Space Love

Поздний вечер. В комнате Майка Уилера, где был выключен свет, разворачивалась написанная мириадами нитей судьбы картина: двое юношей, устроившись на постели, смотрели в потолок. Там, в искусственном небе, золотистые звёзды неспешно кружили в танце, пленяя воображение. — Холли не заметит пропажу? — довольно улыбаясь, спросил Уилл. В глазах парня горел яркий отблеск, подчёркивающий их глубину. Майк, вырвавшись из раздумий, покосил взгляд на… друга? — Ночник ей больше не нужен, она выросла, — пояснил он. Не в силах отвести взор от Уилла, Майк заметил, что его улыбка — чертовски привлекательная улыбка — стала ещё шире, обнажая ряд красивых белоснежных зубов. А блеск в глазах приобрёл озорной оттенок. — А ты, стало быть, впал в детство? — прыснул Байерс. Брюнет не отреагировал на шутку. Не смог бы, даже если очень захотел. Вся необъятная вселенная сжалась до одной точки, до единственной путеводной звёзды — парня, на первый взгляд так беззаботно возлёгшего с ним. По-дружески. Но Майк не догадывался о буре, что яростным штормом бушевала внутри Уилла. Не догадывался, каких трудов тому стоит сохранять самообладание. Младший из Байерсов и сам опешил от нахлынувших чувств: они, конечно, были всегда — столько, сколько Уилл себя помнит, — но сейчас, в интимной обстановке, обострились до предела. Казалось, что тело искрит, как оголённый провод, а кончики пальцев пульсируют крошечными сгустками мощной энергии, которая не может найти выход. Майк очнулся ото сна — прекрасного и безмятежного. Дабы не вызвать подозрений, он толкнул друга локтем и попытался отшутиться: — Вообще-то это для тебя! Спать-то ты как-то должен, а то ещё убежишь посреди ночи назад в подвал к Джонатану. Некая двусмысленность слов осозналась лишь после их озвучивания. — Хочешь, чтобы я остался? Уилл не отставал: сначала задал вопрос, а потом пришёл к пониманию. Прямо два сапога пара. Подростков разделял всего десяток сантиметров. На не самой просторной кровати это казалось ничтожным расстоянием. Юноши отчётливо чувствовали пылающий жар друг от друга, пока россыпь красивых небесный фигур вальяжно двигалась над ними. — Да… — замялся Майк и принялся ёрзать на постели, будто ему стало мало собственное тело. — Хочу. Давненько так не делали. В памяти парней пронеслись дорогие сердцу образы ночёвок из детства: игры в настолки, принесённые тайком в спальню сладости, страшилки с фонариком под одеялом. В такие моменты для мальчишек переставал существовать мир — настолько хорошо им было друг с другом. — Хорошо, — согласился Уилл, шумно втянув воздух. Будем честны: уговаривать его не требовалось. Более того, сейчас исполнилось заветное желание Уилла, о котором он грезил с момента переезда своей семьи в дом лучшего друга. Там, в подвале, компании брата было недостаточно — сердце рвалось наверх, к не менее дорогому человеку. Но мамы, явно что-то подозревая, не поселили их вместе. — Чем займёмся, Майк? — В голосе не присущая хрипотца. — А то тут так романтично, что, того и гляди, решу, будто это свидание. Он сказал это несерьёзно — хотел разрядить обстановку, но добился обратного: окаменел от собственной дерзости, думая, что переступил черту. Уилер же и вовсе потерял дар речи. Отчасти из-за флирта Уилла — откровенного и неприкрытого, — а также из-за своих действий. И зачем, спрашивается, он затеял всё это? Выглядит так, будто Майк и впрямь устроил любовное свидание! Приглашение, ночник со звёздами, намеренно взятый у сестры, чтобы порадовать Уилла, кровать, руки, которые вот-вот соприкоснутся… — Ладно, прости, не самая удачная шутка, — шатен повернулся на бок, чтобы видеть такое родное лицо. Оно было прекраснее любого космического сияния — и фальшивого, и настоящего. — Ты же знаешь… «… что на самом деле ты — мой абсолют». Но Уилл не озвучил это вслух, а просто отвёл взгляд и смущённо промямлил: — Забей. С силой сжал покрывало, стараясь выплеснуть через незаметный жест удушающее отчаяние, давно вцепившееся в него мёртвой хваткой. У парня было много времени наедине с мыслями о своей ориентации и безответственной любви. Так что справиться было можно — не без труда, но ничего нового делать не приходилось. «Запрятать, запрятать, запрятать!» — оглушающим набатом пронеслось в голове. Майку, если можно так выразиться, было сложнее: принятие не пришло до конца. Возможно, и осознание. В связи с чем было и непонимание. Но хотя бы отрицание — точно позади. Майк чувствовал себя птицей, отчаянно желающей вырваться из клетки. Он знал, как сильно ему дорог… друг! Уилл. Его Уилл. Его волшебник. Знал, что начал ревновать этого невероятно чарующего человека, хотя раньше не был близко знаком с этим чувством. А тут едкий пузырь начинал лопаться каждый раз, когда к Байерсу подходили парни. Девушки того не интересовали, это Майк понял ещё несколько лет назад, поэтому было проще. Даже Лукас не решался без серьёзного повода заговорить и со своим, на минуточку, другом, ведь замечал неоднозначную реакцию ещё одного приятеля. «Придурки», — часто думал Синклер. Он желал парням счастья, но вмешиваться не решался. А то ещё попадёт. Брюнет медленно повернулся на бок — теперь юноши лежали друг напротив друга. Расстояние меж телами сократилось. При желании можно было почувствовать чужое дыхание. Намерение коснуться руки Уилла распалялось с новой силой. Глаза в глаза. Два сердца замерли одновременно — и в один миг запустились, отплясывая в грудной клетке активную, хаотичную хореографию. — Наст-толки? — запнулся Майк. — Да, беспроигрышный вариант, — добродушная усмешка. Уиллу не хотелось покидать постель, но, как и было сказано ранее, он давно со всем смирился. И искренне радовался любому доступному взаимодействию с возлюбленным. Благо, в последнее время их было много: Майк почти всегда был рядом. Да и провести такой атмосферный вечер вдвоём, лёжа бок о бок, — уже верх мечтаний. Он получил, что мог, и жаловаться на малость было бы неправильным. Старался ценить то, что имеет. — Ну, — шумно и тяжело втянув воздух, натянув ободряющую улыбку, сказал шатен, — пошли. Стоило двинуться, как рука Майка дёрнулась к бедру Уилла, вцепившись в ремень на его брюках. И так большие глаза Байерса округлились, а рот приоткрылся, образовав букву О. Тяжесть в груди Уилера уходила, но образовывалась в другом месте… Скользнув вниз — к пряжке ремня, — парень не спешил убирать руку, удерживая друга на месте. Странный способ, не находите? Та самая твёрдость появилась и в других штанах, пока по разгорячённой коже пробегал табун будоражащих мурашек. — Стой… Может… Может, полежим ещё немного? Звёздочка от кружащегося ночника неспешно пролетела по лицу Майка. Порывисто прикоснувшись к ней, Уилл не стал убирать ладонь, когда свет исчез, а аккуратно, чтобы не спугнуть, очертил контур выразительных скул большим пальцем. В ответ Майк прикрыл глаза. «Мне это снится», — не верил Уилл. Вспомнилось ночное видение: он летел вверх — прямиком в космос, пылающий броскими красками, коих не встретишь в реальном мире. Чувство лёгкости в теле воодушевляло, заставляя подниматься всё выше. И сейчас происходило нечто подобное. Уилл позволил себе осторожно придвинуться — не вплотную, опасаясь, что для Майка это может оказаться слишком, — но так близко, как никогда прежде. Проведя длинными пальцами от пояса до талии, Уилер с силой сжал тонкую футболку друга — подобно тому, что проделывал ранее Байерс с покрывалом. — Майк, я не хочу останавливаться, — прошептали практически исповедь юные, жаждущие уста. — Ты же знаешь… — Знаю, — признание. Но не ему — себе! Это было подобно выходу из гиперпространства: мгновение хаоса, борьбы с затягивающей назад энергией, но вот, наконец, перед глазами раскрывается величественная панорама реальности, где каждое созвездие — правильное, а планета — родная. Уилл сократил ничтожное расстояние и поцеловал Майка. Случился взрыв сверхновой: колоссальная энергия рванулась наружу, и казалось, будто инерция монументальной волны способна снести не только этот дом, но и соседние здания. Оцепеневший на несколько мгновений брюнет постепенно расслаблялся: его щёку продолжала мерно поглаживать тёплая, мягкая ладонь, помогая ему обрести умиротворение. Новое — поцелуй с человеком своего пола, к которому испытываешь давнее потаённое влечение, смешалось со знакомым: взглядом, голосом, руками, которые были с Майком всю сознательную жизнь. И создался удивительный контраст. Уилл подался вперёд, слегка навалившись на возлюбленного. Эйфория кружила голову. Он хотел любить — снова, снова и снова. Желал выплеснуть чувства, что годами тлели внутри, воплотить мысли, которые прятал в чертогах разума. Опустил руку вниз — к челюсти, к шее, а после к груди, положив ладонь в область колотящегося сердца Майка. Сердца, откликающегося на него. Растворившись в абсолютной неге, Уилер запустил пальцы в густые, гладкие волосы, прижимая партнёра ближе. «Чёрт!» — пронеслось на периферии сознания в момент, когда его язык столкнулся с языком Байерса. Удивительно приятные, сладкие ощущения. Он не знал, что может быть так! Прильнув ещё теснее, оказавшись практически полностью сверху, Уилл издал протяжный, восхищённый стон. Пах к паху. Неуклюже подаваясь друг другу навстречу, создавая такое желанное, необходимое трение, оба по-настоящему опьянели от счастья. Тот факт, что дверь в комнату не заперта и дом полон людей, которые могут в любой момент пройти мимо двери и услышать нарастающий шум двух отдавшихся любовной страсти тел, не беспокоил — во всей галактике остались лишь они одни. Вскоре одежда оказалась на полу, осталось лишь нижнее белье. Юноши не могли насмотреться друг на друга в тёплом свете ночника. Как будто раньше — на тех же ночёвках, в школьной раздевалке или на пляже — они никогда не бросали взгляд на желанные изгибы. Но сейчас всё было иначе. — Говорил же, — с придыханием произнёс Майк, оторвавшись от изучения мягких губ, — что мы сойдём с ума вместе. Сколько бы красивых слов ни хотел сказать Уилл в ответ, сейчас он был занят другим: дразня, медленно, словно стекающий мёд, выцеловывал дорожку от шеи к прессу. Когда дошёл до пупка, губы горячо опалило рьяным желанием спуститься ниже, но он решил: не сегодня. Уилл хотел изучать свою любовь медленно, поэтапно, растягивая удовольствие от процесса. Но рука, когда шатен вновь устроился рядом с Майком, потянулась к цели. Огладила длину сквозь тонкую ткань, а следом, приспустив её, обхватила готовую пульсирующую плоть крепкой хваткой. Брюнет выгнулся от удовольствия — настоящая услада для Уилла, — пробормотав что-то нечленораздельное. И отзеркалил действия избранника. Спальня наполнилась тяжёлым дыханием и другими звуками страсти. Луна, вышедшая из-за облаков, стала единственным свидетелем происходящего, любовно освещая комнату Майка Уилера. Получив бурную, умопомрачительную разрядку, парни долго обнимались, держались за руки, осмысляя свой шаг через невозвратную черту. Думы были только хорошими. В пространстве, в маленькой вселенной двух влюблённых, раздался смешок. И следующее за ним заключение: — Кажется, я и впрямь неосознанно устроил свидание…