Грильяж. Глинтвейн. И три метра гирлянды.

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•

Тэхён просыпается утром, вспоминая слишком грустный субботний вечер, но отмечая для себя продуманность немцев, ведь это идеально спланированный самосаботаж, идеальный вечер, чтобы напиться и отпустить себя. Идеальный вечер, утро после которого не подгоняет и не спешит, а просто существует. Ким просыпается около одиннадцати дня, удивляясь тишине вокруг: никто не шумит, не гогочет, а окна демонстрируют медленно падающий снег. Он, как ребёнок, сползает с кровати и бежит к окну, неудачно прижимая шторы к подоконнику и натягивая их. Но выдыхает, когда кусок ткани оказывается крепче его нетерпения. Впервые Тэхён забывает о том, кто он, где он. «Никакого радиоведущего нет, никому здесь нет тридцати», — уговаривает он себя, радуясь виднеющимся сугробам, словно маленький ребёнок. Утренние процедуры, которые стоило бы назвать уже обеденными, как и завтрак, уже не кажутся таковыми. Но Киму нравится завтракать в обед — это уж точно отлично отражает его отпуск, который выходит совсем не отдыхательным, но дарит так много новых эмоций… «Жаль, не совсем приятных», — проносится в голове, когда он снова слышит свист и гогот около соседнего дома. После завтрака Тэхён надевает одежду попроще. Ведь он планирует радоваться снегу, а не играть роль взрослого мужчины, коим являлся ещё вчера. — Поворот, — проговаривает, понимая, что радость радостью, конечно, а дорожки чистить надо. Наблюдает, как студенты уже уносят лопаты, осознаёт масштаб бедствия, оглядывая придомовую площадь: — Неплохой такой отпуск. Спустя ещё минут десять радиоведущий появляется на ступеньках дома с лопатой наперевес и самоощущением, что снег убрать он сможет за считанные минуты. Лестница становится чистой довольно быстро, а затем Ким переходит к дорожке перед домом, шириной около двух с половиной метров и длиной метров пять. И если он думал, справится быстро, то через полчаса это кажется пыткой, а через час — каторгой, а ведь ему ещё чистить тротуар перед домом. Он бросает лопату, подходит к самостоятельно созданному сугробу и падает в него. Голова приятно кружится, а в теле, по ощущениям, что-то хрустнуло, и он надеется, что это что-то не очень важное, ведь ему как-то надо дожить до конца отпуска. — Чёрт! — вздрагивает Тэхён, закашливаясь и выплёвывая снег, когда ему на грудь приземляется увесистый снежок. — Что? — Снежком в глаз или? — с ухмылкой кричит тот самый: «Я, кстати, Чонгук». Тэхён вскакивает мгновенно. «Да что этот малец себе позволяет?» — пыхтя от злости, Ким собирает первый снежок, получая по шапке очередной подачей Чонгука. — Вот тебе, — отчаянно выкрикивает радиоведущий, убегая от слишком меткого стрелка. — У меня синяки будут от твоих снежков, идиот. — Такие ругательства здесь запрещены, — посмеивается Чонгук, даже не стараясь увернуться от снежковой очереди в ответ. — Ничего, я придумаю новые, которые ещё не успели запретить, мелкий ты засранец, — набирает ещё снега в руки. — Неплохо-неплохо, — Чонгук целится, кидает. Поворот, Тэхён подскальзывается на ровном месте, и снежок добивает его падение. — Эй, ты там жив? — маленькая голова Чонгука появляется над ним спустя несколько секунд. — Это частная территория, — голос звучит как в замедленной съёмке. — Ага, поэтому у нас калитка между домами и заборчик высотой полметра, — Чонгук подаёт руку. — Очередной подвох? — недоверчиво. — Помощь, — мягко отвечает горе-студент. — Чонгук, да? — уточняет Ким на всякий случай, вставая на ноги. — Именно, — кивают ему. — А ты? — Вы, — пытается поправить радиоведущий. — Не в этой стране, — хмыкает парень. — И не после того, как ты мне заехал снежком по голове, — забавляется. Тяжёлый вздох. — Тэхён, — он старается звучать уверенно, ведь он так давно не представлялся никому, его всегда узнавали, и на этом строился диалог, а тут… — Ким Тэхён, — уточняет зачем-то, потому что парень напротив молчит. — Сколько тебе лет? — наклонив голову вбок, спрашивает Чонгук. — Тридцать. Почти, — немного устало. — Это как? Сегодня двадцать девять, а завтра тридцать? — а сам хитро улыбается. — Тридцатого декабря мне тридцать, а сегодня пока да, двадцать девять. — Ммм, — тянет оценивающе, словно смакует момент. — Что ещё за «ммм»? — хмурится Тэхён. — Ничего, — с улыбкой. — Просто так. — А тебе сколько лет? И может, ты представишься нормально и не будешь уже меня раздражать? — выпаливает как на духу. — Раздражать… — задумывается. — Раздражать я пока продолжу, а зовут меня Чонгук, фамилия Чон, а лет… — ухмыляется. — Для тебя я слишком молод. — Откровенно смеётся с хмурого вида соседа, который тут же наклоняется за очередным снежком. — Сейчас я покажу тебе «слишком молод», — но Чон уже сорвался с места, поэтому приходится бежать следом. — Ладно-ладно, мне двадцать один, — уворачивается от подачи. — И сегодня, и завтра, и тридцатого. — Чон, ты идёшь? — в дверях соседнего дома появляется очередной студентик, прерывая их забавную перепалку. — Увидимся, Тэ-Тэ, — кидает мелкий засранец и скрывается за дверью, предварительно перепрыгнув через невысокий заборчик, разделяющий их территории. — Что это ещё за «Тэ-Тэ»? — Ким ловит себя снова в странном положении, Чонгук снова ставит его в эту позицию с вопросами без ответов.

•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•