I still remember 3rd of December

Стук в дверь не заставил себя долго ждать. — Привет, — сгорая от неловкости и стыда в своём синем худи и чёрной дутой куртке с букетом в руках, говорит Антон. — Ты не уточнял, какие цветы брать, и я вот… — Сойдёт. Проходи. Я буду на кухне. Возможно, он не даст тебе зайти в комнату — попробуй говорить с ним через стенку. — Эм… ладно. Пройдя внутрь, Серёжа указал ему на нужную дверь, а сам, как и обещал, удалился на кухню. Тук-тук. — Серёж, заходи! — кричит тот. — Я подуспокоился. Твой чай помог, я больше не хочу её убивать. «Кого “её”?» — подумал про себя Антон. — Ну… может, чуть-чуть, — добавил Арсений всё так же, крича. — Арс, это я, Антон. Можно войти? Ахуеть 2.0. Сегодня, наверное, ретроградный Меркурий, Хирон, Сатурн, ёбнутая луна и пиздец у Арсения. Другими словами объяснить это всё невозможно. — Нет… что… Что ты вообще тут делаешь? — Слушай, я понимаю, что у тебя нет настроения, но прошу — поговори со мной. — Зачем тебе это? — Я хочу помочь. И повисло молчание. — Хочешь, давай вместе её убьём? — Кого «её»? — Ну ты сказал в начале, что чай Серёжи тебя успокоил и ты больше не хочешь её убивать. Разве что чуть-чуть. «Чёрт», — промелькнуло в сознании Арсения. — Я очень сильно сомневаюсь, что узнай ты, кто она, — поддержал бы мою идею. — Конечно бы поддержал, если бы это сделало тебя счастливым. — Антон, ты сам не знаешь, что говоришь. — Я знаю, что… — он запнулся на минуту, но, взяв волю в кулак, продолжил: — твоё счастье важнее. О какой бы девушке или женщине ни шла речь. — Извини, конечно, но мне в это слабо верится. — Да почему? Арсений, впусти меня, и мы нормально поговорим, прошу. — Я не хочу с тобой говорить. Иди лучше разговаривай с ней. Зачем ты вообще пришёл? Разве у тебя не было более важных дел? Свидание или доклад какой-то? — Блять, да с кем с ней, Арс? Можешь нормально уже объяснить? И какое, нахуй, свидание и доклад? И нет — для меня самым важным сегодня было твоё настроение, которое я пришёл исправлять, а вместо этого ору на дверь. Арсений хотел верить, и от этого было больнее. Ведь он знал — хэппи-энд бывает только в сказках. Он не принцесса, которую принц спасёт от дракона. Он не Золушка, посмотрев на которую принц сразу влюбится и проживёт вечность. Но у его двери сейчас находился человек, который пытался заверить его в том, что о нём заботится, и что его счастье — у него в приоритете. Арсений медленно открыл дверь, надеясь, что даже если расколется, скажет правду и придёт к результату — что его отвергнут, он хотя бы перестанет мучиться в догадках. Ему врежут, назовут ненормальным, неправильным. Но лучше так, чем слышать эту речь, которая на самом деле пустой звук. Ведь Антон не знает всей правды, а когда узнает — отвернётся и уйдёт. Первое, что видит Антон, когда дверь распахивается, — это красные, заплаканные глаза. А ведь ещё час назад он писал о сиянии в них… Теперь они потускнели. Он сразу бросился обнять его, словно объятиями смог бы облегчить его ношу. Арсения же это сломало с новой силой. Гул молчания перебил его всхлип. — Эй, тише, я рядом, — сильнее обнимая, пробормотал Антон. — Я тут, мы со всем справимся. — Ненавижу тебя, — сказал голубоглазый, всё ещё прижимаясь к желанному телу. — Меня? — Антон чуть отстранился, чтобы посмотреть в глаза напротив. — Это из-за меня? — Ты невыносимый. — Он сразу отстранился. — Сколько можно меня мучить? — Я… эм… — Что ты? Что «я… эм»? Как же меня это раздражает. Всё раздражает. Твоё присутствие сейчас здесь. Твоя тупая привычка ставить Ди Каприо в конце всех работ. Твоё отвратительное пиво, которое ты так любишь и пьёшь только его на всех тусовках. Твоя дурацкая аватарка в телеграмме тоже раздражает. — Арс… я… — О нет, мистер любимчик всего курса, я не закончил. И как ты вообще решил, что после сегодняшнего — прийти ко мне в дом? Заявиться в надежде на что? Чего ты добивался? Унизить меня ещё больше? Пробить мною пол от стыда? Какие, блять, были твои намерения? Или решил прийти проверить моё самочувствие как джентльмен и быстро укатить к ней? — Арсений, я действительно не понимаю, что ты имеешь в виду, но если какой-то мой поступок тебя обидел — я прошу прощения. Последнее, что я хотел в жизни, — это ранить человека, который мне дорог. Особенно тебя. И я всё ещё не понимаю, кого ты имеешь в виду, говоря «её». Но нет ни одного человека, с кем бы я предпочёл сейчас быть, помимо тебя. — Ага, я видел. Видел, как ты на неё смотрел, как ты ей улыбался. Своей ебучей лучезарной улыбкой, которая могла озарить мир. — Она ведь и озарила мой мир, — подумал он про себя. — Показал ей что-то в телефоне. Я только не понимаю, зачем сейчас весь этот цирк. Я бы пострадал месяца два-три, потом бы оклемался рано или поздно. Но нет — ты решил лицезреть мою уязвимость и мой позор с самых первых рядов. Браво, Антон. — Так это всё из-за Иры? Арс, мне она абсолютно безразлична. Мы никогда ни о чём другом, кроме презентации, даже не общались. А на телефоне я ей мем показывал, пока мы зачётки ждали. Арсений, единственный человек, который меня сейчас беспокоит — это ты. И я сказал об этом уже несколько раз, а ты продолжаешь меня игнорировать. Почему ты не можешь поверить и принять мои слова? Арсений замер, и по ощущениям, его сердце тоже. — Так… она тебе не нравится? — Нет, дурак. Мне нравится один голубоглазый высокий брюнет-дурак, который игнорирует мои знаки внимания. Примеров у меня этого игнорирования тоже дофига. Но главный в том, что я обеспокоенный примчался к нему с цветами, чтобы поднять ему настроение, а он орёт на меня и обвиняет на почве собственной ревности. Но даже это меня не злит, ведь я люблю его и не могу на него злиться. Даже если он подожжёт мой дом — единственное, о чём я буду беспокоиться, это чтобы он был в порядке и не поранился. — Любишь? — вопрос полный такой надежды и смятения. — Боже, да, — сказал он это уже в движении, подходя всё ближе и притягивая Арсения за майку, впечатывая в себя таким долгожданным поцелуем.