Имя ее - Смерть

Уиллоу натянула шерстяную шапку до бровей и толкнула входную дверь рукой. Зимний морозный воздух ударил в лицо — щеки сразу порозовели. Уиллоу перешагнула порог дома и поправила тяжелый рюкзак на плече. Она должна была выйти из дома еще час назад, сделать лунку и пить горячий смородиновый чай из термоса, ожидая, когда глупая рыбина клюнет на наживку. Собаки заскулили и заскребли когтями дверь изнутри. Уиллоу свистнула и вой прекратился. Она оставила питомцам несколько полных мисок с кормом и таз с чистой водой. С некоторых пор Уиллоу стала докладывать побольше им еды, как если бы уходила на два дня, а не на пару часов. Снег, выпавший ночью, переливался в свете лучей утреннего солнца. Уиллоу приходилось периодически протирать линзы очков, чтобы в них было видно хоть что-то; запотевшими они были бесполезны. Сегодня Уиллоу не ждала гостей, но Джеки Кроуфорд было глубоко плевать, что думала и какие планы на день строила Уиллоу Грэм. — Уиллоу, не спеши, — крикнула Джеки и хлопнула дверью своего черного «Джипа». Уиллоу закрыла глаза, а когда снова их открыла, то не увидела ничего, кроме запотевших стекол. Черт. Уиллоу произнесла в пустоту: — Почему ты не позвонила? Джеки увидела удочку у нее в руке. Вздохнула и пошла с ней в одну сторону. Разговор предстоял долгий, так почему бы им было и не пройтись до реки, обсуждая кровавые подробности очередного убийства. Уиллоу надоело бороться со стеклами — она сняла очки и положила их в нагрудный карман куртки, бросив быстрый взгляд на Джеки, которая пристроилась рядом. — Два тела, мужчина и женщина, — начала Джеки; края ее длинного шерстяного пальто касались сугробов, когда дорога превратилась в узкую тропку, — оба белые, средних лет, убиты охотничьем ножом. Есть вероятность их близости, эксперты это устанавливают. — Но? — спросила Уиллоу, будто ей было действительно интересно то, о чем говорила Джеки. — Ни одной зацепки, словно убийцы и не было, даже малейших отпечаток. — Раздался телефонный звонок. Джеки сунула руку в карман пальто, достала телефон и нахмурила брови, увидев, кто ей звонит. Сбросив вызов, Джеки продолжила: — Вокруг тел красные нити, они продеты через всю комнату — подступить к жертвам было невозможно, не срезав их. Уиллоу сглотнула. Вдалеке на замерзшей реке блеснул лед. Уиллоу сжала губы и потерла их друг о друга, словно размазывала помаду. Как давно она не красилась — наверное, со времен обучения в академии. Пальцы ног похолодели, хотя Уиллоу тепло оделась; мочевой пузырь дал о себе знать, а перед глазами показались красные линии. В голове раздался тихий, почти шипящий голос: «Восточноазиатское поверье о невидимой красной нити, которая связывает двух людей, предначертанных судьбой». Этот голос не принадлежал Уиллоу или Джеки. Это был ее голос. Голос Потрошительницы, но кто говорил эти слова, которые так отчетливо всплыли в ее памяти? — Что скажешь, Уиллоу? Джеки хлопнула в ладони, и Уиллоу вздрогнула. Она снова оказалась на реке. Лунка уже была пробита, а рядом с ней сидела Джеки Кроуфорд — глава поведенческих наук, афроамериканка, подруга. Уиллоу моргнула. — Я должна посмотреть место преступления, — начала Уиллоу. Джеки кивнула. — Но, Джеки… — Уиллоу замялась. Ей было больно от предательства, когда ее осудили за убийства, которые она не совершала. Ее приняли за Чесапикскую Потрошительницу, пока настоящая Потрошительница оставалась на свободе и, лишь убив судью, сняла таким образом обвинения с Уиллоу. Вылечившись от энцефалита, Уиллоу бросила работу консультанта ФБР и ушла на покой, живя в своем разваливающемся доме в Вульф-Трапе, вместе со своими семью собаками. Уиллоу отключила телефон, забыла всех из прошлой жизни, перечеркнула все, что могла, и была счастлива писать книги на старой печатной машинке и рыбачить на рассвете, придерживаясь исключительно потребления жареной рыбы, пытаясь забыть вкус мяса, которое пробовала на ужине в доме… Уиллоу вздохнула. Она не могла о ней думать. Не после того, как головоломка была собрана. — Уиллоу, — начала Джеки, — я знаю, как тебе было плохо в больнице. Уиллоу фыркнула. Она вспомнила ржавую решетку и тюремную робу, испачканную кровью из-за менструации. Ей тогда не давали новую одежду пять дней — так велела Фредерика Чилтон. — Нам нужна твоя помощь, Уиллоу, на кону жизни людей. — Ты говоришь о жизни, — громче, чем следовало на рыбалке, сказала Уиллоу. — Как будто моя жизнь для тебя ничего не стоит. Как и жизнь того молодого агента. — У тебя дар, — не унималась Джеки. — В предпоследнюю нашу встречу ты сказала мне, что я лгу, — ответила Уиллоу и в упор посмотрела на Джеки. Джеки провела ладонью по лицу и выпрямилась. — Все улики были против тебя. Ты до сих пор утверждаешь, что Ханна Лектер — Чесапикская Потрошительница? Глаза Уиллоу вспыхнули. Сердце бешено заколотилось в груди. Руки задрожали, и Уиллоу поднялась с сидения. — Никогда не произноси при мне ее имя. Никогда, слышишь меня? — Уиллоу, сядь, у тебя клюет. Уиллоу достала крупную рыбу. Они с Джеки смотрели, как рыба барахтается и задыхается на суше, не издав ни звука. — Ты должна кое-что знать, — прервала молчание Джеки. — Она тоже будет там. Уиллоу переложила рыбу в заготовленный контейнер и смотала удочку. Джеки помогла ей собрать вещи. Они вместе направились к дому. — Джеки, при всем моем уважении к тебе — нет. Мой ответ нет. — Уиллоу, подумай о тех, кого ты еще можешь спасти. Дом наполнился ароматом жареной рыбы. Собаки, виляя хвостами, бродили рядом с Уиллоу, пока та ковыряла вилкой кукурузу из железной банки. Есть не хотелось. Мысли об убийстве заполнили разум. Уиллоу притронулась пальцами к губам и закрыла глаза. Высокая женщина с длинными светло-русыми волосами, убранными в аккуратную прическу, в темном сером костюме-тройке, на тонкой шпильке подошла к Уиллоу. От женщины пахло французскими духами. На губах играла ухмылка. Рот, накрашенный алой помадой, приоткрылся. Из глубин тьмы раздался тихий, мелодичный голос: «Уиллоу, я хочу попробовать тебя на вкус». Уиллоу открыла глаза, прижалась спиной к холодильнику и медленно сползла вниз. Уинстон уткнулся мокрым носом ей в щеку и заскулил. Глаза Уиллоу наполнились слезами. Дорога до штата Кентукки заняла восемь часов. Уиллоу попыталась привести себя в порядок. Ей придется общаться с людьми. Уиллоу приняла слишком горячий душ, выпила кофе и надела лучшую фланелевую рубашку, которая не полиняла от множества стирок. Старые черные джинсы оказались в пору, даже стали свободны на кулак в области талии. Волосы Уиллоу убрала в пучок, из которого выбились непослушные завитки и обрамляли лицо с двух сторон. Она положила синий пуховик на заднее сиденье вместе с термосом с чаем, бутербродами в пакете, которые были съедены на заправке, и папкой с распечатками по делу нового серийного убийцы — «Ниточника» — как прозвали его в СМИ. Уиллоу подавила смех, когда увидела это прозвище в статье Фреда Лаундс. Скорее, убийца хотел, чтобы его называли «Соединитель душ» или что-то вроде того, но точно не «Ниточник»; хорошо, что не «Шелкопряд». Сердце Уиллоу ухнуло вниз, когда, подъезжая к дому жертв, она увидела среди полицейских машин черную «Бентли». Ладони вспотели, и рука почти соскользнула с руля, но Уиллоу вовремя опомнилась. Один из патрульных полицейских махнул Уиллоу, выплевывая в ее адрес ругательства. Уиллоу натянула шапку и схватила пуховик. Из дома вышла Джеки Кроуфорд, увидев ее, и в глазах Джеки Уиллоу прочитала проблеск надежды. — Соберись, Уиллоу, там неприятно. Этот убийца набирает обороты. Уиллоу дернула плечом и обвела взглядом дом, осматривая место преступления, хотя краем глаза искала ее тень. — Мы ничего не трогали — мы даже не можем подступить к телам. Я велела оставить все как есть до твоего прихода. Уиллоу кивнула. Она почти не слушала, что говорит Джеки; во рту пересохло. Уиллоу вошла в дом, и первое, что ей бросилось в глаза, — разбитая ваза. Уиллоу обернулась, но Джеки уже не было рядом, лишь тьма. Маятник качнулся. Уиллоу сделала шаг в спальную комнату и увидела перед собой залитую кровью кровать — нет, это были красные нити. Они были повсюду. Маятник стер нити, стер брызги крови, и осколки собрались в целую вазу. Мужчина спокойно впустил убийцу в дом, он знал этого человека. Женщина с распущенными белыми волосами, наоборот, была сильно взволнована. Ваза выпала зз рук женщины и разбилась. Убийца наступил на осколок, поднял его и одним ударом перерезал горло мужчине. Женщина кинулась бежать, но запнулась о ковер и упала лицом вниз. Убийца дотащил ее до кровати за волосы. Кинул ее и начал душить. Это было другое убийство — не «Ниточника», это был «Подражатель». Как будто он отзеркалили первое убийство. Их теперь двое. Кто-то положил руку на плечо Уиллоу. Уиллоу открыла глаза и обернулась. Бев Катц стоял с ошеломленным лицом, явно что-то желая донести до Уиллоу. — Что? — переспросила Уиллоу. Катц вздохнул. Он скрестил руки на груди, и его кожаная куртка натянулась, когда он переступил с ноги на ногу и повторил: — Как мы теперь будем искать улики? Уиллоу посмотрела на место преступления и увидела, что все нити порваны и лежат на полу, как дохлые червяки. Черт. Джеки устроит ей взбучку. — Прости, пришлось нырнуть глубже, чем я могла вынести, — тихо ответила Уиллоу и потерла глаза большим и указательным пальцами. — Не утони в следующий раз, — предостерег Катц, и выражение его лица сменилось с раздраженного на беспокойное. — Как ты, Уиллоу? Последний раз мы виделись до… — До того, как меня упекли в психушку. Катц хмыкнул и сжал губы. — Прости меня, я тебе не поверил. Хотя должен был. Сначала Уиллоу услышала рев Джеки, а потом уже ее саму, с силой открывающую дверь дома. — Уиллоу, черт тебя дери, какого хрена? Уиллоу подняла плечи, нахохлилась, как воробей. Сотрудники ФБР шныряли по всему дому, как мухи, слетевшиеся на дерьмо. — Джеки, жертвы знали своего убийцу — надо искать кого-то из знакомых. — Мы уже вышли на след по первому убийству «Ниточника», жертвы были любовниками, муж убитой скрылся, мы подозреваем его. — Здесь похожее убийство, но не «Ниточник» убил этих людей. За этими убийствами стоит что-то большее, Джеки. Я это чувствую. Будут еще убийства. — Так предотврати их, — шикнула Джеки, глядя в упор на Уиллоу. Уиллоу отвела взгляд от Джеки и сглотнула. Руки сами потянулись в нагрудный карман пуховика, где лежала начатая пачка сигарет и новенькая зажигалка из круглосуточного супермаркета. Выйдя из больницы, Уиллоу первым делом купила эти сигареты, а потом уже виски и колу. — Скорее всего, они тоже любовники, — кивнула в сторону спальни Уиллоу и сделала глубокий вдох. — Мне нужен воздух. Выйдя на улицу, она зашла за угол дома и достала сигарету. Едва она прикурила, как раздался тот самый голос, который долгое время не давал покоя. — Курение убивает. Уиллоу фыркнула. Она столько раз она представляла их первую встречу после того, как ее выпустили на свободу, и ни в одной из них у нее не дрожали колени, как сейчас. Как же потом будет злиться на себя Уиллоу, когда вспомнит, как радость наполнила ее сердце, когда перед глазами вновь возникла ее бывшая подруга, психиаторка — та, что убивала людей и ела их органы. «Чесапикская Потрошительница» — Ханна Лектер. Взгляд Ханны резал Уиллоу без ножа. Ее еле заметный парфюм наполнил воздух вокруг Уиллоу. Переводя взгляд с безупречных длинных пальцев с короткими ногтями, покрытых бесцветным лаком, на бордовый галстук, Уиллоу осмелилась и скользнула взглядом по лицу Ханны. — Какая теперь разница? Ты ведь больше не мой врач — и никогда ею не была, — ответила Уиллоу, выпуская из легких сигаретный дым. Ханна сморщила нос и улыбнулась. — Джеки хочет, чтобы я консультировала вместе с тобой. Уиллоу нахмурилась и снова затянулась сигаретой. — Я не консультирую, я пришла, чтобы подкинуть Джеки идею и уйти обратно в закат. Ханна сделала шаг вперед, к Уиллоу. Та напряглась всем телом. — Ты все еще думаешь, что я «Потрошительница»? Роговица глаз Уиллоу сменилась с голубой на темно синюю. Уиллоу прикусила губу и повернула голову в сторону Ханны, немного приподнимая взгляд, чтобы встретиться с ее глазами. — Я не думаю, — четко и с остановкой выговорила Уиллоу, — я знаю. И ты меня больше не обведешь вокруг пальца. — Тогда, я полагаю, ты обязана мне своим освобождением, — жестокая ухмылка на секунду озарила лицо Ханны. Уиллоу рассмеялась. — Из-за тебя я там оказалась, — Уиллоу потушила сигарету о стену дома, бросила окурок на землю и наступила потертым ботинком; заметила, что шнурок развязался, но не придала этому никакого значения. Хотелось пить — и желательно что-то, что имело градус выше сорока. — Наши с тобой дороги снова пересеклись, что ты предпримешь в этот раз? У тебя есть план? Тетушка Джеки завербовала тебя в свои тайные агенты? Уиллоу пожала плечами. — Я хотела уединения и пробыть в нем всю жизнь, — Уиллоу кожей ощущала, как Ханна впивается в нее взглядом, но никак не могла понять, ненависть это или что-то другое, человечное, незыблемое, что не входило в планы Ханны. — Но меня никак не оставят в покое. — Ты достойна большего, чем чинить моторные лодки и питаться одной рыбой. Уиллоу кивнула: — Не от тебя мне слушать советы по питанию. Ханна хотела добавить что-то еще, но их прервала запыхавшаяся Джеки. — Еще одно убийство, в паре миль отсюда, едем. Уиллоу пошла к машине, не говоря Ханне больше ни слова. Она чувствовала, как та идет следом за ней. Уиллоу хлопнула дверью машины и завела мотор; «Джип» Джеки тронулся, за ним следовал черный «Бентли» Ханны Лектер. Уиллоу перевела ручник на первую скорость и нажала на сцепление, затем медленно опустила его, надавив на педаль газа. В ушах еще были слышны последние слова Ханны. Чего же на самом деле была достойна Уиллоу, черт возьми. Уиллоу выехала на дорогу и обогнала черный «Бентли». Она почти почувствовала, как губы Ханны расплываются в довольной ухмылке. Убийство было совершено ночью. Спальня так же была обвешана красными нитями. Мертвая женщина знала убийцу, а вот мужчина — нет. Уиллоу закрыла глаза и повторила, как говорили работники ФБР за ее спиной, «фокус с маятником». — Мне нужен доступ в Интернет, — первое, что сказала Уиллоу, когда вышла к Джеки, Ханне и Катц, пока другие работники ФБР начали заниматься телами убитых. — Кажется, я знаю, как предотвратить следующее убийство. Связь в доме не ловила, и Уиллоу пришлось выбежать на улицу вместе с телефоном Джеки — у той Интернет был быстрее, чем на телефоне Уиллоу. Уиллоу набрала в гугл-поиске слова: «убийство», «предательство», «красные нити», «неверная жена». Первые три ссылки были чем-то вроде статей про то, как пережить измену партнера, зато четвертая ссылка на чат привлекла внимание. Джеки позади внимательно следила, что делает Уиллоу. Ханна с непроницаемым лицом стояла сбоку. — Вот оно, — громко сказала Уиллоу и начала читать: — «…и мы придем и покараем каждую из них, раз они решили, что связаны, то пусть будут связаны навечно красными нитями». — Что-то вроде культа, — произнесла Ханна. — Да, — быстро ответила Уиллоу. — А вот и следующий, кто должен убить свою жену и любовника. Это мужья, Джеки, это они убивают, им помогает некто под ником «Расправь свои крылья», он координирует их убийства. — Я могу вычислить по ай-пи адрес следующего, кто должен убить, — послышался голос Катц. Джеки кивнула. — Джеки, я в машину, вызывай подкрепление, — протараторила Уиллоу, садясь на водительское сидение. Ханна облизала губы. Уиллоу не слышала, как ей кричала Джеки, чтобы она не ехала туда одна, а подождала копов, и уже завела мотор. Едва машина тронулась, как на пассажирское сидение рядом быстро села Ханна. Времени разбираться с неожиданной попутчицей не было, и Уиллоу вдавила педаль газа в пол. Все произошло так же быстро, как в доме Хоббсов. Уиллоу вытащила из кобуры пистолет и направила его на мужчину средних лет, раскрасневшегося после борьбы с любовником жены. Тело любовника лежало на полу в спальне, из туалета были слышны крики и плач женщины. Мужчина кинулся на Уиллоу, но та успела нажать на курок и ранить преступника в плечо. В этот момент следом за Уиллоу в дом вошла Ханна. Она быстро оценила ситуацию. — Если ты этого хочешь, сделай это, — прошептала на ухо Ханна. — Освободи себя. Руки Уиллоу не дрогнули, когда она всадила вторую пулю в живот мужчины. Пуля прошла сквозь жизненно важные органы. Мужчина крутился на полу от боли. Он умирал, стонал, как раненое животное. Кровь быстро распространилась бурым пятном по его рубашке. Уиллоу опустила пистолет и закрыла глаза. Она чувствовала, как тьма от Ханны проникает в ее голову, обволакивая ее мозг, скользя вниз, к горлу. Бев Катц нашел через сеть человека под ником «Расправь свои крылья», и его уже взяли под следствие. Уиллоу ввалилась в свой дом и рухнула на пол, прижимая колени к груди. Слезы лились ручьем, пока собаки тыкались мордами в ее тело. Ханна Лектер переступила порог дома и закрыла за собой дверь.

***

Руки Ханны скользнули ниже, нащупывая бугорок Уиллоу с нервными окончаниями. Уиллоу, полностью обнаженная, стонала в горло Ханны, разлегшись на ее кровати и изредка нежно покусывая ее шею. Ханна задвигала пальцами, и Уиллоу выгнулась ей навстречу, задавая нужный темп. — Говори, душа моя, — прошелестела Ханна и глубоко поцеловала Уиллоу, скользя языком внутрь рта, проведя им по нёбу, — ты такая чувствительная. Уиллоу открыла глаза, упиваясь красотой Ханны. Чуть растрепавшиеся волосы спадали, касаясь простыни черного цвета. Ханна капнула на ладонь смазку и растерла ее, затем прижала руку к влагалищу Уиллоу и толкнулась внутрь тремя пальцами. Уиллоу облизывала упругие, но небольшие груди Ханны, проводила руками по изгибам тела, прижимая ее ближе к себе. Ханна толкнулась уже четырьмя пальцами и задвигала ими быстрее. Уиллоу стала совсем мокрой, и теперь фрикции давались легче. Они долго целовались, поглядывая с нежностью друг другу в глаза. Ханна говорила на литовском — скорее всего что-то о любви — отчего щеки Уиллоу стали алыми, цвета спелого граната. Ханна смогла просунуть кисть руки внутрь Уиллоу и задвигала быстрее, поворачивая ладонь вверх, задевая средним и указательным пальцем точку наслаждения внутри. Уиллоу с содроганием кончила и прыснула жидкостью прозрачного цвета на живот Ханны. Переведя дух, Уиллоу уложила Ханну на лопатки и устремилась вниз, губами скользя по животу и лобку, слизывая солоноватый вкус с малых половых губ. Уиллоу лизала и покусывала, вкушала Ханну, как только что поданную устрицу. Раздвигала пальцами большие губы и проникала пальцами внутрь — указательным в вагину, а мизинцем в анус. Ханна двигалась, хватала простынь и выстанывала имя Уиллоу. Они терлись друг о друга и впивались ногтями в кожу. Уже нельзя было различить, где начиналась Ханна и где заканчивалась; она полностью слилась с Уиллоу. Уиллоу выдохнула ей в грудь и посмотрела, как Ханна с приоткрытым ртом кончила для нее.

***

Когда Уиллоу открыла глаза, было уже глубоко за полночь. Она лежала на диване в своем доме и долго смотрела в потолок. Она не помнила, как вернулась домой после бесконечных отчетов и рапортов. Джеки отпустила Уиллоу домой, когда та уже валилась с ног. Перед тем, как Уиллоу ушла, Джеки обронила, что не верит, что была нужна вторая пуля. Уиллоу ничего на это не ответила. Шли дни, недели. Уиллоу пару раз ездила в отдел к Джеки, давала показания по делу «Ниточника», заезжала в зоомагазин за кормом и в «Коско» за виски и колой. Больше никаких дел, только река, рыба, собаки и старые комедии на планшете. Так думала Уиллоу, пока на подъездной дорожке не остановилась незнакомая машина. Уиллоу вышла на улицу в старой рваной футболке с принтом «Роллинг Стоунз» и спортивных штанах, волосы у нее были убраны в небрежный хвост на макушке. Из синего «Роллс Ройса» вышел невысокий, стройный мужчина. Дорогая одежда идеально сидела на его фигуре. Волосы были короткими, темными, разделенные на пробор и зачесанные назад. Симпатичный незнакомец приблизился к Уиллоу, из-за чего та удивленно приподняла брови. — Вы, видимо, Уиллоу Грэм? Голос мужчины был тихим, почти неслышным. Он сильно волновался — его выдавала мелкая дрожь в руках. Уиллоу пыталась не психоанализировать. Она пыталась. — Да, — ответила Уиллоу и без стыда рассматривала пухлые мягкие губы собеседника, — а вы кто? — Я Марк Верджер, — Макр прочистил горло. — Я хожу на сеансы к докторке Ханне Лектер. Уиллоу отступила назад; она хотела закрыть дверь и забыть про Марка и упоминание о Ханне. Когда Марк произнес свою фамилию, Уиллоу вспомнила статьи в Интернете о том, как некая Мэйси стала наследницей колбасного короля. Их семья разводила свиней. Поговаривали, что убийство животных не было единственным развлечением Мэйси Верджер. Она питала непозволительную страсть к маленьким девочкам. — Простите, что без приглашения, — бегло заговорил Марк, увидев реакцию Уиллоу, — но мне нужен ваш совет. Вы ведь тоже посещали докторку Лектер? Уиллоу с усилием заставила себя кивнуть. Черт бы побрал этих пациентов и психиатров. Она подумала, что тьма Ханны распространяется на всех, словно вирус. Если это так, то Уиллоу подцепила неизлечимую болезнь. — Заходи, — сказала Уиллоу. Ей не хотелось больше стоять и мерзнуть на улице; тем более Марк начал шмыгать носом, а это раздражало. Уиллоу налила Марку виски на палец больше приличной нормы. Себе налила колу и задумалась, когда ела последний раз. Вроде бы в четверг, а какой сегодня был день недели, Уиллоу не помнила. — Что сказала ваша психиаторка, что вы аж решили прийти ко мне? Марк отпил из стакана и присел на край дивана, сведя колени вместе. Так садились девушки. Может он трансгендер, или что с ним такое? — Я хотел убить свою сестру, — начал Марк и потупил взгляд. Уиллоу фыркнула в стакан и решила, что ей тоже необходим виски. — Но у меня не получилось. За это я поплатился правым яичком. Уиллоу сжала губы и перевела взгляд с Марка на окно. Снег срывался пушистыми хлопьями. К утру подъездной дорожки к дому не будет видно из-за снежных сугробов. Оно и к лучшему. Уиллоу подумала, не перебраться ли ей с собаками на Аляску. Уинстона Уиллоу бы не запрягала, он бы жался к ней в санях, накрытый теплым пледом. Хорошая идея, надо бы не забыть о ней. — Так зачем именно ты пришел ко мне? — наконец подала голос Уиллоу, когда вернулась в реальность из своего сознания. Марк отставил пустой стакан на журнальный столик и поправил на себе костюм; он не решался произнести слова, которые висели в воздухе все это время. — Помоги мне убить сестру. Уиллоу вздохнула и налила себе еще одну порцию виски. Марк поднялся с дивана и подошел к Уиллоу сзади. Уиллоу чувствовала его дыхание на своей шее. Так однажды к ней подошла Ханна на сеансе психотерапии, понюхав ее. Тогда Уиллоу это показалось странным, но она не придала этому значение. Теперь стало понятно: Ханна тогда уловила запах энцефалита. Марк опустил руки на талию Уиллоу и развернул ее к себе. Он наклонился к ее губам и едва прикоснулся к ним. Уиллоу прошептала: — Тебе же не нравятся женщины. Марк скользнул по губам Уиллоу и отстранился. — Я бисексуал, а не гей. Уиллоу не поверила. Она точно знала, что Марк — гей. И обман был целью, только какой именно? Чтобы Уиллоу прониклась чувствами к нему и совершила преступление, убив Мэйси Верджер? Прикосновения Марка заставили отвлечься от мыслей о Ханне, поэтому Уиллоу позволила снять с себя халат и футболку. Марк целовал ее грудь, а Уиллоу помогла ему снять пиджак и расстегнула штаны, приспустив их. Марк усадил Уиллоу на кухонную столешницу и, покрывая поцелуями шею, отодвинул ее трусики. Он облизал пальцы и ввел в Уиллоу средний, совершая фрикции. Уиллоу стонала Марку в губы, доставая его полувставший член из трусов. Наконец Марк прервал поцелуи и вошел в Уиллоу полностью. Уиллоу выгнула спину и насаживалась на член Марка, подмахивая в такт его движениям. Марк не мог долго сопротивляться и излился внутрь Уиллоу. Сперма вытекла на поверхность стола, пока Марк крепко сжимал Уиллоу, не давая сделать ей лишнего движения. — Таков твой замысел, — произнесла Уиллоу и оттолкнула от себя Марка. Когда Марк натягивал на себя трусы, Уиллоу опустила взгляд и увидела одно свисающее яичко за еще полуэрегированным членом. Она спрыгнула с кухонной столешницы и подняла с пола халат, накинула и подошла ко входной двери, открыла ее и уперлась взглядом в грудь Марка. Его волосы, ранее аккуратно уложенные, небрежно растрепались. Он оделся и вышел за дверь. — Думаю, мы поняли друг друга, — начал было Марк, но Уиллоу захлопнула дверь и направилась прямиком в ванную. Она встала под напор горячей воды, и пришлось привыкнуть к температуре, заставляя стоять себя под душем. Ей хотелось смыть прикосновения Марка. Уиллоу налила на мочалку гель и начала судорожно растирать тело. Затем села на корточки и начала хорошо промывать себя изнутри, помогая пальцами. Лобковые волоски запутались, и Уиллоу пыталась вспомнить, когда брилась в последний раз. Ханне нравилось, когда Уиллоу оставалась естественной. Однажды Ханна выбрила на ее лобке свое имя и подняла на нее взгляд. Уиллоу посмотрела на себя и ухмыльнулась. Ханна хотела, чтобы Уиллоу полностью и без остатка принадлежала ей. Что ж, Ханне придется посторониться. Как отреагирует Ханна на то, что она переспала с Марком? Хотя какое ей дело — она больше не ее любовница, не подруга, вообще никто. Черная тень скользнула по потолку. Уиллоу закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на потоке воды. Прикосновения Марка больше не ощущались липким слоем на коже. Уиллоу разбудила собак, когда бежала до туалета, прикрыв рот ладонью. Собакам не разрешено было подниматься на второй этаж дома, в спальню Уиллоу, поэтому они могли только скулить и подвывать. Только Уинстон осмелился просеменить по ступеням наверх, найти по запаху хозяйку и уткнуться в бок мокрым носом. Уиллоу рвало. Желудок был пустым, и выходила только желчь. Болезненные спазмы заставили Уиллоу согнуться пополам. К утру состояние улучшилось, но дико разболелась голова. Уиллоу пришлось заказывать доставку корма для собак и китайскую еду до двери. Картонная коробка с лапшой так и осталась стоять на пороге. Уиллоу попыталась перекусить крекерами с вареньем, но желудок потребовал что-то более сытное, поэтому Уиллоу достала размораживаться последнюю тушку рыбы, которую она ловила на прошлых выходных. Ей хотелось есть соленую и сладкую пищу одновременно. На третий день в двери дома постучали. Уиллоу, опираясь о стену, дошла до входной двери и отперла ее. На пороге стоял Алан. Выражение его лица выдавало истерическое беспокойство. — Уиллоу, мы уже думали, что ты… — он запнулся, болтал как всегда чушь. — Хорошо, что с тобой все в порядке. Алан окинул Уиллоу с ног до головы и нахмурился. — Тебе нужен врач, ты похожа на ходячий труп, — Алан зашел в комнату, хотя Уиллоу не приглашала его. — И тебе нужна помощь с уборкой. Внутри разгорался огонь ярости. Уиллоу не переносила, когда на ее территорию приходят без приглашения, а уж тем более командуют в ее доме. Благо, Марк не сделал замечание, когда к его пиджаку прилипла собачья шерсть. — Джеки не может до тебя дозвониться; новое дело, а ты… Уиллоу упала посреди гостиной. Когда она открыла глаза, над ней склонился врач — Уиллоу это поняла по медицинской маске на его лице. Вокруг все было белым, а свет сильно слепил глаза. — Вы упали в обморок от истощения, Уиллоу Грэм, — пояснил доктор, записывая что-то в карте пациента, — я назначу вам лечение, а если анализы будут в норме, завтра вас выпишут. Уиллоу прошелестела губами, и тут же к ее рту кто-то преподнес стакан с водой и трубочкой для питья. Уиллоу отпила немного воды и посмотрела на того, кто о ней заботился. Выдохнула со стоном — рядом с ней сидела Ханна. — Я понимаю, дорогая, как тебе тяжело, но постарайся не делать резких движений. — Она меня убьет, как только вы закроете дверь, — просипела Уиллоу врачу. Врач усмехнулся и все же скрылся за белой дверью с голубым стеклянным окошком. Уиллоу закрыла глаза; она представила реку, течение которой начинает ускоряться. Она почти почувствовала ледяную воду кончиками пальцев, как Ханна заговорила. — Смерть — не самая большая потеря в жизни. Самая большая потеря — это то, что умирает в нас, пока мы еще живы. Уиллоу сморщила лицо, как будто пережевывала кислый лимон. — Пожалуйста, только без твоих заумных фраз, меня от них подташнивает. Ханна холодным змеиным взглядом рассматривала Уиллоу. — Уверена, не только мои слова дают такой эффект. — Что ты имеешь ввиду? Уиллоу попыталась приподняться на локтях, Ханна помогла поставить подушку, чтобы на ней можно было удобно расположиться. — Ты беременна, — ответила Ханна и чуть наклонила голову в сторону, как делала всегда, когда чем-то была жутко заинтересована. Уиллоу распахнула глаза. Она знала, зачем Марк приходил к ней, но не думала, что это случится так быстро. Таблетки, которые она выпила после ухода Марка — вероятно у них закончился срок годности. — Что ты собираешься делать? Уиллоу облизала губы и подняла взгляд на Ханну. — Однажды у нас уже был сын, — слова давались тяжело, они ранили их обеих. — Но ты забрала его у меня. — Подобно Аврааму, я не смог сопротивляться силе выше моей. — Все это чушь, — выплюнула Уиллоу, с ненавистью глядя в глаза Ханне, — теперь ты мне больше не нужна. Я сама воспитаю этого ребенка. — Я думаю, — поднялась с кресла Ханна, — Мэйси не слишком обрадуется, что станет тетей. — Не смей, — прошипела Уиллоу. Она наблюдала, как Ханна направляется к двери, снимая с вешалки свое пальто. Уиллоу подавляла желание вцепиться в горло Ханны мертвой хваткой, руками разорвать тело, убить. Как бы Ханне это понравилось. Ханна на мгновение остановилась, когда ее ладонь легла на ручку двери. — Ты можешь рассчитывать на меня, — сказала Ханна, не поворачиваясь к Уиллоу, — мы были и остаемся подругами. Уиллоу схватила стакан с водой и швырнула в сторону Ханны; стакан разбился вдребезги о закрытую дверь, куда секундой раньше упорхнула Ханна. Уиллоу поднялась с койки и подошла к осколкам. В них отражалось ее бледное лицо. Прошло восемь недель после случившегося дома обморока. Уиллоу вернулась преподавать в академию, а Джеки попросила больше ее не беспокоить. Джеки удивилась такому однозначному отказу и пыталась настоять, чтобы Уиллоу вернулась в ее отдел, напомнив, что дело Чесапикской Потрошительницы до сих пор открыто. Уиллоу дала понять, что теперь ее беспокоит другое и указала на свой еще не округлившийся живот. Джеки была в ярости, но не показала этого Уиллоу, а лишь поздравила и ушла, оставив Уиллоу со своими мыслями. Ханна тоже не появлялась в ее жизни, и только раз Уиллоу получила от нее сообщение — Ханна волновалась о ее самочувствии, но Уиллоу удалила сообщение и вообще забыла о существовании Ханны. Она подумывала о переезде на Аляску, когда Марк назначил ей встречу в кафе около академии, где она работала. Уиллоу зашла в кафе и глазами нашла сгорбленную фигуру Марка, который был сам на себя не похож. Осунувшийся, он тарабанил пальцами по столешнице. — Мэйси что-то подозревает, — тихо произнес Марк. — Мне нет никакого дела до Мэйси, о нашей связи знаем лишь только мы, и я не претендую на тебя, я буду сама воспитывать ребенка. — Но если вдруг она все узнает, Уиллоу? Я боюсь потерять единственное свое спасение от сестры. Ты не представляешь, на что она готова. Уиллоу, тебе нужно быть осторожной. Уиллоу положила руку на плечо Марка; ей было больно, и она глубоко сочувствовала Марку. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо — в скором времени я покину штат и отправлюсь туда, где меня никто не найдет. — Даже доктор Ханна Лектер? Уиллоу улыбнулась: — Она — тем более. К ним подошла официантка. — Я буду чай, — произнесла Уиллоу и улыбнулась Марку. Дорога до дома выдалась долгой. Уиллоу стояла в пробке час — впереди случилась авария, две легковушки врезались на односторонней полосе. Уставшая, Уиллоу включила радио и стала напевать под кантри музыку. Она думала о том, сколько еще сумок ей нужно собрать для переезда и сколько корма брать в дорогу для собак. Она не узнавала дом последние недели, ведь сейчас в нем было чище, чем за два года. Жизнь налаживалась без энцефалита, серийных убийц и особенно Чесапикской Потрошительницы, известной миру под именем Ханна Лектер. Уиллоу переключала станцию, держа руль одной рукой, когда слева вылетела машина и столкнула машину Уиллоу в кювет. Ее грубо вытащили из машины. Вспышка света и люди в халатах. Смех. Женщина в круглой оправе очков. — Ты ведь не думала слинять, не оставив мне мою кровиночку? Резкая сильная боль внизу живота. Уродливый шрам, похожий на жирную гусеницу, которая медленно ползла по телу, осталась после операции. Уиллоу потеряла ход времени, когда ее кинули в пустую холодную камеру. Скорее всего, это был подвал дома Верджеров. Или специальная комната для пыток, откуда убрали все инструменты и оставили только ведро с водой и корыто, полное вонючей жижи, которое, скорее всего, было кормом для свиней. Уиллоу лежала на полу, свернувшись калачиком, когда железная дверь ее подземной тюрьмы скрипнула. Уиллоу подняла взгляд и увидела Алана. В его глазах застыли слезы. — Как я могу тебе помочь? Уиллоу облокотилась на локти и прошептала: — Позови Ханну. В коридоре послышался стук каблуков. Алан кинул Уиллоу ломоть хлеба. — Спрячь это. Уиллоу кивнула и вся сжалась. Дверь камеры закрылась, когда она открылась во второй раз, послышался голос, напоминавший звук скрежета металла. — Ты сильнее, чем кажешься, — говорил голос, — может, поэтому Марк выбрал тебя. Мужики нынче пошли похожими на баб, а бабы на мужиков, поэтому Марк запал на тебя. Хотя, Алан, если бы не был такой истеричной сучкой, мог бы походить на какое-то подобие мужского рода. Эти мужчины, да, Уиллоу, мерзкие убогие твари. Уиллоу слушала, не разгибаясь. Внизу все онемело, дышать становилось труднее с каждой секундой. Она отдала бы все, что угодно, за таблетку болеутоляющего. Встать на ноги Уиллоу даже не пыталась. Она ползала на руках по камере до ведра с водой; ладони истертые в кровь, она прижимала к груди. Она молилась, что кара для Мэйси Верджер уже в пути, и что Алан успел передать ей сообщение. — Ты пришла позлорадствовать, — прохрипела Уиллоу, — скоро это закончится. Мэйси рассмеялась. К Уиллоу кто-то подошел и грубо поставил на ноги. — Видишь ли, — начала Мэйси, отдавая приказ Корделии встряхнуть Уиллоу так, чтобы привести ее в чувства, — Ханна Лектер мне кое-что задолжала. Ее сеансы не помогли бедному Марку, а значит, доктор Ханна не выполнила свой врачебный долг. Я жду ее к столу. Ты же составишь нам компанию? Уиллоу облили холодной водой и выволокли наружу. Ее тащили по длинному коридору, пока тело дергалось в судорогах. Ее усадили за богато сервированный стол и туго привязали руки и ноги веревками. Если бы не это, Уиллоу упала бы лицом в тарелку. Она погрузилась в мысли, вспоминала первое знакомство с Ханной, в кабинете Джеки. Как Ханна пришла к ней, принеся с собой завтрак. Уиллоу еще не знала, что за мясо ела. Ханна сказала, что будет ей интересна — так оно и вышло. Дружба переросла в нечто большее, во всепоглощающее чувство. Они упивались друг другом, безумный голод перерос в страсть. Уиллоу помнила, как первая поцеловала Ханну, прижав ее к лестнице в ее же офисе. В памяти возник образ Эбба — он протягивал к Уиллоу руки, выражение его лица было жалостливым. Нет, она не могла убить Эбба, даже когда болела энцефалитом; Эбби был сродни якорю для корабля в бесконечно бушующем море. — Смотри, кого мои охранники поймали, — пропела Мэйси. Рядом с Уиллоу усадили человека. Уиллоу подняла взгляд и наткнулась на рассеченную губу, из которой стекала струйка крови. Ханна рыкнула, подобно зверю, загнанному в угол; ее глаза блестели от злости. Уиллоу почувствовала обжигающее дыхание Ханны на своем плече. — О, позвольте пригласить Ханну Лектер на званный ужин, — Мэйси гримасничала. — К сожалению, он не такой изысканный, какие устраивала ты, но, думаю, ты найдешь забавным то, что будут подавать. — Могу я узнать, что в меню? — произнесла Ханна, приподняв уголки рта. Мэйси взмахнула рукой, и к ней подошла громадная женщина — Корделия — облаченная в поварскую одежду. — Мы подадим твою печень с брюссельской капустой и клюквенным соусом, — сказала Корделия и повернулась к Уиллоу, — а ты будешь скормлена свиньям живьем. — Потрясающе, — ответила Ханна, — я бы удостоилась чести попробовать ваши блюда, только, позвольте дать совет насчет Уиллоу. Корделия кивнула. — Ее мозг очень ценен в научных кругах, я бы предложила зажарить его с луком-шалот и запечь в рукаве. Подавать с инжиром или устричным соусом. Уиллоу наблюдала за разговором Ханны и Корделии без особого внимания. Ее ноги превратились в желе, она мало что могла сейчас сделать. Последняя попытка побега сейчас обсуждала с ее врагом, как лучше ее подать к столу. Уиллоу вспыхнула, вспомнив, как Ханна укладывала ее на стол, чтобы полностью вкусить. В комнату вошел Алан, и все перевели на него взгляд. — К вам посетитель, миссис Верджер, — запыхавшись, произнес Алан и с болью в глазах посмотрел на Уиллоу. Однажды они целовались. Как давно это было. Мэйси скривилась. — Прошу прощения, — сказала Мэйси, направляясь к выходу из столовой; ее каблуки громко цокали. — Мне нужно покинуть вас, но с вами останется Корделия. Мэйси вышла из комнаты, и к Уиллоу приблизилась Корделия. Она наклонилась, чтобы развязать ее, и в ту секунду Уиллоу бросилась вперед, откусив от ее щеки огромный кусок, выплюнув его на тарелку. Корделия взревела и прижала руку к ране, из которой брызнула кровь. Двое охранников кинулись к Уиллоу, но пуля, пробившая стекло окна, пронзила сердце одного из них. Затем другая пуля убила второго охранника. Ханна оставалась невозмутимой все это время. — Чийо как раз вовремя. Он ждал подходящего момента, — объяснила Ханна Уиллоу, хотя той уже было на все плевать. Уиллоу не помнила, как очутилась в своем доме. Скорее всего, до машины ее несла Ханна, а потом они сели в машину Чийо. Открыв глаза, Уиллоу снова увидела Ханну. — Ты являешься ко мне каждый раз, когда мой путь можно считать оконченным. Улыбка коснулась губ Ханны. Она провела пальцами по подбородку и задумчиво посмотрела в окно. — Я покидаю эту страну, Джеки уже вышла на меня. Уиллоу сглотнула. — Куда ты направишься? Ханна поднялась с кресла и подошла к Уиллоу, плавно сев на край кровати. — Туда, где меня никто не найдет. Уиллоу хотела сказать что-то еще, но не смогла произнести это вслух. Она молчала и смотрела, как Ханна накинула на себя плащ и коснулась ручки двери. — Если бы ты мне позволила, я бы исправила ужасную работу хирургов Мэйси. Уиллоу тронула свой шрам на животе. — Может быть однажды. Ханна кивнула и вышла. Из «Татл Крайм» Уиллоу узнала о смерти Мэйси Верджер в собственном доме. Ее убила мурена. Смерть не вызвала подозрения общественности. А вот маленькая девочка на фото заставила Уиллоу присмотреться. Наследница Верджеров. Лишь один раз Алан написал Уиллоу, что они с Марком теперь мужья. Больше никаких вестей. Джеки пыталась дозвониться до Уиллоу, но та была уже слишком далеко. Собакам понравилось в новом доме. Особенно они были рады большому двору. Уинстон купался в снегу и радовал Уиллоу своим лаем. Аляска стала для них новым домом, так же, как и для Уиллоу. Деревянный небольшой дом с трубой на конце улицы, неприметный — его выбрала Уиллоу. Соседи не навещали Уиллоу и не утомляли ее своими знакомствами. Они знали, что она приехала издалека и живет одна. Лишь один раз сосед напротив задался вопросом, что за фигура мелькнула в окне, когда Уиллоу курила, сидя на пороге своего дома.