Мы есть друг у друга

      Лучшее, что было в музыке – это выразить свои эмоции, прокричать так громко, чтобы услышал каждый, вложить всё, что на душе. Выплеснуть наружу печаль и злость, счастье и страсть. Эдди находил в музыке своё выражение. Все его чувства были как на ладони. Когда он играл, он был откровенен. Тексты говорили словами, а музыка… В неё он вкладывал всего себя. Из своей гитары он выжимал всё по максимуму, терзал струны, порхал пальцами по грифу стараясь передать всё, что у него на душе. Иногда в сольных партиях он привносил что-то своё в зависимости от настроения. Иногда ему хотелось утяжелить звук, иногда добавить мягкости, а порой он заставлял гитару так плакать навзрыд, что Джефф однажды не выдержал и разревелся, пока они репетировали Beyond the realms of death. Музыка поддерживала Эдди, завораживала, давала смысл и спасала. Играя, он преображался.       Сейчас, стоя на скрипящей импровизированной сцене, он был полон эмоций. Песня, которую они выбрали для начала концерта была идеальной.       - Hit the lights! – пропели они хором.       Это было громко!       Все инструменты создавали плотную стену звука. Не видя ничего перед собой, Эдди на абсолютном автомате играл риффы. Мир сузился до звука, не было ни людей, ни бара, ни самого Эдди. Corroded Coffin работали как единый механизм, играли синхронно, вступая и затихая так идеально и чётко, что не оставалось сомнений, что они живут этой музыкой, что так звучат их души, подхваченные мощнейшим ураганом, который нёс их где-то среди звёзд и галактик.       Гарет был основой. Его ритм был совершенным и мощным. За ним Даг создавал пульс, углубляя ритмичные риффы Джеффа. Эдди же самозабвенно пел, ожидая вступления соло. Он не рвал глотку как Хэтфилд, потому что берёг голос, но пел достаточно агрессивно, пытаясь добраться до каждого в этом баре.       Hit the lights!       Врубай свет!       Эдди вступил в финальное соло, гитара звучала идеально. Он вошёл в какое-то неистовство, тряс головой и играл как сумасшедший. На лбу выступил пот, волосы прилипли к лицу, а от стоявшего смога из сигаретного дыма начало сушить горло.       На звонкой ноте закончив соло, он услышал, как пространство вокруг взорвалось аплодисментами и криками. Эдди откинул волосы с лица и, вернувшись в реальность, ошеломлённо осмотрел толпу. Всё постепенно обрело очертания и формы. В полумраке мелькало множество лиц. Люди сновали туда-сюда, хлопали, свистели и поднимали вверх бутылки и бокалы с напитками. Эдди разглядывал людей, пытаясь осознать, что это действительно его реальность и это происходит с ним прямо сейчас.       Завороженно разглядывая затихающих зрителей, Эдди ощутил толчок в плечо. Он обернулся и увидел, улыбающегося во все зубы Джеффа. Мансон, совершенно рассредоточенный, пребывающий в странном состоянии шока, вспомнил, что у них вообще-то строгий тайминг и сейчас по сценарию он должен произнести приветственное слово. Он, прочистил горло, и, пробежавшись глазами по залу, наконец, весело произнёс:       - Э-эй, как дела, народ?       По бару пробежали смешки и отдельные выкрики «Заебись!», «Круто!», «Да!», сопровождаемые звонкими ударами бокалов.       Эдди засмеялся в микрофон, его взгляд зацепился за сдвинутые столики слева от сцены, за которыми сидела вся их компания и, конечно, Стив. Он смотрел на Эдди широко отрыв глаза и приоткрыв рот. Уловив взгляд Эдди, его лицо озарила счастливая широкая улыбка и он начал громко хлопать в ладоши и свистеть, порождая новую волну аплодисментов. Подростки за его столом начали кричать и скандировать название их группы. Шум и гомон поднялся со всех сторон.       Эдди Мансону не верилось в происходящее. Всё казалось каким-то очень загадочным сном. Но тем не менее от всего этого он получил сильнейший бафф. Он почувствовал, что все его показатели восстановились, да и притом по всем он получил дополнительные бонусы. В нём самом бурлила энергия, мощь и сила, готовая вырваться наружу. Наконец-то всё вокруг стало реальным и кружило голову так, будто он пьян.       - Понял-понял, вы хорошо проводите время, - сказал Эдди, когда зал немного поутих. Он поудобнее поправил гитару на плече и, оглянувшись на группу, продолжил, – тогда держитесь крепче, мы Corroded Coffin и этим вечером будет жарко!       Эдди провёл медиатором по струнам, гитара издала пронзительный звон и Джефф начал играть ритмичные пружинистые риффы, Эдди влился следом, а затем и Гаррет с Дагом. Они всё ещё были в едином потоке, он буквально ощущал их настроение по тому как они играли. Они были заведены и вдохновлены также, как и он.       Эта песня была медленнее, чем первая и Эдди играл только ритм и пел, а Джефф вёл сольные партии. Пользуясь возможностью, Эдди разглядывал людей в зале, ловил восхищённые взгляды Дастина и других мальчишек и девчонок. Не отдавая себе отчёта, он снова нашёл глазами Стива. Тот сидел за столом, слегка покачивая головой в такт музыке, и смотрел на него так, будто в мире не существовало никого, кроме Эдди. И от этого взгляда - тёплого, неотрывного, внимательного, у Эдди сбилось дыхание. Он почувствовал, как на руках поднялись волоски. Почему-то именно сейчас Эдди вдруг ощутил страшное смущение. И самое интересное в этом было то, что он смущался не перед толпой незнакомцев, а перед самым важным человеком в зале – Стивом. Для него он хотел быть самым лучшим. Сейчас, открываясь в музыке, он был по-настоящему уязвимым, так как ещё не показывал Стиву эту свою сторону. И безумная идея, которую он хотел реализовать для него прямо на концерте, сейчас казалась чрезвычайно глупой и неуместной. Он почувствовал, как лицо обдало жаром и по спине пробежал озноб.       Однако, к его радости, в баре было не так светло, как хотелось бы, и он, усилием воли, сосредоточился на музыке. Прямо сейчас буквально его звёздный час и он должен выложиться на полную.       «Making a curve or taking the strain       On the decline, or out on the wane       Oh, everybody breaks down sooner or later       We'll put it to rights, we'll square up and mend       Back on your feet to take the next bend       You'll weather every storm that's coming at you»              «Заворачивая или принимая напряжение,       Под горку или на спуске,       Ох, каждый рано или поздно сломается.       Мы всё исправим и всё починим,       Поставим тебя на ноги, чтобы ты сделал следующий поворот.       Ты выдержишь любую надвигающуюся бурю»       Песня, которую они играли, была одной из любимых Эдди. Она была про то, как сложно бывает выбрать свой путь, когда проще идти в ногу с толпой. Однако чувство, когда ты берёшь свою жизнь под контроль и садишься за руль своей жизни, ни с чем не сравнимо. Ты рискуешь, выбирая путь, ломаешься, но снова едешь дальше, зная, что ты идёшь своим путём.       Это было и про самого Эдди в том числе. Он шёл своим путём, был самобытен и, порой, это не играло ему на руку. Но это был его путь, и он им гордился.       Краем глаза Эдди заметил, как Макс вытащила Оди из-за стола, и они начали весело танцевать, правда, они вышли, когда песня уже походила к концу. Прозвучали последние аккорды, Эдди протянул финальную ноту настолько насколько смог и зал снова взорвался аплодисментами.       Он может и привыкнуть к такому.       Пять секунд на то, чтобы перевести дыхание и зазвучали тяжёлые риффы со стороны Джеффа. Эдди пел со всей самоотдачей, отдаваясь музыке. Он стал более расслабленным. Он видел, как люди подпевают, танцуют, трясут головами, показывают «козу» и это всё настолько сильно вдохновляло, что подхватывало Эдди и уносило в рай для металлистов.       Перед сценой с левой стороны стало больше людей, к девочкам присоединился Стив и все мальчишки. Они отчаянно дёргались в такт музыке и отрывались, что было сил. И каждый раз, когда Эдди бросал взгляд на Стива, тот не сводил с него взгляд. «Как и обещал, что за дурак» - с нежностью пронеслось у него в голове.       Энергия музыки, пение и нежный взгляд Стива вернули Эдди уверенность. Он понял, что просто очередной раз забоялся потерять что-то важное для себя. Но сейчас он был абсолютно уверен в Стиве и в себе. Он больше не боялся, наоборот, ему хотелось ещё больше открыться.       Эдди задержался взглядом на Стиве, пока играл ритм, и, убедившись, что Харрингтон не отводит взгляд, закусил губу и подмигнул ему. Реакция не заставила себя долго ждать, глаза Стива забегали он рассеяно поправил волосы и огляделся вокруг.       «Какой прелестный, боже мой» - Эдди вступил в соло и специально подошёл на сцене ближе к левому краю, насколько это позволяло пространство. Он хотел, чтобы Стив смотрел только на него. Хотел впечатлять его, и чтобы тот им любовался. Эдди рисовался, как только мог. И когда он поднимал глаза от грифа в процессе соло, то сталкивался с желанным взглядом. Этот визуальный контакт согревал душу и придавал столько энергии, сколько могли выработать только варп-двигатели трёх Энтерпрайзов.       Без перерыва они отыграли порядка трёх песен и Эдди ощутил, что в горле сильно запершило. Он вдруг понял, что забыл поставить бутылки с водой на сцену для группы.       Барабанное соло Гарета завершило очередную композицию, зал взорвался аплодисментами. Эдди, тяжело дыша, припал к микрофонной стойке.       - Не знаю кому здесь отсосать, чтобы получить немного воды для нашей группы, - зал залился хохотом, а Эдди скосил глаза на Стива, вызывающе приподняв бровь. Тот сначала как вкопанный застыл, а потом подорвался к их столам, проверяя стоящие бутылки на наличие в них напитков. Как же Эдди нравилось шокировать Стива. А тот, казалось, готов был сделать всё, что он не попросит.       Но, к сожалению Эдди, и к радости остальных парней, к сцене подбежали две красотки в чрезвычайно коротких кожаных юбках с четырьмя бутылками пива. Девушка, что была повыше, протягивая бутылку Эдди, ловко вложила ему в руку какую-то бумажку, загадочно улыбалась. Эдди немного растерялся. Машинально сунул бумажку в задний карман джинс и благодарно принял напиток, сделав реверанс. От этого девушка кокетливо захихикала, а зал заулюлюкал. Эдди обернулся на Стива, который с решительным видом стоял уже у самой сцены и протягивал ему початую бутылку кока-колы. Между его бровей залегла глубокая морщина и весь его вид источал напряжение. Эдди взял у него из рук бутылку, глядя тому в глаза и специально проведя пальцами по тыльной стороне ладони. Разорвав зрительный контакт, он тут же жадно начал пить колу, держа бутылку пива в другой руке. Утолив жажду и насладившись устроенным представлением, Эдди отметил, что морщина между красивых бровей Харрингтона разгладилась и он как-то странно косился на девушку, что одарила Эдди своим вниманием.       Эдди же, помня, что всё ещё на сцене, проверил, все ли передохнули и утолили жажду и заметил, что с Джеффом вовсю флиртует вторая девушка, что была пониже, а тот стоит, зажав в руке бутылку, с совершенно глупым лицом. Кажется, он забыл, как дышать.        - Тяжело игнорировать таких красоток, но нам нужно продолжать концерт, - спасая коллегу от сексуально агрессивной женщины, подал голос Эдди. – С вашего позволения, мы продолжим. – Девушка отступила от сцены и взявшись за руки с подругой, смеясь, скрылась среди столиков. – Итак, следующая песня для вас, если у вас есть мания преследования и вам когда-нибудь казалось, что какой-то космический взор не сводит с вас взгляд.       Эту песню он полюбил, как только впервые её услышал. Она была жуткой до мурашек и нереально интересной. А так как он посмотрел все доступные фантастические фильмы и сериалы про космические путешествия, она особенно отзывалась в его душе.       Они должны были петь её вместе с Джеффом, чтобы достичь такого же эффекта, как в оригинальной композиции. Начиная играть, он всей душой надеялся, что Джефф не потерял самообладание и сможет включиться.       «Up here in space, I'm looking down on you       My lasers trace, everything you do»       «В космосе я смотрю на вас сверху,       Мои лазеры отслеживают всё, что вы делаете».       Эдди был готов к тому, что ему придётся вступить на партии Джеффа, но тот был молодцом и продолжил:       «You think you've private lives       Think nothing of the kind       There is no true escape       I'm watching all the time»       «Вы думаете, что у вас есть личная жизнь?       Ничего подобного!       От меня невозможно укрыться,       Я всё время наблюдаю».       Его голос вначале был немного скованным, но потом, видимо, распелся. В итоге всю песню они отыграли на десять из десяти. Эдди показалось, что людей в баре стало больше, потому что у дальней стены бара, где стояли всего несколько стульев у встроенной полки вдоль стены, имитирующей стол, толпилось уж слишком много посетителей. А дверь на улицу то и дело открывалась и закрывалась.       Эдди осознал, что в помещении ужасно душно. Его лицо влажное, а футболка насквозь сырая. Он допил принесённую Стивом колу и заменил электрогитару на акустическую.       - Особую благодарность наша группа хотела бы выразить хозяйке этого прекрасного заведения. Беверли, - Эдди дождался пока она отвлечётся от обслуживания гостей и хмуро уставится на него. Он же одарил её ослепительной улыбкой и продолжил. – Спасибо, что терпишь этот шум каждый вторник. Следующая песня для тебя.       Беверли смотрела на сцену насторожено до тех пор, пока не узнала в мелодии, которую играл Эдди на акустической гитаре Hotel California. Эта композиция максимально выбивалась из их сет-листа, но Беверли запретила бы играть в её баре навсегда, если бы они не сыграли её любимую песню.       Эдди хотел, чтобы у него был ещё хотя бы один гитарист, чтобы мелодия звучала максимально приближенно к оригиналу, но приходилось обходиться тем, что есть. И всё равно это звучало очень хорошо.       В зале люди разбились на пары и покачивались в такт музыке. Но что Эдди сильнее удивило, так это то, что Дастин кружился с Оди рядом со сценой. И взгляд у него был такой счастливый, будто он попал в самый лучший научный лагерь страны. Он явно нервничал, но старался держаться уверенным. Эдди даже знал, чьё это было воспитание. Он посмотрел на Стива, а тот многозначительно вытаращил на него глаза, подняв брови и подбородком указывал на Дастина. Эдди пропел с улыбкой. Он был рад за малого, но его немного огорчило, что засранец Хэндерсон ни разу не спрашивал у него совета по отношениям и не говорил, что ему нравится дочка Хоппера. Это его немного ущемило, но Мансон решил, что поговорит с мелким позже.       Закончив песню, Эдди проследил за Дастином. Он, как настоящий джентльмен, поклонился Оди и проводил её до стола, отодвинув ей стул. Ну что за мужчина из высшего общества. Девочка была слегка растеряна, но, кажется, ей всё нравилось. Эдди был город за парня. Но то, как на него пялился шериф, Эдди не понравилось. Видимо он внутренне планирует серьёзную расправу с любым, кто приблизится к его девочке.       - Вы думали мы поём только каверы? – снова поменяв гитары, спросил у зала Эдди. - Между прочим мы ещё пишем свою музыку и хотим сыграть несколько наших творений.       Зал зааплодировал. Для Эдди всё ещё был достаточно странным тот факт, что их не освистали и не забросали бургерами и сосисками. Когда они раньше играли здесь для пятерых пьяниц, им было совершенно всё равно какую музыку они играют, для них было главное, чтобы Corroded Coffin поскорее свалили и дали спокойно выпивать. То, что с Эдди происходило прямо сейчас было чем-то существенно новым и ему это определённо очень нравилось.       – Так вот, эта песня для меня очень важна. Не так давно у меня и моих друзей был довольно тяжёлый период времени, когда казалось, что мы погибнем. Но знаете, всё обошлось и вот мы здесь. Пришлось, конечно пройти через некоторое дерьмо. И эта песня об этом. И о том, что как бы не было страшно и жутко, если есть на кого положиться, то можно преодолеть что угодно.       Говоря это, он посмотрел на каждого, кто сидел за сдвинутыми столами. У Робин на глаза навернулись слёзы, Нэнси смотрела на него с доброй улыбкой, Макс и Лукас сидели в обнимку и были серьёзными, а Дастин со Стивом покивали ему и Хендерсон положил голову на плечо к Стиву, а тот мягко потрепал его по волосам.       Эдди начал играть. Он никогда не играл свою музыку для такого количества людей. Он не знал, насколько она хороша, чтобы её показывать другим. Но знал одно. То, что она важна для НЕГО. Он хотел прожить эти эмоции, разделить их с теми, кто был с ним в Изнанке и, возможно, освободиться. История была построена на образах, перемешанных с фэнтези и D&D, но те, кто знал, поймут всё, о чём там говорится.       Он пел эту песню только для них. Он видел, как выражения их лиц менялись, от грусти до светлой радости, и он будто снова прожил все события заново вместе с ними. От того, сколько чувств он вкладывал в эту песню, Эдди почувствовал, что голос начал слабеть и он не смог спеть последний припев, просто доиграл музыку.       Через одну долгую секунду после того, как прозвучала последняя нота, зал взорвался аплодисментами и криками. Эдди был растревожен, но такая реакция зала его успокоила и воодушевила. Он огляделся. Больше всего бесновались, прыгали и свистели ребята из его команды, но на втором месте были ребята, которых, кажется, привёз на минивене Стив. Он отметил этих ребят особенно.       Вдохновившись, он обернулся на группу – они были такими счастливыми, какими он, кажется, их никогда не видел. Это был их триумф.       На невероятном подъёме они отыграли ещё две свои песни. Одна была про D&D, яркая, энергичная и весёлая. А вторая «Огненный саван». Они выбрали её, как дань их прошлому и не реализованной возможности. Она была довольно тяжёлая для Эдди, но он хотел её исполнить. Пока он пел, вдруг перед его внутренним взором появилась Пейдж. Призрачное воспоминание, которое со временем стёрлось, но сейчас явственно встало перед ним. Она смотрела на него, в этом же самом баре. Первый человек, которому было интересно, что они играли. Эдди повёлся, думал, что это любовь и настоящие возможности попасть на большую сцену, профессионально заниматься музыкой. Как же он ошибся. Всё, что тогда произошло хранилось так глубоко в памяти Эдди, что он надеялся никогда не вспоминать. Играя эту песню на публике снова, он будто вскрыл зарубцевавшийся гнойник. Прошлое засело в нём слишком глубоко и сейчас он будто начал отпускать его. Видя, с какой нежностью и восторгом смотрит на него Стив в этом же самом баре, под ту же самую песню, Эдди исцелялся. Он был более чем уверен, что теперь всё иначе. Сейчас он по-настоящему кому-то нужен. Он настолько верит Стиву, что готов без сомнений доверить ему свою жизнь и сделать для него всё, о чём бы он ни попросил. Эдди абсолютно точно и бесповоротно его любил. И чувствовал, что это взаимно.       - На самом деле, всё не так уж плохо, ребят. Жизнь не такая хреновая, как в этой песне, - к сцене вдруг подошёл Стив и вручил всем по бутылке воды. Эдди с благодарностью принял бутылку из рук Стива и тот очень пронзительно посмотрел ему в глаза, пытаясь что-то сказать мысленно. Эдди примерно понял, что он хочет передать ему с помощью Церебро. Что-то вроде «Ты теперь не один. Я с тобой. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся». И Эдди был ему страшно благодарен. – А этого парня мы точно возьмём себе в менеджеры, когда станем знамениты.       По залу пробежали смешки. Эдди отметил, что отведённый им час на сцене подходит к концу и времени осталось примерно на четыре песни. Всё шло по плану. Далее ребята снова вернулись к каверам и зал с удовольствием подпевал известным хитам.       Когда Эдди осознал какая песня приближается, он начал трусить так, как никогда в жизни. Он слегка сбился на ритме и в ту же секунду буквально спинным мозгом почувствовал на себе взгляд Гарета. Эмерсон ненавидел, когда кто-то из группы лажал или спотыкался. Этот, с виду милый одуванчик с пушистой кудрявой головой тут же показывал своё истинное лицо, превращался в страшного демона и устраивал провинившемуся целую лекцию о том, где тот неправ и почему ему не стоит впредь брать в руки инструмент.       Эдди знал, что может и палочкой по голове получить, поэтому быстро вернулся в ритм и сосредоточился на риффах. Однако, страх перед следующей песней поселился у него в животе и не собирался сдавать позиции. Он знал, что должен это сделать по двум причинам. Первое: он чертовски влюблён и хочет спеть эту песню любимому. Это будет последнее открытие души на этом концерте. И второе: он заставил парней разобрать и выучить эту песню меньше, чем за две недели. И если они её сегодня не сыграют, то ребята лично его прикончат и причём как-нибудь изощрённо.       Он всё хорошо понимал. Но быть на сцене прямо сейчас и начать её петь в реальности, совсем не та романтическая фантазия о которой он мечтал, когда случайно услышал эту песню впервые в музыкальном магазине.       Песня подошла к концу. Эдди увидел радостно аплодирующего Стива, который смотрел на него с мягкой улыбкой и начал паниковать сильнее. Он услышал, что Гарет ударил по барабанам и пальцы Эдди автоматически начали играть следующую песню. Джефф и Даг ожидаемо сбились и остановились. Эдди чувствовал спиной их взгляды и, постарался разрулить ситуацию.       - Ох чёрт, вот я дурак. Видимо взял не тот сет-лист, - Эдди демонстративно поднял листы с пола и сделал вид, что наконец нашёл нужный. Он чувствовал, как его спину прожигают взгляды ребят. Ему было ужасно стыдно, этот концерт для них слишком важен, а он трусит, хотя должен быть лидером.       - С ним постоянно так, - сказал в микрофон Гарет с неприкрытым раздражением, а зал засмеялся. Но Эдди знал, что позже его ждёт разнос за такую оплошность.       - Он просто устал, - заговорил Джефф. – Давай передохни, чувак, а я пока спою свою любимую песню, ок?       - Да, хорошая идея, - Эдди благодарно выдохнул и поменялся с Джеффом местами, оказавшись прямо напротив места, где сидел Стив. Он выглядел немного обеспокоенным и по его губам Эдди смог прочитать «Ты в порядке?». Эдди кивнул, и они начали играть. Песни просто поменялись местами. Он отметил в мыслях, что обязательно поблагодарит Джеффа, за то, что выручил его.       Играя ритм, подпевая и глядя на Стива, Эдди вдруг на секунду замер. Только сейчас он обратил внимание на то, во что Харрингтон одет. Стив был в ЕГО жилетке, которую он так любезно одолжил ему в Изнанке. Она была надета поверх белого с красно-синими полосками поло. Все сомнения и страхи вдруг отступили, как будто кто-то нажал на паузу. Стив действительно её сохранил. У Эдди на душе стало тепло и легко, и его сердце переполнила нежность. Сейчас он не мог поверить, что только что сомневался и боялся открыться ему. Стив – тот, кто ему нужен. Он скажет ему об этом. Прямо сейчас.       Эдди Мансон преисполнился уверенностью. Кажется, в десятый раз.       Когда закончилась песня про азартного игрока, который играет с самой смертью, ребята в напряжённом ожидании повернулись на Эдди. Он же уверенным шагом вернулся в центр сцены и, обхватив микрофон двумя руками, осмотрел зал и заговорил.       - Следующая песня для кое-кого особенного для меня, - его взгляд метнулся на Стива, а потом снова уставился сквозь толпу. – И я безумно благодарен своей группе за то, что они поддержали меня и выучили эту песню. Вы лучшие, ребят. – Он обернулся на парней, они улыбались, хоть Гарет и сидел за барабанами с видом сучки, всё равно слегка улыбнулся, отчего на мгновенье показался доброжелательным. По залу прокатился звук умиления. Эдди вернулся взглядом к Стиву. Он сидел, положив руки на заставленный напитками и едой стол и выглядел максимально расслабленным. – Так вот, эту песню я услышал случайно, и она настолько про нас с тобой, что, может показаться, что её написал я. Но это, к сожалению, не так. – Робин взбудоражено начала стучать по плечу Стива, а тот выпрямился на стуле и внимательно уставился на Эдди. – Ты очень много для меня значишь. И если я буду говорить всё, что чувствую, не хватит никакого времени. Так что… Детка… Просто послушай, ладно?       Стив еле заметно кивнул. Эдди этого было достаточно, и он начал играть. Его глаза устремились к Стиву. Тот смотрел на него открыто и нежно, так как он это делал всегда. Эдди начал петь. Его голос звучал уверенно и чётко, это пела его душа. Он вкладывал в музыку все свои чувства, чтобы Стив понял его, чтобы тоже это почувствовал.       «In the dark, there ain't no distractions       Take it off, the mask won't let you see       Ain't lettin' up till you unleash all your emotions       I'll be here waiting       Got love, if you want it»       «В темноте нет никаких помех.       Сними её – маска не даёт тебе видеть.       Я не отступлю, пока ты не выпустишь все свои эмоции.       Я буду здесь ждать.       У меня есть любовь, если ты её хочешь».       Эдди смотрел на Стива не отрываясь. Его глаза заблестели от подступивших слёз. Сейчас Эдди казалось, что в мире только они одни. Есть Эдди, который поёт для Стива и Стив, который смотрит на Эдди таким трогательным взглядом.       «Touch by touch, little by little       I'll unchain your heart       Don't be afraid of the dark       Take my hand, little by little       We'll break down these walls       Don't be afraid of the dark».       «Прикосновение за прикосновением, мало-помалу,       Я раскую твоё сердце.       Не бойся темноты.       Возьми мою руку, мало-помалу,       Мы разрушим эти стены.       Не бойся темноты».       Глядя на Стива, он знал, что он чувствует то, о чём он ему поёт. Эдди не видел никого, кроме Стива, который украдкой утёр скатившуюся слезу с щеки. Стив стал для него особенным, проник в его жизнь и обосновался так надёжно, что Эдди уже не представляет жизни без него. Стив Харрингтон, бывший король школы сидит сейчас в вонючем баре и плачет от того, что Эдди Мансон поёт ему любовную песню. Жизнь удивительная штука. И Эдди ей чертовски благодарен, за то, что она подарила ему Стива.       Усилием воли Эдди оторвался от любимого, чтобы сыграть соло. Музыка взлетела вверх, нежно паря в небесах, распространяясь повсюду и обретая силу, окутывая. Соло перешло в ритм и Эдди снова вернулся к любимым глазам.       «From my hand, to your heart       Love is what we make it - ready       We'll feel our way       Don't need words to say».       «От моей руки к твоему сердцу.       Любовь – это то, что мы из неё создаём. Готов?       Мы будем пробираться наощупь.       Не нужно слов, чтобы сказать».       Они понимали всё без слов и Эдди снова перешёл в соло, терзая гриф и струны, выжимая из гитары всё, чтобы она пропела Стиву о его чувствах, чтобы музыка проникла в него и достала до самого сердца. Теперь он раскрылся полностью. Без остатка. Больше скрывать нечего.        Инструменты перестали играть и только гитара дотягивала свои последние аккорды, как последний выход.       Как только последний аккорд гитары затих, на Эдди обрушился ураган аплодисментов и поддерживающих криков. Но он смотрел только на Стива, тот не шевелился, глядя на него глазами полными восторга и нежности. Единственное, чего сейчас хотелось Эдди – это оказаться со Стивом где-то наедине, обнять его и поцеловать. Но он должен доиграть концерт, чтобы скорее приблизить этот момент. Пообещав себе, что заполучит Стива и добьётся его объятий, он с широкой улыбкой подмигнул ему и приступил к следующей песне, уже предвкушая что-то хорошее.       Час подошёл к концу и Беверли не оказалось рядом, чтобы вырвать провода из розеток. Эдди нашёл её суетящуюся за стойкой, она не обращала на него никакого внимания. Он решился на смелый шаг.       - Ну как народ? Вам нравится? – подначил он толпу. В ответ послышалось нестройное, уже пьяное подтверждение. – Хотите продолжения?       В ответ с ещё большим шумом отозвались уже пьяные компании и самые главные фанаты Corroded Coffin у сцены. Ребята повскакивали со своих мест, бросив недоеденные бургеры и снеки.       Так Эдди с группой отыграли ещё пол часа, которые Беверли не согласовывала. Последней песней была Dio «Stand Up And Shout». Эдди её особенно любил, потому что в ней пелось про внутреннюю силу и волю, которая заложена в каждом, но люди боятся ей пользоваться и сами запирают себя в условной тюрьме их страха.       Он пел и его взгляд сам находил Стива, как игла компаса устремляется на север. Сквозь сигаретный дым, сквозь мелькающие лица, он всегда знал, где он. Его взгляд притягивался к единственно важному человеку в зале.       Они закончили мощно, на длинном тягучем риффе. Бар шумел, кажется, несколько минут, прежде, чем все затихли и продолжили выпивать и курить. Многие посетители направились к выходу, а Эдди и группу окружила их команда и ещё несколько незнакомых людей. Они наперебой подбадривали их, хвалили, благодарили, пожимали руки. Эдди едва успевал переключать внимание. Дастин повис у него на плече, миссис Байерс потрепала его по щеке и сказала что-то по типу, что они все такие большие молодцы, шериф Хоппер крепко пожал ему руку и поблагодарил за хороший выбор музыки. Эдди даже загордился. Какой-то незнакомый парень хвалил его голос и игру на гитаре. Майк, Уилл и Лукас что-то наперебой восхищённо вещали, перебивая друг друга, из чего Эдди уловил общий смысл, что они с ребятами дико круты и что с ними обязательно заключат контракт. Подошла Оди и сказала, что никогда раньше не слышала, как вживую играют на музыкальных инструментах и ей очень понравилось, но было слишком громко. Эдди объяснил, что суть такой музыки как раз в том, что она громкая и эмоциональная. Макс, прерывая начинающийся экскурс в мир музыки, утащила Оди за собой к выходу.       Когда все немного разошлись, Эдди, наконец, увидел Стива, он стоял недалеко от сцены, сложив руки на груди, а Ненси и Робин что-то быстро ему говорили и поглядывали на Эдди. Эдди это показалось интересным, но его отвлекла незнакомая девушка, которая захотела выказать своё восхищение. Когда толпа вокруг него поредела и хвалебные речи закончились, Эдди увидел свою группу. Гарет, Джефф и Даг оживлённо болтали с незнакомыми ребятами. Он не хотел их отвлекать от общения с первыми в их жизни фанатами и пошёл собирать инструменты и оборудование, пока Бев не привлекла его к внеплановой работе.       К нему незаметно присоединился Стив, подойдя слишком близко, так, что их плечи соприкасались.       - Ты говорил, что играешь на гитаре, но почему-то не рассказывал, что ты играешь как чёртов профессионал? – с восхищением в голосе заговорил Харрингтон.       - А я и не знал, что играю как профессионал, тебе виднее, дорогой, - Эдди вытащил из розетки удлинитель и начал сматывать его, игриво подмигнув Стиву. Тот заулыбался и склонил голову вниз, делая вид, что пытается понять, как разобрать барабанную установку.       - Опять ты так делаешь… – мягко сказал он.       - Как? – Эдди понял о чём он говорит и что Стиву нравится это, но захотел, чтобы он сказал об этом сам. – Вот так?       Поймав взгляд Стива, Эдди снова игриво подмигнул.       - Да, это очень… горячо, - последнее слово Стив произнёс так тихо, что Эдди еле его расслышал среди шума пьяных голосов. Но когда до него дошло, к щекам прилил жар и теперь пришла очередь Эдди смущаться. Он закрутил удлинитель как попало и швырнул его в сумку, рассеяно взяв чехол от гитары и попытался разобраться чей он.       «Стив считает его горячим».       Эта мысль хорошенько засела у него в голове.       Дальнейшие сборы инструментов прошли в молчании. Иногда они поглядывали друг на друга, или случайно касались, пока переносили барабаны в фургон. И каждое касание отдавалось в теле горячей волной. Эдди чувствовал, что Стив в его пространстве настолько близко, что это было одновременно и успокаивающе и сводило с ума.       Быстро собрав инструменты, Эдди побежал переодеться и умыться, чтобы немного прийти в себя.       В сухой свежей одежде было комфортнее. Выйдя в зал освежившимся, он собрал группу, всех поблагодарил, кратко отметил крутые моменты, но ребята были так вымотаны, что едва стояли на ногах. Поэтому было принято решение обсудить концерт позже. Эдди и сам начал ощущать постепенно наваливающуюся усталость.       Бар постепенно пустел и не осталось никого из знакомых, поэтому Эдди приплёлся к Стиву, который ждал его за столиком.       - Забери меня отсюда… – сделав большие грустные глаза и с мольбой в голосе простонал Эдди.       - Поехали! - Стив сиял, он был как свежий огурчик, только что собранный с грядки, Эдди даже стало неловко за свой вялый, уставший вид. – Куда хочешь? Ты, наверное, голодный?       - О да! Я голоден, как волк… – произнёс Эдди, но остановился, чтобы широко зевнуть. – Удиви меня, Стиви.       - Может возьмём еду здесь, и я отвезу тебя домой? – обеспокоенно спросил Стив.       - О нет, я и так сегодня принёс Беверли годовую выручку, поехали куда-нибудь в более приличное место.       Эдди закинул гитару и рюкзак на плечо и подцепив Стива за локоть, потащил к выходу.