Холодное дело, горячее сердце

Спустя два месяца после того, как они официально стали парой (и предметом вечных шуток Хосока), Юнги и Чимину поручили новое дело. Это было необычное расследование, начавшееся с серии таинственных смертей в разных частях города. Жертвы не были связаны, но их объединяла одна деталь: все они умерли в одиночестве, а рядом с ними была найдена древняя монета с выгравированным изображением ворона. Полиция полагала, что это были самоубийства, но Юнги чувствовал, что это слишком чисто. «Три жертвы за неделю, хён, — Чимин рассматривал фотографии монет под увеличительным стеклом. — Банковский служащий, преподаватель университета и бездомный. Нет следов проникновения, нет борьбы, нет яда. Если это убийство, то убийца — призрак». Юнги, как всегда, сосредоточился на аномалиях. Он заметил легкую фиолетовую пыль на руках жертв, которая не поддавалась идентификации. «Это не самоубийства, Чимин-а. Убийца оставляет свою визитную карточку — монету. И этот порошок. Он слишком... символичный. Похоже на ритуал». Чимин, используя свои социальные навыки, отправился в университет, где преподавала одна из жертв. Он узнал, что преподавательница активно увлекалась редкими языками и мифологией. «Она изучала кельтские мифы, хён, — сообщил Чимин, вернувшись. — Ворон, или Морриган, — это предвестник смерти, богиня войны. Монета — это плата за переход. Это ритуальное убийство, маскирующееся под самоубийство». «Отлично. Значит, наш убийца — кто-то, кто верит, что посылает людей на тот свет, — Юнги постучал по столу. — Чимин, проверь финансовые связи жертв. Если это ритуал, должен быть заказчик. А у ритуалов обычно есть цель». Пока Чимин копался в данных, Юнги работал с судмедэкспертом. Анализ фиолетового порошка, наконец, дал результат: это был не яд, а чрезвычайно редкий цветочный пигмент из Восточной Европы, используемый в древних обрядах. Чимин нашел связь: все три жертвы, хотя и с разницей в несколько лет, были косвенно связаны с крупным делом об утраченных произведениях искусства времен войны. «Хён! Они все — свидетели, которые дали показания против арт-дилера 15 лет назад! Дилера посадили, а картины так и не нашли. Кто-то зачищает хвосты. Убийца не просто ритуалист, он — наемный чистильщик!» «И он оставляет монету. Значит, он будет искать четвертую жертву, — Юнги вскочил. — Кто был четвертым ключевым свидетелем?» Они нашли имя: Ким Доён, бывший реставратор. Номер дома, адрес. Опасное Приближение Юнги и Чимин не стали ждать подкрепления. Их время уходило. «Мы вдвоем. Я иду внутрь, ты остаешься снаружи, блокируешь выходы и вызываешь подкрепление. Строго по инструкции», — сказал Юнги, выходя из машины. Чимин, помня обещание не подставлять его, кивнул, но в его глазах блестел огонек. «Я буду на связи. Если ты не ответишь в течение пяти минут, я врываюсь». Юнги вошел в старый дом. Внутри было тихо. Он обнаружил Ким Доёна — напуганного, но живого, связанного на кухне. «Он... он здесь! Он сказал, что принес мне 'плату', — прошептал Доён. — Он в комнате на втором этаже. Что-то делает». Юнги поднялся по скрипучей лестнице. Он вошел в комнату. Она была пуста, кроме большого стола, на котором лежали... семь старинных вороновых монет, разложенных по кругу. И записка, написанная на старокельтском: «Слишком поздно. Сделка заключена». Юнги мгновенно понял. Ловушка. Не семь жертв. А семь монет, чтобы заманить их. Убийца уже был далеко. В этот момент, Юнги услышал слабый шорох позади себя. Он развернулся, но было слишком поздно. Он почувствовал сильный, едкий запах, и что-то ударило его по голове. Перед глазами поплыло. Последнее, что он услышал, был звук, похожий на падающее стекло, и голос Чимина из рации: «Хён?! Юнги-хён, что там?! Я слышу шум!» Чимин не стал ждать. Пять минут — это вечность. Он слышал удар, а затем тишину. Он выбил заднюю дверь. Он нашел Юнги на полу в комнате с монетами. Юнги был без сознания, его пистолет лежал рядом. Вокруг него клубился пар с едким запахом. Убийца использовал химическое вещество, чтобы вырубить его, и скрылся. Чимин бросился к Юнги, игнорируя запах. Он осторожно перевернул его, проверил пульс. Слабый, но ровный. Он нашел маленькую, четвертую воронову монету у него в кармане. «Ты не можешь... — прошептал Чимин, слезы ярости и облегчения наворачивались на глаза. — Ты не можешь меня вот так бросить!» Он услышал скрип ступеней. Подкрепление еще не пришло. Убийца вернулся. Чимин поднял пистолет Юнги и прислонился к стене. Он был ранен, он был на больничном, но сейчас он был напарником. «Я знаю, что ты здесь, — Чимин говорил громко, чтобы убийца слышал. — Монета была ловушкой. И ты оставил ее. Ты хочешь, чтобы тебя поймали. Потому что ты что-то ищешь». Из темноты вышел высокий человек в капюшоне. Он был не наемником, а молодым, нервным мужчиной с маниакальным блеском в глазах. «Ты его напарник? Ты не в списке, — пробормотал убийца, его рука шарила по карманам. — Это не твой черед. Но ты видел слишком много». «Ты ищешь четвертую картину, которую твой арт-дилер спрятал, — быстро сказал Чимин, чтобы отвлечь его. — Свидетели — это просто те, кто знал местонахождение. Ты не ритуалист, ты просто ищешь клад!» Убийца замер. «Как... откуда ты знаешь?» Это было всё, что нужно было Чимину. Он выстрелил. Не в убийцу, а в масляную лампу на комоде рядом с ним. Лампа разбилась, мгновенно озарив комнату вспышкой пламени. Убийца закричал, отвлекаясь. Чимин бросился к выходу, волоча за собой Юнги. Через несколько секунд приехало подкрепление. Убийца был загнан в угол и арестован, а Ким Доён спасен. Через час, в машине скорой помощи, Юнги приходил в себя. Он был в ярости. «Чимин! Ты должен был ждать! Ты должен был вызвать подкрепление! Ты нарушил все наши правила!» Чимин сидел рядом, его лицо было серьезным. «Ты нарушил свое правило, хён. Ты убежал от меня, чтобы спасти свидетеля в одиночку. Ты знал, что это ловушка, но пошел. Ты пытался быть моим героем, но забыл, что я тоже могу быть твоим. Ты не отвечал. Я не мог не прийти». Юнги закрыл глаза. Он знал, что Чимин прав. «Ладно, — пробормотал он, притягивая Чимина к себе, несмотря на протесты медиков. — Мы больше не работаем по правилам. Мы работаем по инстинктам. И мой инстинкт говорит, что ты — моя самая сильная, самая невыносимая головная боль». Чимин улыбнулся и крепко обнял его. «Я тебя тоже люблю, хён. Теперь мы в расчете. Мы спасли друг друга. Снова».