, когда ты будешь готов, и посмотрю по твоему поведению, как поступить. Воу. Вот чего-чего, а угрозы дождаться, когда у меня встанет, и уйти, если я откажусь играть в подчинение, я за свою жизнь не слышал ещё ни разу. Да кто они вообще такие, чтобы ставить мне подобные условия после всех их насмешек, которые я пережил?! Я не хочу прервать это и велеть им убираться, нет. Я хочу показать, что сегодня мы играем не по их правилам. Завожу руку за спину, нащупываю то, за чем тянулся. Атласная чёрная ленточка в моих руках, и Флинт совершенно не успевает среагировать, когда я хватаю их руки своими. Свожу их запястья вместе, удерживаю левой рукой, а правой обвиваю вокруг них ленту. Если бы Флинт хотели, они бы вырвались без единого усилия. Но вместо этого просто смотрит, как я связываю их, широко распахнутыми глазами. Неожиданно, м? Я тоже умею удивлять. – Эй, ты что делаешь? Я не отвечаю. Вместо этого беру вторую ленту, намереваясь завязать им глаза. Но внезапно мне в голову приходит идея получше. Тянусь к их шее губами, заставляя запрокинуть голову и открыться для поцелуя. Касаюсь смугловатой кожи едва ощутимо, не имея цели оставить отметину. Пока Флинт забывает, как дышать, в ожидании ещё одного поцелуя, обматываю ткань вокруг шеи. Не перекрывая доступ к кислороду, но так, чтобы она прилегала плотно. Лента длинная, приходится делать это в несколько оборотов. В конце концов завязываю кончики в бантик. Недолго любуюсь проделанной работой. Мне нравится. Мне очень нравится то, что я вижу. Флинт натягивает нагловатую улыбочку, но я же вижу, что это просто попытка сохранить лицо, они в смятении. – А руки-то ловкие. – Годы практики в медицине. Снова тишина. Флинт пытается понять, что они должны делать дальше. Решаю им немного помочь: – Помнишь, ты недавно говорили, что развлекаешься, издеваясь надо мной? Не внося меня в список гостей вечеринки там… – Ты же понимаешь, что я бы дождались, когда ты достаточно опозоришься на входе, и показали бы твой билет, сказав, что произошла ошибка, да? Нервничает. – Как жаль, что сейчас мы это проверить не можем, а? Не дожидаясь ответа, я беру Флинт за плечи и тяну на себя. Целую в губы резко и быстро, не давая насладиться как следует. Затем, всё ещё придерживая, опускаю на пол и помогаю встать на колени, всё же упасть со связанными руками – это очень высокая вероятность удариться какой-то из частей лица, этого нам не нужно. И вот, картина маслом: Флинт стоит передо мной на коленях. Связанные. С бантом на шее. Сфотографировал бы, но мы пока недостаточно близки для этого, могу смутить их сильнее необходимого и в целом повести себя как последний мерзавец. Вместо этого просто обхватываю их талию обеими ногами, не давая отползти дальше. В этот же момент обращаю внимание на их промежность. В их штанах тоже становится тесно… Что-что они там говорили о том, что я не в их вкусе? – А теперь я жду извинений за все твои шалости, о, человек, которому не платят за дружбу с сыном босса. Флинт хочет сказать что-то, но я не даю. Рукой собираю красивые волосы для собственного удобства, зажимаю их в кулак, толкаю Флинт на себя, заставив уткнуться лицом между моих ног. Флинт сообразительны, сразу дразнят меня ртом сквозь штаны. Удовлетворённо усмехаюсь. Приподнимаю их голову выше, призывая зубами взяться за край уже ненужного предмета одежды, чтобы его снять. Флинт беспрекословно подчиняется. Я издаю тихий стон и…

***

Просыпаюсь. От какого-то назойливого шума. Как же мне плохо… Но это волнует меня куда меньше, чем… Чёрт..! Твою мать! Мне только что в самом деле приснился эротический сон с… Флинт? Которые первыми начали меня трогать, и я даже не смутился? А потом я связал их материализовавшемися из воздуха лентами? Что за бред! Джулс, тебе серьёзно настолько одиноко, что разум вдруг решил подкинуть идею о подчиняющимся ассистенте мамы?! Нет, я пока не научился контролировать сны, и мне не должно быть стыдно, но какого же хрена? Неужели у мозга не было других кандидатов… Резко прерываю поток недовольства. Да. В том-то и дело. Были. А звук, что разбудил меня – это телефонный звонок. И плохо мне совершенно не просто так. Чувствуя, как тело сковывает ужас, тянусь к девайсу, но трубку вешают. Смотрю на экран. Десять СМС, ещё несколько сообщений в мессенджере и три пропущенных звонка. Кенеди. С губ тихо срывается нецензурная брань. Я начинаю вспоминать, что я натворил. По той причине, что второй кандидат для эротического сна у меня как раз есть. Хочу думать, что это тоже было частью сна, но рациональная часть меня грозится стукнуть по лбу за столь глупые надежды. Нет, доктор Томпсон, вы в самом деле ублюдок. И пить, кстати, тоже не умеете. Я хочу стереть из памяти этот феерический позор и перезвонить подруге с целью вымолить прощение сейчас же, но заставляю себя снова хорошенько вспомнить, чем я занимался, пока не заснул, чтобы окончательно убедиться в собственной отвратительности, как следует загнаться, подобрать наиболее убедительные слова для Кенеди и трижды подумать, прежде чем выкинуть что-то подобное в будущем. Что ж, это был худший вечер в моей долбанной жизни. Если я и драматизирую, то совсем чуть-чуть. Я официально вертел этот праздник. Сначала задевшая меня по не до конца понятным мне самому причинам смерть пациента, плачущая Грейс, а потом… Бассейн всегда помогал мне расслабиться, но сегодня… Или уже вчера? Без понятия, который час, я не обратил внимание на время в телефоне. В общем, на этот раз я так долго и упорно размышлял о том, с кем чисто в теории мог бы провести День Святого Валентина, если бы не пришлось взять смену, что, кажется, сломал себе мозг окончательно. Я бы в любом случае бесцельно провалялся в кровати, кого я вообще пытался обмануть. Нет, может быть, хорошим вариантом было бы потусоваться с Кенеди, я более чем уверен, что её развлекательная программа мало чем отличалась. Если бы мы с ней прикинулись парой в каком-нибудь кафе, нам бы ещё и скидку сделали или дали бесплатный десерт в форме сердечка. Не то чтобы у меня были проблемы такого масштаба, что я стал бы врать ради скидок, но сейчас мне так плохо, что я понял, что готов убить ради пироженки в форме сердца, едва о ней подумал. Но ведь помимо Кенеди есть ещё кое-кто… Я так и не дал Тобиасу определённый ответ. Хочу ли я продолжить наш… Что? Что это у нас вообще такое? Нашу маленькую интрижку? Мне буквально на блюдечке преподнесли мужчину мечты, у которого из объективных минусов, по версии людей с интернет-форумов о мужчинах, только возраст, да и то я всем искренне желаю в сорок четыре года выглядеть как Тобиас Хендрикс. Он красив, у него идеальная осанка, прекрасные в своей небрежности волосы, глаза, в которых можно утонуть, фигура такая, что он наверняка вынужден её скрывать, чтобы не вешались случайные одинокие дамочки и не только, у него, чёрт возьми, большой, красивый и практически эстетичный член, хоть я и подглядел всего одним глазком. А ещё он классно целуется, и у него сильные руки, как я выяснил полтора месяца назад. Мне понравилось с ним целоваться, и… И ему понравилось меня целовать. Я уже подумал о сексе с ним сегодня в бассейне. Я не против. Я фантазировал то о том, как он берёт меня прямо на столе в моей квартире, как в дешёвых фильмах для взрослых, то о том, как я беру его на диване, пока он стоит на коленях, держась за спинку, как… Всё ещё в дешёвых фильмах для взрослых. В моей голове вышло неплохо. Но… Есть что-то до боли неправильное в том, как для нас всё началось. Я был расстроен из-за него, и мне нужно было утешение. Утешение я нашёл в нём же – в его объятиях и поцелуе. Наверное, это была роковая ошибка. Я всё ещё злюсь из-за ординатуры, из-за унизительного отстранения от работы… При таких обстоятельствах было просто нельзя идти на поводу у желаний. Горяч, да. Но мы не в достаточно хороших отношениях. Как теперь не строить теории заговора о том, что он считает меня дурачком, которого пришлось нанять исключительно потому, что отделению срочно нужен был персонал, но у которого симпатичная мордашка и красивая фигурка, так что можно заодно немного поразвлечься..? Я не понимаю, как он ко мне относится. Просто не понимаю. Если бы я ненавидел его так же, как и добрая половина наших медработников, было бы проще. Причём и мне, и ему, который всё ещё ждёт человеческого «да» или «нет». Он же меня ни во что не ставит, но хочет меня. А я на него почти по-детски злюсь, но хочу его. Что вообще может из этого выйти? С другой стороны, есть человек, который только что умудрился пристать ко мне даже во сне. Нет, это точно не вариант для вечера четырнадцатого февраля, но… Флинт, Флинт… Что же со мной делаешь ты? Я не понимаю свои чувства к ним. Они красивы, я не могу отрицать. Я и не скрываю этого. Флинт точно помнит, как моя рука ненавязчиво оказалась на их бедре, когда я пытался достать их телефон, хотя этого прикосновения можно было избежать. Они сказали, что я не в их вкусе. Может, надо было поступить как человек разумный, кивнуть, смириться и забыть. Но я отчётливо видел, что Флинт заинтересовались. Неправильно считал их эмоции? Им хотелось больше наших словесных перепалок, просто… Относительно дружеских? Да, я допускаю, что мы можем подружиться. Но не уверен, что из этого получится, и насколько мы оба будем чувствовать себя комфортно. Но мне казалось, в их глазах всё же… Нет, чем больше я об этом думаю, тем сильнее понимаю, что звучу как персонаж из стереотипного романа. Что-что я там прочитал по глазам? Я же просто выдаю желаемое за действительное, да? Из головы никак не выходит наш танец. Что это было? Мы оказались… Опасно близки. Упорхнули Флинт, однако, очень быстро, оставив мне желание повторить этот опыт ещё хоть раз и полнейшее недоумение после пафосного «Мы играем в разные игры». Они выглядели… Глупо! Но умудрились меня заинтриговать даже такой ерундой. Наверное, я таки безнадёжен. Флинт не пойдёт на контакт просто так, это я уже понял. Они считает меня недалёким богатеньким маминым сыночком, возможно, даже допускает, что, если моя мама в какой-то степени относится к ним как к зверушке в зоопарке из-за их небинарности, то и я такой же. Если, конечно, сами в курсе маминого отношения, тут я уверен не до конца. Но я хочу услышать это от них лично, а не строить теории (очевидно, именно поэтому я и построил уже штук двадцать, пока думал о Флинт, ага). И, разумеется, ничего я от них не добьюсь, потому что кое-кто либо просто засранец, либо искренне верит, что весь мир против них. К первому я будто склоняюсь больше. Какая-то тёмная часть меня искренне хочет увидеть их поражение и признание собственной неправоты. По отношению ко мне – в частности. Иногда разум порождает совсем уж необычные сценарии моих маленьких побед в этой войне… Я устал думать. Больше всего на свете я хотел, чтобы мозг просто ненадолго заткнулся. Но я всё думал и думал. О них обоих и о себе. Почему именно они? У меня был миллиард и один вариант на кого бы запасть, пусть даже безответно. Выбрал… Тех ещё козлов. Двух горячих козлов. Которые меня не уважают. А что всё-таки не так со мной? Зачем я мучаю себя, да и Тобиаса, который ждёт ответа, тоже? Надеюсь, выпендрёжная рожа, ты сейчас чувствуешь себя счастливыми, тебе-то если и страдать, то только из-за характера моей мамы, хотя бы там я ни при чём. Хотя, может, господин заведующий во мне нуждался не так уж сильно и уже давно забыл, что что-то когда-то мне предлагал, найдя себе кого-нибудь другого? Нет, это правда просто невыносимо. Войдя в квартиру и пожелав доброй ночи моим маленьким соседям в террариуме, я потянулся к верхнему шкафу на кухне, в который давненько не заглядывал. Виски, который мама подарила мне на Рождество, всё ещё ждал своего часа, и он определённо настал. Я думал приберечь его для встречи с Кенеди, но… Я налил немного на дно стакана. Сделал глоток. Затем отхлебнул из горла… Помогло ли это? Может, нужно составить вопрос по-другому: помогало ли это хотя бы раз? Нет? Ну и зачем ты, идиота кусок, решил повторить то же действие в надежде на иной результат? Я злюсь и думаю о близости – вот идеальное описание моих чувств к ним обоим. Это не очень хорошо. Но, я клянусь, это лучше, чем пытаться представить нечто большее. Жить в одной квартире со своим начальником, не в силах смотреть ему в глаза, если мы поругаемся на работе, при этом либо скрывать это от коллег изо всех сил, пытаясь не спалиться на каждой мелочи, как грёбаный параноик, либо заиметь репутацию того чувака, который лёг под вышестоящего, а ещё однажды начать называть его Тоби – и я, скорее всего, переживу большинство рабочих конфликтов, а реакция коллег наверняка окажется не такой уж страшной, если я отмету все «что, если» и просто столкнусь с ней лицом к лицу, я смирился с тем, что иногда паникую по пустякам, но вот последний пункт действительно звучит страшно. А ещё всегда можно съехаться с ассистентом моей мамы, что вот тоже ни разу не звучит неловко и уж точно не сможет породить ни единого конфликта, как же иначе, не имея никаких гарантий того, что со мной вообще захотят идти на контакт не с целью обидно подколоть (а немножечко любви мне иногда тоже хочется, как ни крути). Я ничего не знаю о Флинт. Мне нравится наша маленькая война колкостями, но… Зато о Тобиасе я кое-что всё же знаю. Например, что нравлюсь ему, и он готов к чему-то большему. Так почему я предпочитаю это игнорировать?.. Точно ли дело в том, что я на него зол? Какова вероятность того, что я на самом деле не хочу втягивать его в отношения, пока думаю о другом человеке, но пытаюсь это отрицать? Я всё же хочу сначала узнать Флинт получше, чтобы точно сделать верный выбор для себя? А может, я действительно ненавижу обоих настолько, что где-то в душе просто хочу сделать им больно? Я не совсем помню, что было дальше. Я злился, пил виски, размышлял о том, какие же козлы эти «партнёры моей мечты», а я и не то чтобы лучше. Потом мне написала Кенеди… Смотрю на пол. Бутылка на месте. Сильно опустевшая. Судя по моему состоянию, мимо моего рта не пролилось ни капли. Дрожащими руками снимаю блокировку с экрана телефона. Не давая мне передумать, передо мной сразу предстаёт переписка с лучшей подругой, я не закрыл приложение. Всё начинается с её поздравления с Днём всех влюблённых, на которое она получила язвительное «Не поздравляй меня с этим дерьмом». В шутливой манере Кенеди поинтересовалась, случилось ли что-то конкретное. Если я верно помню, я набирал и стирал сообщение несколько раз, не зная, стоит ли намекать ей на мою проблему… В итоге моя пьяная задница захотела пошутить: «Я уже в дрова, и я готов пойти в какой-нибудь бар и накидаться там, отличное завершение отличного праздника, а?» Я же… Шутил, правда? Я ведь никуда не пошёл бы? Кажется, пора бросать пить. Будучи человеком крайне заботливым и явно смутившись, она отправила несколько коротких сообщений подряд: «Ты же не серьёзно? Если ты правда пьян, то идти догоняться – не лучшая идея. Тяжёлая смена? Ты вроде обычно не пьёшь из-за такого. Эй? Я позвоню?» Кажется, тут мне сорвало башню окончательно. Я не знаю, чем я руководствовался, я не помню, почему долго не отвечал ей, всё, что я имею – возможность смотреть на отправленные мною сообщения, в реальность которых мне тяжело поверить. «Зачем? Хочешь поиграть в маму и проверить, вяжу ли я два слова? Я думал, ты больше не собираешься “спасать мою задницу из пожара”, а? А ещё ты “не мой психолог”, чтобы звонить и спрашивать, из-за чего я мог расстроиться четырнадцатого февраля, какая тебе вообще разница?» Твою. Мать. С какой интонацией я это писал? Оно только выглядит так, будто я пытался задеть её? Будто правда искренне обижен на то, что она прямым текстом попросила перестать пользоваться её добротой?! Я же… Да какая разница, что «я же», если это выглядит как грёбаный поток яда, на который не способны даже Флинт, будь они неладны, причём они тут, почему я вообще о них подумал? Надо что-то делать, сейчас же! Я отмечаю, что точно бросаю пить, но это в долгосрочной перспективе. Начинаю лихорадочно обдумывать, что делать. Перезвонить ей? Да, но… Что сказать-то? «Эй, я чутка протрезвел, я пошутил… Я сожалею… На самом деле ты – это лучшее, что случалось с моей жизнью»? Боже, мне нужно, чтобы это прозвучало убедительно! Считается ведь, что обидные слова пьяного – это настоящие мысли трезвого, которые он стесняется озвучить. Но я же правда так не считаю! Я прямо сейчас сижу и думаю о том, что Кенеди этого не заслужила и была права, решив перестать помогать мне с тем, с чем я могу справиться сам. Я точно сейчас случайно не поставил крест на более чем десяти годах дружбы? Руки начинают трястись ещё сильнее. Надо успокоиться. Делаю несколько глубоких вдохов, опускаясь обратно на диван. Думай, Джулс, думай… Пропущенные! Вряд ли она звонила послать меня не три весёлых, верно? И я же не дочитал сообщения, которые она отправила дальше. «Воу. Ну если ты так считаешь… Ладно. Я не хотела тебя обижать, а ты правда пьян, и без звонка вижу. Значит, что-то точно случилось. И всё-таки ты не пойдёшь ни в какой бар. Пообещай, что останешься дома, мы поговорим, когда ты протрезвеешь, и я отстану на сегодня. Ты же дома? Джулс? Эй? Джулс, ау! Ответь немедленно! Джулс, возьми трубку! Голубчик, люблю тебя больше всего на свете, но как же хочу прикончить». Заканчиваю чтение потока её переживаний об одном идиоте. Прикрываю глаза. Невольно сосредотачиваюсь на неровном стуке сердца. Сто пятнадцать ударов в минуту минимум. Она меня не ненавидит. От одной этой мысли хочется жить. Пытаюсь выровнять дыхание. Сейчас перезвоню, только успокоюсь. Надо собраться с мыслями. Надо извиниться перед ней. Придумать, как. А может, к чёрту? Ей важно услышать искренние слова, а не заготовленную речь. Да, наберу ей и скажу первое, что придёт на ум. Хорошо. Всё нормально. Сейчас, только сосредоточусь на дыхании…

***

Я натыкаюсь на взгляд доктора Хендрикса так неожиданно, что ещё какое-то время стою в ступоре и смотрю на него. А он, кажется, и не против. Сидит за моим столом и наблюдает за мной с улыбкой. Стоп, что мы делаем у меня в квартире?.. – Тобиас, что… – Едва не захлёбываюсь слюной от происходящего, – Что ты тут делаешь? Мужчина удивлённо приподнимает брови, будто пытается понять, не шучу ли я. Так и смотрим друг на друга несколько секунд, пока он не решает ответить: – Ты же сам меня позвал. Разве? Пытаюсь вспомнить, и… Испытываю какое-то странное чувство… Дежавю? Как будто у меня уже случался похожий диалог, но я не могу понять, когда. Пытаюсь прислушаться к себе, наверняка, со стороны выгляжу странно, и, если Тобиас сейчас сбежит, я не осужу. Возможно, даже испытаю облегчение. Зачем я позвал заведующего к себе домой, как этого можно не помнить?! И почему эта ситуация мне так знакома? Из рассуждений меня выдёргивает вставший из-за стола и приближающийся ко мне Тобиас. В груди поднимается не совсем понятное мне волнение. – Ты хотел дать мне ответ, да? Какой отве… Ах. Точно… Боже, а что я собирался ему ответить?! Я снова смотрю на него, как рыбка из аквариума на любопытного хозяина, и то открываю, то закрываю рот, не имея возможности сказать что-то… В принципе что-то. Если он действительно хотел со мной встречаться, то теперь, скорее всего, передумает, а я так и останусь стоять на этом месте, желая умереть от стыда. Однако он не выглядит смущённым моим поведением. Наоборот, он… Он, что, усмехается? – Ты всё-таки будешь моим, как и хотел? Не давая мне сориентироваться, Тобиас подходит почти вплотную и берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть прямо в его холодные голубые глаза. Я хочу… Нет, скорее я должен хотеть вырваться, отстраниться, оказаться на безопасном расстоянии. Но я почему-то этого не делаю. Не хочу этого. Словно прочитав мои мысли, Хендрикс усмехается уголком рта и продолжает: – Я боялся, ты сбежишь от меня снова, как бегал всё это время. Что-то изменилось. Что? Почему-то ответ рождается в голове сам собой. Такой иррациональной, неправильный… Передо мной стоит человек, загубивший мне… Ладно, не всю жизнь, но несколько лет ординатуры и две недели работы уж точно. Грубый, бесчувственный заведующий, которому всё равно на чувства других, на мои, скорее всего, тоже. Нельзя же просто взять и… – Да, Тобиас. Не сразу понимаю, что это вообще не ответ на вопрос, который он только что задал. Думаю лишь о том, что ныряю в этот ледяной омут с головой, а мир вокруг нас словно разбивается на миллион маленьких осколков. Я это сказал. Я решил дать нашим странным отношениям шанс. – Что «да», Джулс? – Да, я хочу быть с тобой. Вместо ответа он целует меня. Медленно, тягуче, с чувством. Закрываю глаза и позволяю себе насладиться этим моментом как следует. На меня обрушивается блаженное чувство облегчения. Даже если это неверный выбор, я его наконец-то сделал! Не отрываясь, Тобиас запускает руку под мою футболку. Гладит поясницу, от чего я не могу не промычать в его губы, пытаясь выразить то, насколько мне это нравится. Когда он отстраняется и смотрит на меня, я улавливаю в его глазах нежность, которая смешивается со страстью, но остаётся всё такой же заметной. Меня вдруг охватывает ощущение безопасности рядом с этим человеком. И это неожиданно приятно… Хихикаю как дурачок и отвожу глаза. Какой ужас, мне же не пятнадцать! – Джулс? – Что? Тобиас смотрит куда-то вниз. Слежу за его глазами и понимаю, что он смотрит на мою промежность. Оу. Он намекает? – Можешь меня раздеть, если хочешь, – Уверенно заявляю я. – Прекрасно. Он одаривает меня такой улыбкой, что можно подумать, будто я только что предложил ему чашку кофе, а не секс. Чёрт. Как он умудряется быть… Таким? Даже в подобный момент? Впрочем, скользнувшая в мои штаны рука вмиг отбивает желание развивать эту мысль. Резко выгибаюсь и хватаю Тобиаса за плечи, чтобы устоять. Ого… Я и не думал, что меня настолько легко возбудить. Или дело всё же в нём? Я настолько отчаянно желал этого мужчину, что теперь едва держусь? А ему это и нравится: на лице Хендрикса читается искреннее удовольствие, он, кажется, хочет мне подмигнуть, сдерживаясь изо всех сил. Горд собой, и, пожалуй, есть за что. – Мне нравится твой стол. Чего? – Если честно, я ожидал комплимента себе, а не мебели в съёмной квартире, которая даже не моя. Тобиас смеётся. – Я предлагаю посадить тебя на этот стол и начать делать тебе комплименты уже там. Хочу влепить себе пощёчину. – Ах, да, конечно. Продвигаемся к столу, не переставая поглаживать друг друга в разных, но пока что снова не совсем интимных местах. Упираюсь ягодицами в край стола, и тогда Тобиас поднимает меня и устраивает на столешнице. Я не могу скрыть восхищения: – Ты чертовски силён. – Надо же хоть чем-то заниматься в перерывах от работы, – Пожимает плечами он, а я вспоминаю нашу встречу в бассейне и его обнажённое тело… Мне очень, очень нужно снова его увидеть! – А ты можешь раздеться? – Прошу я уже без тени смущения. Он целует моё плечо и отвечает: – Сначала ты. Я собираюсь сорвать домашний костюм как можно скорее, но Тобиас удерживает моё запястье, когда я тянусь к штанам. Он берёт край моей футболки, и я послушно поднимаю руки, позволяя её снять. Он рассматривает мой торс, и я не могу не заметить его восхищение. Отлично, прекрасно! Я не зря добивался этих несчастных кубиков на прессе. Я проклял весь белый свет, пока пыхтел в спортзале по выходным и пытался соблюдать диету, но я отчётливо вижу: это стоило каждой минуты, каждой калории… Я жду, когда он решит избавить меня от нижней части одежды, но он не спешит. Наклоняется и оставляет поцелуй на моей груди. Ладно, так мне тоже нравится. С удовольствием опираюсь на руки и выставляю торс вперёд, чтобы Хендрикс мог трогать пальцами и губами всё, что пожелает. Я готовлюсь раствориться под этими касаниями здесь и сейчас. Но внезапно слышу покашливание где-то сбоку. Ужас сковывает почти всё моё тело ещё до того, как я поворачиваю голову. В дверном проёме спальни, оперевшись о косяк, максимально расслабленно стоит Флинт и смотрит на нас, будто на экран телевизора, на котором показывают старую романтическую комедию. – А я всё думаю, почему ты так долго, – Коварно сощурив глаза мурлыкает они. Мне кажется, что меня обдало ледяной водой. Я не могу понять, что происходит, мозг отказывается собирать мысли в кучу. Подсознание кричит: «У тебя огромные проблемы, погляди, что ты натворил!» Будто в замедленной съёмке, перевожу взгляд на Тобиаса. Я ожидаю чего угодно: недоумения, гнева, разочарования… Но точно не… Воодушевления? Он смотрит на Флинт и снова на меня. Я думаю, что могу сейчас сказать, но ещё один поцелуй происходит так неожиданно, что я едва не задыхаюсь в первую секунду. Тобиас терзает мои губы страстно и почти отчаянно, слегка прикусывает их, водит языком быстро и резко… А я неотрывно смотрю на Флинт. Прямо в глаза. И понимаю, что с каждой секундой уголки их губ ползут всё выше и выше. Пульс учащается, я пытаюсь до конца осознать ситуацию, но не могу. Чёрт, что со мной такое?! Взгляд опускается чуть ниже. На их шее красуется завязанная на бантик чёрная лента. Ещё ниже – их руки связаны такой же. Я начинаю вспоминать… Тобиас отстраняется, и я почти давлюсь воздухом. Смотрю на него. – Что-то случилось, Джулс? Ну как тебе сказать… – Все врачи такие тугодумы? – Спрашивает Флинт без тени раздражения, скорее продолжая наслаждаться ситуацией. – Двое на одного – это слишком для этого невинного создания. Чёрт, как же они произносит последнее словосочетание… Будто готовы самостоятельно разложить меня на этом столе прямо сейчас. Чувствую, что меня это немного возбуждает. – Джулс, это правда? – Удивляется Тобиас. – Мне казалось, ты не из робких. – У меня такой ситуации ещё в жизни не было… – Бормочу я, так и не отойдя от шока. Стоп, правда. Двое на одного? Флинт имели в виду то, о чём я подумал? Пытаюсь проглотить вставший в горле комок. Боже. Мой. Это происходит на самом деле? Флинт и Тобиас предлагают мне..? – Хорошо, тогда давай сделаем так, чтобы тебе было комфортно, – Хендрикс заботливо гладит моё обнажённое плечо и помогает слезть со стола. Оказавшись на ногах, всё ещё не могу понять, что мне делать. Но чувствую, что мне уже чуть менее страшно. Я как будто ощущаю предвкушение? Это не очень на меня похоже. С другой стороны, а когда мне представится ещё один шанс оказаться так близко к самым, по моему скромному мнению, горячим представителям рода человеческого? – Тебя ждали, иди. Тобиас слегка подталкивает меня в спину в сторону двери в спальню, будто в пасть разъярённой пантере, которую сдерживает только ошейник. Из ленточки… Стою перед Флинт и смотрю на них, не представляя, что должен делать. Кажется, когда мы начинали в моей спальне, я был куда увереннее. Какой позор. А они… Как же они наслаждается моей растерянностью. Глаза горят от удовольствия. Я бы не удивился, если бы узнал, что их это возбуждает. На самом деле, это почти обидно. – Ну? Что теперь будешь делать, несостоявшийся доминант? – Да, они точно довольны, это отлично слышно в их голосе, – Правда, Джулс. Будь умницей и развяжи меня. Иначе твой босс заснёт, да и я тоже. Начинаю злиться. Снова. Что ж, прекрасно, они смогли сделать это снова – вывести меня несколькими предложениями. Кажется, я начинаю чувствовать себя увереннее… – И что ты сделаешь, если я откажусь? – Выгибаю бровь и наслаждаюсь их реакцией в виде закатанных глаз человека, который смирился со своей участью, но она ему не очень нравится. – Ладно, и что ты хочешь от меня? Задумываюсь на секунду. Есть идея. – Поцелуй. Не давая им времени на реакцию, приседаю, тяну за ленту на запястьях, вынуждая выставить руки вперёд, и встаю, оказываясь в их объятиях. Флинт дёргается от неожиданности, делает шаг назад, но теперь им будет трудно вырваться, пока я не позволю и не помогу освободиться. Что-то внутри меня щёлкает, и я всё же уточняю: – Не против такого расклада? – Будто у меня есть выбор, – Их глаза снова поднимаются ко лбу, и я не успеваю ничего ответить, когда Флинт меня целует. Это наш первый долгий поцелуй, и… Вау. А кое-кто определённо хорош. Флинт тоже целуется неспешно, будто пробуя меня на вкус. И я совершенно не против. Кладу ладонь на их талию, провожу вверх-вниз. Они слегка прогибается в пояснице, будто на самом деле дикая кошка. Затем мы отстраняемся, чтобы сделать вдох, и снова позволяем языкам сплестись, словно в танце. Исследуем друг друга так отчаянно, будто где-то во рту спрятана вся информация о человеке, просто нужно как следует поискать. Позволяю себе шалость, кладу вторую руку на их ягодицы и сжимаю. Всё ещё несильно, чувствую призрачный страх сделать больно. В ответ получаю движение их бёдер навстречу моим. Нет, я ещё не наигрался. Отстраняюсь телом, не отрываясь от губ, слышу сдавленный стон разочарования. А вот были бы ты посговорчивее всё время нашего общения, я бы уже залез в твои штаны, но увы и ах. Снова небольшая передышка. – Ты правда всё это затеял, чтобы надо мной поиздеваться? – Возмущается Флинт. – Да! – С наслаждением признаюсь я. В ответ, кажется, слышу тихое рычание, чему могу лишь усмехнуться. Пытаюсь возобновить поцелуй, но получаю укус в верхнюю губу. Больно, между прочим! Так, что я отдаляюсь, слизывая каплю крови, и пытаюсь одним взглядом передать всё своё возмущение. Флинт смотрит на меня с вызовом. Что я сделаю тебе за это? Ох, радость моя… Помогаю им прекратить держать меня в кольце, но развязывать определённо не планирую. – Мы, кажется, не закончили то, на чём остановились в спальне, не думаешь? К их щекам приливает румянец. Отлично, просто замечательно. Помогаю им встать на колени. Очевидно, не имея других вариантов, они тянется ко мне руками, но я перехватываю их, удерживая за ленту. Улыбаюсь, как последний говнюк. – Издеваешься?! – А нечего кусаться. Флинт кривится, но принимает мои условия и берёт верх моих штанов зубами, пытается чуть-чуть приспустить. Когда отпускает, резинка издевательски выпрямляется и устремляется обратно. Ещё одна попытка. Теперь с первого раза не выходит даже взяться за них. Третья результатов также не приносит, штаны возвращаются на место. После четвёртой я слышу учащённое дыхание, но дело отнюдь не в физической усталости. Флинт начинает злиться. Будто сделать мне этот минет – это уже вопрос чести. Так и быть. В следующий раз я придерживаю уже надоевший мне предмет одежды, когда одна его сторона спускется к бёдрам, а губы одного несносного ассистента тянутся к другой. Да, так дела идут определённо лучше. Штаны спускаются с талии, дальше я снимаю их сам. На секунду замираю, осознавая, что теперь я полностью голый. Ну, у меня определённо есть чем полюбоваться, так что… Я уже собираюсь помочь Флинт взять мой член в рот, как вдруг чувствую прикосновение к спине и оборачиваюсь. Тобиас кладёт руку на мою талию и практически шепчет: – Подожди, так ты точно забудешь обо мне. А я хочу понаслаждаться тобой ещё чуть-чуть. – Хорошо, – Отвечаю я, будто загипнотизированный. Хендрикс подходит к Флинт, рывком ставит их на ноги и заговорчески произносит: – Дай мне пять минут. – Не лучшее, что можно сказать перед сексом, – Выплёвывает они. Тобиаса это, кажется, даже смешит. Флинт усаживается на прилично отодвинутый от стола стул (интересно, что он тут вообще делает, я вроде не передвигал мебель) и закидывает ногу на ногу, подчёркивая: «Не забывай, что я всё вижу, Джулс. С этой информацией мы ничего не сделаем, но держи в голове, что от моего взгляда не скроется ничего». Чёрт, возможно, я себе это придумал, но пульс от этой мысли учащается. А Хендрикс снова подводит меня к столу. Смотрю на него, ожидая команду. Что-то внутри меня очень уверенно заявляет: вы стоите возле стола, значит, ты делаешь то, что хочет он. Ничего, я отыграюсь, когда мы окажемся на диване, это просто вопрос времени. Мужчина толкает меня, заставляя опереться на стол локтями. Я подчиняюсь, чувствуя, что так-то уже морально готов к тому, чтобы он в меня вошёл. Он проводит пальцами по позвоночнику, и я не могу понять, покрываюсь ли я мурашками от этого движения или всё же от прохладного воздуха в комнате. Тобиас наклоняется, практически ложится на меня, его член слегка задевает мои ягодицы, и я вдруг осознаю, что где-то в паре шагов от того, чтобы начать отчаянно просить его взять меня. Я, откровенно говоря, надеялся продержаться дольше. Немного неловко… Но надо учитывать, что Флинт меня тоже достаточно раззадорили. Он целует мою шею, продолжая тереться о моё тело, я не сдерживаюсь, с губ срывается стон. Ему это очень нравится, я ощущаю, как его рука гладит правый бок. – Знаешь, я не люблю долгие прелюдии, – Почти выдыхает он мне в ухо. Я могу в это охотно поверить. И я понимаю, что совсем не против. Я хочу, чтобы нам обоим стало хорошо, чем скорее, тем лучше. Слышу звук расстегивающейся молнии и делаю вывод, что брюк на нём сейчас не останется. Однако, судя по шороху ткани, спускает мужчина их не полностью. Пару секунд тишины. Странный щелчок… Смазка, точно. Он обо всём позаботился. Золото, а не партнёр по сексу. Вскоре я чувствую его палец, круговым движением прошедшийся по моему анусу. Не могу сдержать тихого мычания, без слов умоляя о большем. Тобиас продолжает, проникает внутрь. Мне совершенно не неприятно, всё, что я ощущаю, – желание, очень сильное желание, мне нужно больше, чем скорее, тем лучше. Видя, что я готов, мужчина добавляет второй. Смыкаю веки и позволяю себе расслабиться в руках этого человека. Он нежно гладит мою спину и неспешно растягивает меня. Задумываюсь о том, что рано или поздно он заденет простату, и, как по команде, на меня накатывает волна потрясающих ощущений. Не сдерживаюсь и грязно ругаюсь сквозь сжатые зубы. Хендрикс усмехается. Я жду, когда он найдёт эту точку ещё раз, но… Кажется, с ним так просто не выйдет, он мастерски её избегает. Чёрт, а ему-то я что такого сделал?! – Как ты хочешь, чтобы мы это сделали? Какой… Не к месту вежливый вопрос. Поэтому нормальные люди и обсуждают, как будут заниматься сексом, перед сексом: сейчас мне хочется закричать «Да давай уже хоть как-нибудь». И я молчу, не зная, что ответить. Меня вроде как всё устраивает? Тобиас решает мне помочь: – Можем оставить всё как есть. После этих слов он прижимается ещё теснее, ещё пара сантиметров, и он в меня войдёт. Я отчаянно хочу закричать «Да», когда Тобиас вдруг отстраняется. Он отрывает меня от стола, поворачивает лицом к себе и снова толкает назад, заставляя практически лечь. – Можем как-нибудь так, если тебе больше нравится. – Я не знаю, – Я не уверен, что вообще произнёс это вслух. В этот момент я чувствую, как член Тобиаса слегка задевает головку моего и задыхаюсь в собственном стоне. Твою мать, твою мать… Если мы не начнём сейчас же, я точно сойду с ума. Я хочу потянуть Хендрикса на себя, поцеловать в последний раз и убедить наконец-то заняться со мной сексом. Я твёрдо уверен, что ждать больше не могу. Поднимаю глаза на Флинт. Их связанные руки, находящиеся в данный момент где-то в расстёгнутых штанах меня не удивляют, в принципе уже не вызывают ни единой эмоции, я скорее воспринимаю это как данность. Хрипло шепчу, стараясь, чтобы услышали оба: – Давайте уже заканчивать, а? Тобиас отодвигается, удерживая меня, за что я благодарен, потому что сам стоять теперь, кажется, не могу. Флинт подходит, глядя на меня уже невидящими из-за возбуждения глазами, грубо поворачивает мой подбородок к себе и впивается в мои губы очередным поцелуем. Хватаю их за плечи, отвечаю, совсем не возражая, если они решит меня укусить. В то же время чувствую, как сзади пальцы Тобиаса практически царапают мою талию, всё ещё крепко держа меня, а затем он целует меня в шею, где точно останется характерный след, о чём я, может, и пожалею, но проблемы надо решать по мере их поступления. Мне нравится, мне чертовски нравится поза, в которой мы оказались. Как-нибудь в следующий раз я обязательно прижму Флинт к стене за запястья и буду целовать их шею с таким же остервенением, не отрывая взгляд от их лица, выражение которого они будет пытаться контролировать, но не сможет и позволит мне считывать каждый вздох, каждое подрагивание губ и каждую капельку пота, образовавшуюся на лбу. Я буду раздевать Тобиаса сам, медленно и уверенно, не позволяя мне помочь, чтобы таки снова рассмотреть каждый кубик на его прессе, чтобы провести рукой по его груди и ощутить частый пульс, пока он будет тяжело вздыхать и нервно сглатывать, ожидая, когда же я сжалюсь и дам ему чего-то большего. Всё это обязательно будет, просто в следующий раз. Сейчас я готов позволить горячим козлам делать со мной всё, что им вздумается, только быстрее, только чтобы я почувствовал, как они стараются для меня, что хотят, чтобы мне было хорошо, чтобы я запомнил этот день надолго, на всю жизнь. Тобиас ласкает моё бедро, Флинт уже добровольно обнимает меня за шею. Кажется, я вот-вот задохнусь, но я не позволяю этим ощущениям прерваться ни на секунду. Мне нужно больше, нужно ближе… К ним обоим. Здесь и сейчас я отчаянно нуждаюсь в этих людях, стоящих по обе стороны от меня. Хендрикс отстраняется первым, затем сдаюсь и я. Флинт смотрит на меня так, будто очень гордится тем, что они смогли продержаться без воздуха дольше всех. Гляжу на них и с трудом формулирую вопрос: – Так мы всё-таки закончим начатое? Давай, тебе же тоже хотелось сделать мне минет, я видел… – Только потому что мне больно от того, сколько раз ты исхитрялся поставить меня на колени, но так и не довёл дело до конца, – В нормальном состоянии я бы разозлился и попытался уколоть в ответ, но точно не сейчас. – А что насчёт..? – Начинает Тобиас, но Флинт перебывает. – Ставь его спиной к себе, как до этого. – Под стол полезешь? – Давай, посмейся ещё. Я не вникаю в их разговор, поэтому Хендрикс берёт меня за руку и помогает снова опереться на стол локтями, отставив зад подальше, чтобы ему было удобнее. – Не хотите меня всё-таки развязать? – Спрашивает Флинт, старательно делая вид, что им всё равно, вероятно, чтобы сохранить достоинство, которое, позвольте заметить, никуда не денется от одного полового акта в таком положении. Ухмыляюсь и выдаю самым милым голосом, на какой вообще способен в текущем состоянии: – Не хотим. Они цокает языком и присаживается на корточки. Тобиас быстро оказывается рядом и помогает уже в третий раз оказаться на коленях передо мной, преодолев край стола, о который не раз ударялся головой даже я. А я ведь не делал никому минет при этом... На этот раз нас не прервут. Уже просто некому и нечему. Хендрикс возвращается ко мне, оставляет мимолётный поцелуй на носу, когда я поднимаю голову, и встаёт сзади. На мои бёдра ложатся тёплые ладони. Почти одновременно с этим от колена до паха едва ощутимо проходятся кончики пальцев. Кажется, они оба знают, что делают. На краю сознания проносится мысль: «Зато ты, Джулс, не знаешь». И тут же растворяется, когда с одной стороны меня касается головка возбуждённого члена, а с другой – язык, что проходится по всей длине уже моего органа. Дразнят меня недолго. Флинт не решается повторить своё движение снова, Тобиас отстраняется на долю секунду… И в следующий миг всё-таки входит. Я путаюсь в дыхании и едва не закашливаюсь (вот это было бы неловко – прервать секс, едва не задохнувшись в самом начале, молодец, так держать). Сейчас Флинт выжидает, и я, наверное, даже благодарен за это. Риск кончить сразу, если бы они начали одновременно, определённо присутствовал. Хендрикс вошёл не полностью, я это понимаю. Одновременно хочу почувствовать его целиком и немного опасаюсь представить, каково это. Но я так сильно возбуждён, что первое всё же пересиливает. Он начинает двигаться, пока что медленно. – Всё хорошо? – Его голос тоже дрожит, он точно сдерживается, чтобы не прижать меня к несчастной столешнице и не взять так, чтобы из глаз посыпались искры. – Да, – Едва слышно выдыхаю я. И в этот момент Флинт берётся за дело. Я распахиваю глаза от изумления. Они тоже не берёт мой член полностью, но мне уже очень, очень хорошо… Я не знаю, какой у них опыт, на что они способны, максимум ли это, но оно и не особо важно, ведь этого вполне достаточно. Я перестаю сдерживаться и позволяю себе стонать в голос. Неодобрительные взгляды соседей в будущем – это проблема второстепенная, сейчас мне просто очень и очень хорошо. Я не знаю, как мои партнёры это делают, но они, кажется, подстраиваются друг под друга. Член Тобиаса начинает двигаться быстрее – губы Флинт тоже. Если один из них сбивается, второй покорно дожидается и помогает снова поймать ритм. Чёрт, я не знаю, возможно ли заранее договориться о таком, но если они и правда спланировали это, чтобы свести меня с ума окончательно… Боже, я им невероятно и искренне благодарен! Мои ногти беспомощно царапают деревянную поверхность, я не понимаю, куда мне деть моё же тело, мне становится даже слишком хорошо. Вашу мать, я бы всё отдал, чтобы иметь возможность видеть их лица сейчас! Мне не нужен секс с неотрывным взглядом в глаза партнёра, но как же меня съедает… Не могу разобрать, любопытство или просто похоть, да и не сильно оно важно. Я не знаю, в какой позе мы могли бы это повторить, чтобы я мог видеть их обоих одновременно… И я уже не могу думать, я сосредотачиваюсь на восприятии. Я слышу, с какими звуками в меня входит Тобиас, с какими – Флинт берёт мой член всё глубже и глубже… Чувствую их руки: на спине, на ягодицах, на внутренней стороне бёдер. Я не могу… Мне кажется, что я вот-вот кончу. Мне надо предупредить их, чтобы Тобиас тоже был готов, чтобы Флинт успели отстраниться. Мысли путаются, но я всё же произношу: – Я… Я скоро… Я ожидаю много чего, но не… Вскрикиваю от неожиданности. Я опять оказываюсь прижат к столу, но на этот раз после сильного толчка Тобиаса. Вот теперь он точно… Вскрикиваю ещё громче, когда Флинт берёт мой член полностью, пока с другой стороны в меня до самого основания вошёл второй партнёр. Они двигаются резко, но не теряя идеальной гармонии друг с другом. Я не чувствую боли, которая могла прийти, нет. Ещё несколько грубых движений от них обоих, и я понимаю, что меня накрывает оргазм. Самый мощный в моей жизни. Кажется, я всё ещё издаю какие-то нечленораздельные звуки, безвольно падая на стол, едва не ударяясь подбородком. Держусь в вертикальном положении только благодаря Хендриксу, который не даёт мне оплыть на пол. Мне… Никогда не было настолько приятно, и я не уверен, что когда-либо будет снова. Я пытаюсь прийти в себя и…

***

Просыпаюсь. От настойчивого стука… В мою входную дверь. Подскакиваю так резко, что испытываю головокружение. Я вырубился, я опять вырубился! Я должен был позвонить Кенеди, а в итоге… Что в итоге, не определился, хочу ли новый эротический сон или таки досмотреть старый?! Некогда думать об этом, срываюсь к двери и кричу: – Кто? – Совесть, – Отзывается с той стороны голос лучшей подруги. Тянусь к ручке, но одёргиваю себя. – Дай мне три минуты, хорошо? – Давай, – С облегчением произносит она. Думать. Надо соображать... Подхожу к дивану. Благодарю высшие силы за то, что он чистый. Спешу в ванную. Мне нужно освежиться и сменить штаны – сон был действительно хороший, мне не нужно раздеваться, чтобы в этом убедиться. Снимаю костюм и бросаю в корзину с грязным бельём. Открываю кран, зачёрпываю прохладную воду в ладонь и умываюсь. Кажется, немного помогает… Тяжело вздыхаю. Пока привожу себя в порядок, разум возвращается к тому сну… Какой же абсурд. Тобиас Хендрикс, Флинт и я – одинокий врач неотложной помощи со скучной жизнью. Вот это мозг, конечно, креативно её разнообразил. Да, в реальности со мной бы такого точно не случилось, и это скорее к лучшему. Даже не потому что они козлы и не уважают меня. Я не знаю, как бы я с этим разбирался потом. А ещё в этом сне я повёл себя не очень красиво. Я, как минимум, не уверен, получили ли они удовольствие… Нет, с Хендриксом всё не так однозначно, но Флинт определённо точно нет, я должен был помочь им подняться, проводить на диван и тоже сделать минет. Они, может, и не самая приятная личность, но оргазм для одного партнёра – это не очень вежливо. Я правда сейчас об этом подумал? Ладно. Неважно. Просто сон… Нереалистичный до ужаса. Флинт всё ещё позволили мне их связать. Ну не позволили ведь бы на самом деле. Не позволили ведь?.. Не-е-ет, я не могу просто взять и задуматься о сексе с Флинт с обездвиживанием! Нужно срочно занять мозг чем-то другим. Но в голову ничего не лезет, кроме образов из проклятого сна. Они оба такие красивые и разгорячённые… Я удивлён, что моя фантазия вообще смогла изобразить это так подробно. Да, я не видел их, пока стоял возле стола, но прелюдия запомнилась мне очень хорошо. Правда воображения на их голые торсы таки не хватило. Хотя Тобиаса я таким уже видел и не отказался бы увидеть ещё разок. Нет, правда… Хватит! Кенеди точно поймёт, что что-то не так, едва взглянув на меня. Выхожу из ванной, быстро ныряю в шкаф и нахожу запасной комплект пижамы. Переодеваюсь и плетусь к двери. Вдох и выдох. Отпираю замок и кладу ладонь на ручку. Стоп. Что я ей скажу?! Замираю, в панике пытаясь придумать хоть что-нибудь. Но Кенеди, разумеется, услышав звук замка, тоже нажимает на ручку и открывает дверь. Секунду я смотрю на неё, как оленёнок в свете фар. Затем отхожу, позволяя ей войти. – Где был? – Строго спрашивает девушка. – На работе, – Машинально отчитываюсь я, всё ещё боясь глубоко вздохнуть, – И в бассейне. – Всё? – Выгибает бровь она. – Всё. Кенеди, наконец, улыбается, ставит под ноги пакет, который я замечаю только сейчас, и шагает ко мне, раскинув руки для объятий. Сейчас я готов в них раствориться. Прижимаюсь к ней и пытаюсь отдышаться. Она точно меня не ненавидит. Всё хорошо. – У меня был не очень хороший день, – Бормочу, надеясь, что она не отстранится, и мне не придётся взглянуть ей в глаза прямо сейчас. – И я выпил. Много… – Слышу, как подруга беззлобно фыркает. – Я… На самом деле не думаю ничего из того, что тебе написал, – Стыдливо признаюсь я, понимая, что в моём голосе вряд ли отчётливо слышится раскаяние… Но мне кажется, что Кенеди улыбается. – Я знаю, Джулс. Ты невыносим, когда пьян, потому что не можешь промолчать, но не всегда знаешь, что сказать. А ещё ужасно шутишь. Молчу. Она права. Что не отменяет всей глупости моего поступка. Вздыхаю и шепчу: – Прости меня. – Так и быть, – Игриво тянет она и отстраняется. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Я – всё ещё неловко, она – задорно. Всё же решаю спросить: – Ты правда приехала, чтобы убедиться, что я никуда не пошёл? Кенеди качает головой и объясняет: – Да, поэтому. Я знала, что ты никуда не пойдёшь, но… Кажется, из меня параноик вышел бы получше тебя, – Подруга качает головой, – Девушки попадают в неприятности в клубах чаще, но это не значит, что мужчины в полной безопасности. Если бы с тобой что-то случилось… – Я был бы сам виноват, – Настаиваю я. – Конечно был бы! – Снова улыбается она. – Но я держала бы в голове, что даже не попыталась тебя остановить. Кстати. А почему ты не отвечал? – Вырубился, – Признаюсь я, отводя глаза. Только не подумать о сне, только не… – Надеюсь, сон был сладок, – Чёрт, нет, Кенеди, не вздумай! – Что снилось, пока я ночью бегала по городу? – Видя моё лицо, подруга сбавляет обороты. – Голубчик, я шучу. Никто не заставлял меня к тебе нестись, не нужно… – Снился, кстати, человек, с которым я мог бы провести сегодняшний день, если бы он не был засранцем. Я не знаю, что сподвигло меня на это откровение. Кенеди ничего не говорит, глядя на меня, будто у меня вырос третий глаз. Затем начинает смеяться. – Теперь всё ясно, – Боже, я надеюсь, она не хочет сказать, что поняла, что я говорю о Хендриксе или мамином ассистенте, которого вскользь упомянул при ней, не забыв отметить, как этот человек меня бесит? – Я бы тоже, наверное, возненавидела этот день. Сдерживаюсь, чтобы не выдать облегчённого вздоха. – Ты… Зайдёшь? – На чай что ли? – Усмехается она. – Давай ты уляжешься, и я пойду со спокойной душой. Это неловко, но приятно. Я люблю её заботу. Не вижу причин отказываться. Иду в спальню, но вспоминаю про открытую бутылку возле дивана. Нужно убрать, иначе напиток выдохнется. А ещё я могу разбить её, если забуду. Сворачиваю к дивану и смотрю на Кенеди, объясняя: – Надо убрать виски. Я хотел выпить его с тобой, но я, – Дзынь! Ощущаю под ногой препятствие и через секунду слышу звук упавшей бутылки, – Идиот… Проклиная этот вечер в очередной раз, иду в ванную за тряпкой. К счастью, вылилось не всё. Впитается с первого раза. Кенеди тем временем уходит на кухню и наливает мне стакан воды, который уносит в спальню. Святая женщина. Слышу её голос: – Мне стоит спрашивать, кто снился? Нет. Нет, нет, нет, не стоит! А она не унимается: – А то первым в голову пришёл Тобиас Хендрикс, – Не дышать. Если она услышит, как сбилось моё дыхание… – Но потом я вспомнила, что ты сказал на Новый год, что вы достигли понимания. – Да-а, достигли, – Пытаюсь придать голосу самое непринуждённое звучание, на которое только способен. Пожалуйста, пусть она подумает, что мне просто плохо… Подруга проходит в прихожую, поднимает свой пакет и возвращается на кухню. – Тогда из наиболее логичных вариантов мамин ассистент. Твою мать. Боже! Да за что мне всё это? Я понимаю, что злюсь, но не на Кенеди. В сердцах выпаливаю: – Да в рот я этого маминого ассистента..! И затыкаюсь. Я… Нет, с этим высказыванием не поспорить, я делал именно это, пусть во сне. Но желание провалиться сквозь землю снова со мной. Оно усиливается с каждой секундой этой невыносимой тишины. Будь проклят этот сон. Вместе со всеми его участниками. – Ладно, мой несостоявшийся герой-любовник, закончил? Вздыхаю. Иду в спальню. Кенеди сидит на краю моей кровати. – Я пока тебе звонила, проветриться вышла, за продуктами зашла. Оставила тебе маринованных огурчиков в холодильнике. Вау… Это было правда неожиданно. – Спасибо. Это на случай похмелья? – Можно и так сказать. – И правда богиня! – Я улыбаюсь. Как же мне с ней повезло. – Знаю, – Протягивает она. Я укладываюсь и желаю Кенеди доброй ночи. Объясняю, как закрыть дверь снаружи. Она ещё какое-то время находится в квартире, вероятно, чтобы убедиться, что я точно усну, и приключения на сегодня закончатся. Её присутствие меня совсем не напрягает. Накрываюсь одеялом и закрываю глаза. Как же я перед ней опозорился… И я уже даже не про пьяные СМС. Интересно, о чём она догадалась? В любом случае, спасибо ей, что не стала развивать эту тему. А что касается моего отношения к Флинт и Тобиасу? Чёрт, я надеюсь, теперь всё не усложнится. Просто сон… Очень человечный. У всех бывало подобное. Стыдиться нечего. А тот факт, что мой мозг решил объединить два сна в один, даже занимателен. Интересно, а сейчас мне что-нибудь приснится? Вряд ли будет третья часть. Но если бы была… Может, я бы помог Флинт кончить? Или привёл бы Тобиаса к дивану, где мы поменялись бы ролями… А может, мы бы пришли в эту спальню. Или что-то бы сломалось, и они решили привязать меня к стулу и заняться любовью друг с другом, пока я беспомощно за этим наблюдал… Зачем? Вот зачем я об этом подумал? Теперь мне надо как-то заставить мозг забыть картину, которую я представил.