Сладость платонического

      Чонгук бы не сказал, что его жизнь как-то сильно отличается от жизни других людей. Возможно, есть сферы, в которых он чувствует вещи иначе. Был такой пример банальный в прошлых отношениях — о нарушении личного пространства. Ни с партнёром, ни с другом, ни с незнакомцем, он не чувствует химии момента.       И не смущается. Скорее, его возмущает, когда личное пространство растягивают без его разрешения. Конечно, своему партнёру он позволит и вплотную подойти, и в ухо подышать, и даже в губы чмокнуть. Но почувствует ли бабочек от волнения? Нет. Для него бабочки — это про страх. Он их чувствовал только тогда, когда боялся садиться на американские горки или на контрольных работах в школе.       Там такие бабочки были! Казалось, кишечник через горло вылезет.       А с людьми ощущать такое странно. Он же их не боится. Поэтому и в фильмах романтичные моменты с тесным прижатием тел друг к другу в общественном транспорте ему кажутся странными. Обычно он смотрит на человека перед собой в упор: из любопытства или из-за того, что больше смотреть некуда. Поэтому, можно сказать, он его смущает. А самому безразлично.       С Тэхёном, на самом деле, тоже было не волнительно. Просто почему-то он почувствовал к нему интерес. Его мучил вопрос о том, почему их мимолётные касания случаются так часто, и почему темы для разговоров никогда не иссякают и кажутся не скучными. Как бы, пространство постепенно заполнялось Тэхёном? Это невозможно было игнорировать.       Он был в личном пространстве, в мыслях, в переписке, в живом общении. Тогда Чонгук впервые почувствовал, что упал в любовь. Его зацепила яркая личность другого человека, его мысли, взгляд на мир. С ним было комфортно потеряться в часах и минутах. И именно так Чонгук интерпретировал для себя влюблённость. Он никогда не понимал это чувство до конца, но считал, что оно о комфорте, глубоком интересе и безопасности с тем, кто не является тебе родным.       Как бы сказать? Если Чонгук на вопрос: «Готов ли ты с этим человеком разделить кислород, если на Земле его больше не останется?», — отвечает положительно, то, значит, этот человек ему явно симпатичен. Тэхёну он бы отдал последний кислородный баллон — потому что привязался и не захотел бы, чтобы мир потерял столь чудесного человека.       Вот, чем для него были чувства. С другими он встречался обычно либо от скуки, либо из интереса. Он хотел познать грани себя, грани других. Конечно, как правило он в этом проваливался. Потому что в основном к своим партнёрам он чувствовал привязанность, как к домашнему хомячку — вроде милый, но если двинет кони, то не сильно критично.       Наверное, это жестоко и вообще фу? Чонгук много раз думал, что с его стороны это банально не этично — встречаться с теми, к кому он не пылал любовью. С другой стороны, он этим людям дарил столько, сколько мог дать — тактильное внимание, словесное, денежное. Он никогда не скупился на стандартное проявление «чувств» — ему было несложно. В своём роде это являлось схемой, по которой было комфортно двигаться.       И, естественно, никого не абьюзил, не унижал, не принижал и так далее по списку. С ним, можно сказать, стабильно, сухо и пресно, но зато всегда предсказуемо.       Что он с этого получал? Наверное, ощущение причастности к чему-то или кому-то. Ему было не одиноко. Если кот попросит ласки — ты его погладишь. Вот и в отношениях Чонгук к людям относился обычно так же — как к домашним животным. Есть — хорошо, нет — тоже нормально.       Только люди всё-таки немного сложнее, чем молчаливые питомцы. И требований у них к Чонгуку было чуть больше. Кому-то не хватало эмоциональных качель, кому-то секса. Зачастую Чонгук казался чересчур эмоционально стабильным и здоровым для отношений, потому что, к сожалению, многие люди травмированы в той или иной степени. Им либо вечно чего-то недостаёт из-за прошлых травм, комплексов, обид, либо чего-то переполняет — присутствие кажется навязчивым, подарки оскорбляют, слова не утешают, а расстраивают. Последнее даже кажется немного странным, но у каждого свои запросы.       Одним кажется, что ревновать нормально, другим — нет. Одни любят подарки, другие ценят только тактильное внимание. Самая частая проблема, с которой сталкивался Чонгук — это невозможность сыграть искреннее восхищение. Многих его бывших оскорбляло то, что у него не стоит от одного их чиха.       А что они хотели?.. нет взаимодействия с членом, нет эрекции… для Чонгука это очень естественное положение дел, но для других — нет. Им нужно ощущение своей идеальности, исключительности, неповторимости, которое Чонгук никак не мог дать.       Но так было с бывшими. Сейчас Чонгук может многое сказать о Тэхёне такого, чего никогда бы не сказал о других. Но это, опять же, не про внешнее. Он весь трепещет от внутреннего содержания — прям мурашками покрывается. Просто существуют такие люди — чудесные сами по себе. Их мысли сотканы светом и добротой. И их невозможно не любить, даже если ты камень.       Чонгук уверен, что любой камень пропитался бы к Тэхёну любовью. К его живому теплу. К его искренности. Нестандартному мышлению. Милосердию. Есть фраза такая: «Всё живое любит солнце». В таком случае Тэхён — солнце.       Как уже упоминалось, познакомились они нетривиальным способом — на семинаре по дзен-буддизму. Дело в том, что Чонгук прорабатывал уже какое-то время свою тревожность с терапевтом, и ему как бы между делом намекнули на курс «MBSR» — Mindfulness-Based Stress Reduction. Иными словами, снижение стресса на основе осознанности.       Семейной религией у него был буддизм, поэтому когда он увидел вводную лекцию с религиозным уклоном, то решил, что ему такое может подойти. Он на тот момент не был уверен до конца, поэтому записался, чтобы узнать чуть лучше, что вообще входит в курс, какие практики, йога и так далее.       У Тэхёна была иная причина: любопытство. Всё только искреннее любопытство, хотя сам он себя ни к какой религии не причислял. Его подтолкнула одна единственная мысль: «А что там за модное слово такое — mindfulness?» Он просто хотел понять, почему о дзене говорят в TED, пишут в Harvard Business Review и ставят приложения в топ-чартах.       Так и столкнулись.       Тэхён уже тогда светился ярче любой лампочки. Чонгук сидел рядом с ним во время лекции, поскольку зал был полон, а оставшиеся места были в конце зала где-то в углу. Заговорили друг с другом они во время чайной церемонии, когда был перерыв.       Тэхён подошёл к нему, держа в руках два маленьких порцеляновых стаканчика.       — Разделим? — предложил он, улыбаясь. Чонгук кивнул, но после увидел, что стаканчики… были пустыми.       — Тут… чая нет.       — А это типа «коан», — Тэхён смущённо почесал нос и засмеялся. — Ну помнишь, в начале лекции рассказывали. Я подумал, что вопрос о том, чтобы разделить чай из пустых стаканчиков, можно считать чем-то нерациональным.       — А-а, — Чонгук почесал затылок и улыбнулся, взяв стаканчик. — Тогда, хочешь я перелью свой чай в твой стаканчик?       — Тогда я поделюсь своим.       Они начали «переливать» чай из стакана в стакан, думая, что это слишком абсурдно, но почему-то в моменте показалось весело. Чонгук даже разошёлся в разговоре до интерпретации:       — Не всегда нам нужна вода, чтобы разделить чашечку чая за разговором. В этом есть определённый смысл.       — Но я всё же предлагаю теперь выпить реальный чай.       — Давай.       После этого они обменялись социальными сетями. В конце лекции все должны были заполнить карточки и написать пару строк в стиле «кансо». Это, в контексте буддизма, особенно дзен, принцип простоты, естественности и устранения всего лишнего, что выражается в ясности, понятности и отсутствии украшательства. Проще говоря, упор на духовное, а не внешнее.       Так как к тому моменту Тэхён с Чонгуком уже «спелись», то решили написать пару строк друг о друге. На самом деле, изъясняться без внешних описаний и чётко по делу оказалось не совсем просто, но подбирать слова было интересно. Чонгук написал так: «Слева от меня человек».       Яснее некуда. Тэхён с этого описания посмеялся, хотя после задумался. Человек. Это такое всеобъемлющее слово. И ведь действительно быть «человеком» иногда так сложно… поэтому в какой-то степени это можно считать очень большим комплиментом.       Про Чонгука он написал два слова: «Тонкая благодать». Словосочетание было не таким ясным и прямым, немного фигуральным, но Тэхёну показалось, что оно подходит. Чонгук был очень мягок — от манеры речи, до поведения. Поэтому он Тэхёну понравился.       Просто приглянулся, бывает такое.       А вот… после. Конечно, личное общение после этой лекции, после этой встречи, разгорелось с новой силой. За религиозной темой ненароком всплыла и тема сексуальных предпочтений. Там они оба пали без боя друг перед другом.       А потом как-то так выяснилось… что оказывается, в постельных делах они оба были так себе. И, в общем, сейчас они там, где есть — друг с другом в смысле. Это, вообще, очень интересный и животрепещущий опыт. Познание своей собственной сексуальности с человеком, который её мало того, что принимает, но ещё и понимает — высший уровень удачи.       Ещё, что интересно, вопрос сексуальности они периодически рассматривали с религиозной точки зрения. В основном, конечно, с подачи Чонгука, но Тэхён просто был в теме. Ему нравилась религия, как часть культуры и сборник традиций, которые он не принимал, но о которых хотел иметь представление просто потому, что он был любопытным.       Чонгуку была близка точка зрения о том, что жадная, страстная, эгоистичная любовь (рага), не является чем-то благим. А вот «сострадательная», бескорыстная, действенная (чханда) — это подходящий концепт. По-крайней мере ему хотелось верить, что то, как он испытывает и выражает любовь, это не что-то плохое, а нечто более созидательное.       В каком-то смысле, он нашёл приятную религиозную интерпретацию для своего мироощущения, для своей ориентации, и хотя бы не считал себя неправильным. Не всегда принятие себя происходит через рациональность. Иногда это какие-то духовные вещи, которые не близки другим.       Тэхёну тоже такое не близко, ему просто нравится Чонгук и его точка зрения. Не то чтобы он был прям сильно согласен с религиозной концепцией о «трёх ядах» и прочем, но он хотя бы просто понимал, через какую призму Чонгук смотрит на мир. Через что он его фильтрует и смягчает для себя.       В целом, это прекрасно. Это интересно. Чонгук не прям религиозный «фанатик», но некая традиционность в нём присутствует. Можно сказать, его религиозность заключается не в вере в Бога, Будду или ещё кого, а просто в углублении буддистских учений и их трактовки на своей жизни.       На самом деле им понадобился год близкого общения перед тем, как дойти до разговора об ориентации. Тэхён, честно говоря, к Чонгуку испытывал симпатию довольно долго, но никак её не развивал, потому что не хотел лишиться случайно человека, который ему импонировал.       С некоторыми просто хочется оставаться рядом, даже если вы не можете быть вместе — таким человеком был Чонгук.       И для Чонгука, на самом деле, Тэхён тоже был таким же. Им просто очень повезло. И в отношения они шагнули уже тогда, когда были уверены, что сильно их отношения это не пошатнёт, даже если они расстанутся. В плане, такое тоже бывает — начинаешь встречаться, потому что интересно узнать, подходите ли вы друг другу в быту, в планах на жизнь.       Асексуалам, в целом, достаточно духовной близости — считай, уже любовь. Просто обзывается по-разному, а, соответственно, разный оттенок носит. Это как в обычной жизни называть розовый «просто розовым», но если захочется конкретики, то скажешь «цвет фламинго» или «малиновый». Категория вроде та же, но настроение совершенно разное.       И в отношениях с людьми так же. В дружбе дружишь, а в отношениях дружишь и встречаешься. Немного другой характер бытового взаимодействия, духовного взаимодействия, физического взаимодействия. Хотя содержание плюс-минус одинаковое, особенно когда нет физической составляющей.       У обычных людей же принято так, что дружба от отношений отличается наличием секса. Но вообще секс добавляет ещё больше красок и оттенков в эти понятия. Но ладно, не об этом.       Всё равно ни Чонгуку, ни Тэхёну, краски сексуальности особо не подходят. Это для других. У них иная палитра.       — А, блин, — Тэхён стоит посреди кухни, раскрыв все шкафчики. — Чонгук, а где чай?       — В ящике тумбочки, — отвечает из спальни, и Тэхён выгибает бровь. В тумбочке.       — Я постоянно забываю, что ты перекладываешь весь чай в тумбочки. Это странно, — бубнит под нос, находя, наконец, несколько упаковок зелёного чая.       Да, у них были немного разные бытовые привычки. Но это, в целом, мелочи. В остальном они сходились, как два пазлика — тютелька в тютельку. Или Тэхён так это видел. Но он надеялся, что Чонгук ощущает к нему то же самое.       Хотя, чего он переживает. Исходя из того, что они встречаются уже три года, ему всё нравилось.       Им всё нравилось.