Грильяж. Глинтвейн. И три метра гирлянды.

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•

Тэхён в последние несколько недель только и думал о том, что же может ощущать человек, слишком давно забывший об отпуске, о настоящем отдыхе, об уединении… И вот он — тот самый человек, который нервно постукивает пальцами по колену, наблюдая, как здания за окном такси сменяются полями… Все движения он совершает на автомате, как в замедленной съёмке следуя на посадку. Сердце не паникует, контролируя свой ритм, дыхание не сбивается, сам он просто следует заданному маршруту, усаживается на кресло у иллюминатора. И вроде всё спокойно, но некое напряжение ощущается в плечах, словно привычка быть собранным играет в этот раз против него. Но стоит самолёту взлететь, как всё напряжение, сдерживаемое, по-видимому, плечами, вырывается наружу. Тэхён расслабляет узел на галстуке, мысленно давая себе подзатыльник за то, что у него совершенно неподходящая одежда для начала отпуска. Скорее его образ подошёл бы для какого-нибудь менеджера старшего звена, летящего на конференцию бизнес-классом, чтобы заменить там своего руководителя. Но он далеко не менеджер, да и заменять ему некого, тем более в отпуске. Мысли крутятся, даже поглощают его настолько, что он не замечает, как проваливается в сон. Проснуться удаётся вовремя, минут за сорок до посадки. И это то самое время, когда мысли не крутятся о том, зачем или почему, они крутятся лишь вокруг одного предложения, которое будет звучать как «Посадка успешно завершена». И только после этого он выдыхает и на ещё немного подкашивающихся от напряжения ногах начинает движение к выходу. Лёгкое желание развернуться и ворваться в эфир, обрадовав Джека и удивив радиослушателей, не всплывавшее до момента, пока он идёт по трапу, резко возникает из ниоткуда, но Тэхён его игнорирует, продолжая делать шаги в спланированном, но правильном направлении. «Чемодан, вокзал», — прокручивает он, не без улыбки, ставшую народным достоянием фразу, выходя из здания аэропорта с небольшим чемоданом на колёсиках. Вокруг иностранная речь, изредка разбавляемая более привычным английским, но Тэхён был бы явно кем-то другим, если бы не решил во время поездки разговаривать с окружающими на привычном им немецком. Зря он его в университете что ли учил? Спустя три с половиной часа радиоведущий Ким каким-то чудом добирается до маленькой деревушки, домик в которой он забронировал на конец ноября, весь декабрь и ещё пару деньков января. Пара разговоров с арендодателем, небольшая экскурсия по дому, включающая в себя не только расположение комнат, но и небольшой инструктаж, подкреплённый жестами. И вот, когда мужчина, показывающий весь комфорт, который Тэхён может найти в этом жилище, выходит за дверь, Ким слышит этот звук. Если раньше он и не думал, что тишину можно слышать, то именно в этот момент он отчётливо слышит целое ничего. То самое, за которым стоило ехать в это место. Он раскладывает вещи, обходит ещё пару раз свои владения и заглядывает в холодильник, который предварительно попросил заполнить за дополнительную плату, естественно. Но не уточнил, какие именно продукты ему требуются, ведь что значит приехать на отпуск, помимо новой культуры? — Один, два, три, — начинает удивлённо считать, указывая пальцем на полки внутри. — Че-тыре вида сосисок, — посмеивается, натыкаясь взглядом на какую-то пластиковую ёмкость. — Kartoffelsalat, — сперва читает, затем открывает, чтобы понюхать. — Так, ладно, — затея с заполнением холодильника более не кажется удачной идеей. Радует то, что хотя бы макароны, яйца и мясо без маринада имеются, иначе и есть было бы нечего. — В любом случае, магазины здесь есть. — Вот только, судя по рассказам арендодателя, до них ещё необходимо добраться, но не сегодня и, видимо, не завтра, потому что в воскресенье ни один магазин в Германии не работает. Выходные Тэхён проводит за изучением новых блюд, за поиском того, из чего можно приготовить более-менее приличную еду. Вечером в воскресенье он набредает на пару ящиков пива, имеющихся в подвале дома, и коробку неплохого белого вина. Пару бутылок он сразу берёт с собой. После поисков открывашки он обзаводится и коробкой конфет. И пусть грильяж не сочетается с белым сухим вином, главное, что он сочетается с настроением самого Тэхёна. Вино полностью отражает желание радиоведущего сократить акклиматизацию или, в данном случае, привыкание к новой действительности. — Отпуск с дискомфорта, — слегка заплетающимся языком говорит Тэхён. — Звучит как тост. — И делает ещё пару глотков вина прямо из бутылки. Бокал он оставил на кухне, перейдя в гостиную. Там он соорудил себе неплохое убежище из пледов и подушек, чтобы посмотреть пару любимых фильмов, которые немного отвлекут его от того, что он находится у чёрта на куличиках. Где он и собирается месяц слушать одну сплошную тишину, возможно, перестать бриться по утрам и, может быть, дождаться снега. Возможно, что-то ещё, но мысль его прерывается на полуслове, а сам он проваливается в сон. Понедельник и первое декабря по совместительству встречают Тэхёна подступающей тошнотой, сумасшедшим головокружением и сожалением о выпитом. В мыслях всплывают слова Джека о том, что на голодный желудок пьют только идиоты и те, кто жить долго не планирует, но это сейчас для Тэхёна вторично, когда он, чуть ли не ползком добираясь до своего чемодана, судорожно открывает молнию небольшого внешнего кармана и достаёт оттуда пару спасительных растворимых таблеток, которые успел прихватить в последнюю минуту перед выходом из дома. «Дом, кстати», — пока Ким гипнотизирует бурлящую жидкость и пытается унять тремор в конечностях, он-таки вспоминает о своей небольшой квартирке, в которую перебрался совсем недавно. Но понимает, что ему даже некого там вспомнить, потому что издержки профессии сделали из него абсолютно нелюдимого человека. Он даже не знает своих соседей, потому что всё это чревато последствиями, а ему последствия точно не нужны.

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•

Дни идут медленно, но он успевает разобраться с едой, даже пробует выходить на улицу, чтобы просто постоять на свежем воздухе. Благо, здесь он никому не знаком. Но всё это кажется тихим только до поры до времени. И нет, дело совершенно не в Рождестве. Оказывается, в Германии в декабре чуть больше праздников, и первый из них настигает его шестого числа. И если пару дней назад он решил, что пить больше не будет, то утром шестого декабря ему очень хочется передумать. «И кто только придумал строить дома так близко? — бурчит он себе под нос. — Или у детей просто нет нормального уровня громкости?» Плохое настроение он решает добить ответами гугла о том, что есть такой удивительный праздник, как Nikolaustag — День Святого Николая, который ежегодно отмечается шестого декабря. И по традиции именно в этот день дети находят в своих ботинках, выставленных за дверь накануне вечером, сладости и маленькие подарки от Святого Николая. Так вот, по мнению Кима, дети этой деревни либо не видели подарков лет десять, либо подарки совсем не маленькие, потому что так радоваться мармеладу и паре шоколадных яиц точно нельзя, а на что-то более существенное Святой Николай точно не стал бы тратиться. И ввиду того, что настроение уже испорчено, а на часах нет и семи утра, не спят эти дети, что ли? Ким решается на прогулку по деревне. А самое главное, он начинает здороваться со всеми, кого встречает по дороге, удивляясь тому, что в такую рань жизнь в деревне уже кипит. Забавной находкой для него кажутся все эти утренние приветствия, ведь он давно убрал их из своей жизни, чтобы никак себя не выдавать, а тут вот, пожалуйста. Какой-никакой, а контакт.

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•