I still remember 3rd of December

Тем временем, в комнате Антона и Димы: — Чё зыришь? — спросил Позов, аккуратно складывая листы бумаг. — А? — в недоумении он поднял голову. — Да тут с Арсом переписывался, он такой грустный был, и я хуйни понаписал, пытался поднять настроение, но, вроде, сделал хуже. И меня убивает то, что я не могу ему никак помочь. — Антон, Арсений взрослый мальчик, сам со своими проблемами справится. — Знаю, но иногда хочется сжать его в объятия и отгородить от всей этой хуйни. — Эххх, что же ты, герой-любовник… Не смотреть же нам на твои страдания. Давай, может, я Серёже позвоню — они лучшие друзья, может, он что знает. — Да, Поз, спасибо огромное. — Но есть уговор: без мордобоя. Даже если его кто-то обидел, мы попытаемся решить это без силы. Ещё не хватало, чтобы тебя из универа вышвырнули. — Да-да, как скажешь. Тут уже заблестели глаза Антона — ведь он был так близок к разгадке чужих страданий. —— — Кто это тебе так написывает? — спросил Серёжа, когда звук вибрации его уже заебал. — Антон. Серёжа округлил глаза в недоумении. — И почему ваше графское величество ему не отвечает? — Я не могу. По расписанию дня я сейчас страдаю. — А если серьёзно? — Слишком больно. — Понял. Я лучше схожу за печеньем. Из комнаты он направился сразу к шкафу со сладостями, когда телефон начал звонить. Димка Интересно. — Слушаю? — Борисыч, привет. — Я проигнорирую тот факт, что мы уже сегодня виделись, из вежливости и скажу: привет. — Да-а, — секундная пауза. — Слушай, а Арсений сейчас у тебя? — Он уже две недели как у меня, пока не найдёт новую квартиру. Тебе он зачем? — Тут просто кое-кто… очень интересуется его состоянием. Вроде он сам не свой был сегодня. Можешь опровергнуть тот факт, что с ним всё плохо, чтоб мы все были спокойны? И тут Серёжа увидел возможность и решил действовать. — Да, ему очень плохо. — Как плохо? — Да… он почти умирает и на стенку лезет от безысходности. — В смысле? — В прямом. Я не могу всё рассказать, сам понимаешь, не моя история, чтобы рассказывать. Но если твой «кое-кто» так сильно беспокоится — наши двери открыты. Если Арсений захочет, он всё расскажет. — Серёж, пожалуйста, скажи хотя бы, с чем это связано. Болезнь? Смерть близкого? Ещё что-то? — Прости, Дим, не могу. Но я чувствую, что Арс расскажет. Просто передай своему, чтоб приходил. — Ты..? Ладно, передам. Серёжа был уверен в взаимных чувствах Антона к Арсению больше, чем сам Арсений. Он видел, как Антон нервничал, как постоянно пялился, пытался невзначай касаться. Всё-таки Серёжа не слепой и всё прекрасно понимал, а вот Арсению эти намёки не давали ничего — ему нужно было всё говорить в лоб и прямо. Боялся ли Серёжа, что всё может пойти не по плану? Конечно. Но в глубине души надеялся, что, может, сегодня произойдёт чудо и удача будет на его стороне, и страдания всех троих, или даже четверых, считая Поза, сегодня прекратятся. — И ещё, Дим… — Мгм? — Скажи, что он ещё может прихватить цветы. — Блять, всё-таки кто-то умер? — Не-не, они не для этого. И зловещая ухмылка появилась на устах Серёжи. Оставалось только ждать