Солнце над пропастью

Поезд тянулся сквозь ночь, как старик, которому незачем торопиться. За окнами простирались бесконечные зимние пейзажи: голые деревья, заброшенные станции, поля, укрытые тонким слоем инея, родные горы – тёмные, уверенные, подобно силуэтам провожающих. Снег ложился на их склоны, мягко и беззвучно. Из-за включённого света в вагоне небо казалось ещё более мрачным и устрашающим. Молча наблюдавший за этим Серго тяжело вздохнул, мысленно смирившись с тем, что дом остаётся всё дальше. А впереди его ожидал долгий путь до самой Москвы, поэтому лучшим решением для себя Серго выбрал прикрыть потяжелевшие веки и немного поспать. Убаюканный глухими стонами поездных колёс, он всё же смог чуток подремать. Пересадка во Владикавказе в два часа ночи значительно отрезвила голову морозным воздухом, запахом железа и гулом вокзала. Серго был безмерно рад снова оказаться в купейном вагоне. Да, бесспорно тесно и шумно, зато можно дать уставшему телу немного отдохнуть. Плацкарт Серго терпеть не мог – много лишних взглядов и полное отсутствие тишины для человека, привыкшего к размеренному и спокойному темпу. Самолёт до Москвы долетел бы быстрее, но об этом даже думать не было необходимости, поскольку от одной лишь мысли, чтобы подняться в небо в железной махине, у Серго затруднялось дыхание. Земля под ногами – вот что действительно надёжно. Серго боялся летать не только на самолётах, но и мысленно. Боялся отрываться от земли даже в собственных думках, позволять себе мечты, в которых нет ни твёрдой почвы, ни привычного веса ответственности. Рядом лежали две огромные сумки – пухлые, набитые до отказа. Мать с отцом положили всё, что могли, будто провожали кого-то на войну: несколько видов хачапури, пхали разных цветов, аджика, сушёное мясо, чурчхела, орехи, мёд, сыр, тёплые свитера, шерстяные носки. Всё аккуратно сложено, перевязано, подписано. Мама сетовала без конца, что зима в этом году будет суровой, чтобы Серго проконтролировал младшего брата. А отец всё наставлял, чтобы старший сын держал их в курсе всего. Серго лишь слабо улыбался и кивал, представляя лицо брата, когда он начнёт обо всём этом говорить ему – слово в слово. Каха всегда жил легко, быстро, с искрой и горячим сердцем. Он учился в МФЮА и уже перешёл на третий курс. Строил планы, мечтал, а теперь вот переехал из общежития на съёмную квартиру. Сказал, что так комфортнее намного. Лепетал о том, что их в квартире четверо ребят, и каждый вносит свою долю. Серго не был против и не жаловался. Собственно поэтому и отправил брату на карту предоплату в шестьдесят тысяч за три месяца подряд. Из собственных накоплений. И это помимо оплаты за первый семестр. Родители безумно гордились Кахой, ведь они всегда трудились руками, и тот факт, что их сын учится в таком хорошем университете, вселял в их сердца надежду и веру в самое лучшее. Отец повторял, с достоинством расправляя плечи: "Каха станет большим человеком", а у мамы всегда был повод похвастаться перед родственниками. Родители видели в нём будущее – большое, светлое. А Серго... Серго был тем, кто делал это будущее возможным. Был почвой, на которой росло древо семьи. Каха был стремительным, уверенным, увлечённым. Казалось, что все двери этого мира должны быть открыты перед ним. И пусть он тратил больше, чем следовало, пусть вечно вляпывался в неприятности – у него была возможность учиться, возможность обустроить свою жизнь иначе. Та, которую Серго для себя когда-то закрыл, чтобы дом не рухнул. Серго редко приезжал в Москву зимой, но сейчас это было необходимо. Нужно было самолично проверить, как младший брат обустроился на новом месте, помочь, где это необходимо. Убедиться, что он не тратит деньги впустую. Серго прекрасно знал брата – тот редко бывал ответственным в финансовом плане. Поезд стукнул громче, и вагон от этого качнуло сильнее. За окном мелькнула очередная станция, предупреждающая о том, что прибытие ещё не скоро. Серго провёл рукой по лицу, подавляя зевок. Усталость ощущалась в каждой клеточке, в каждом волокне его тела. Хотелось обратно домой, но путь лежал только вперёд – через сотни километров, через чужие города, через эту холодную декабрьскую ночь. И лишь спустя долгих тридцать шесть часов Москва встретила Серго своим колючим морозом. Даже воздух здесь отличался – тяжёлый, сырой, будто пропитанный чужими судьбами и разговорами, которые не имеют к нему никакого отношения. В свой первый визит в столицу России Серго был растерян до дрожи: ему казалось, что местные глядят на него с насмешкой, с холодком, будто угадывают в нём чужака по одному только шагу. Но прошло время, и Серго понял – здесь никому нет дела до таких, как он. Не потому что презирают, а потому что попросту не замечают. В Москве люди спешат так, словно каждый из них несёт на плечах тяжкий груз, известный лишь им одним. Им не до взглядов, не до чужих лиц, совершенно не до того, кто приехал с гор или с края земли. И именно это странным образом приносило неимоверное облегчение. Здесь Серго мог быть кем угодно и одновременно – никем. Он выдохнул, позволяя себе на секунду почувствовать, что долгий путь завершён. Поезд замолк за спиной, растворяясь в шуме вокзала. Павелецкий встретил его резким сквозняком, запахом кофе, бензина и холодной плитки, по которой бежали спешащие подошвы. Каха обещал встретить его. Серго машинально расположил огромные сумки на лавочке и начал вглядываться в поток людей. Мимо проходили сотни лиц. Кто-то выглядел уставшим, кто-то раздражённым, но основная масса казалась и вовсе равнодушной. Никто абсолютно не задерживал взгляд на крепком, широкоплечем парне в тёмной куртке, который выискивал в толпе одного конкретного человека. В груди почему-то всё сжалось в один тугой ком. Кахи нигде не наблюдалось. Не было ни звонка, ни сообщения. Только шум метро под ногами, уходящий в глубину, и люди, всё так же проносящиеся мимо. Серго подождал ещё немного. Присел на скамейку и размял затёкшие пальцы. А потом достал телефон и набрал брата. Секунды тянулись вязко, подобно холодному московскому воздуху. Гудки шли долго, и Серго уж было подумал, что Каха не ответит, как на том конце прозвучал знакомый голос. Только немного сонный, словно его обладатель проснулся совсем недавно, или наоборот – ловил отходняки после чего-то шумного и грандиозного. – А, братишка... Ты уже приехал? – Каха прозвучал так, будто был в шоке от самого факта приезда Серго. – Я на Павелецком. Ты где? – Серго глянул на электронный циферблат больших вокзальных часов. Время близилось к полудню, и градус ощутимо снижался. Хотя здесь было значительно теплее, чем в родном селе, где температура могла опускаться до двенадцати, а то и пятнадцати градусов. В горах климат суровей, но привычен для Серго. Именно поэтому он сейчас практически не ощущает холода, в то время, как москвичи вовсю пытаются спрятаться от резких ветреных порывов. – Эээ, я тут... короче, немного задержался, – голос Кахи вывел Серго из раздумий. – Возьми такси, ладно? Адрес я скину. Ни ругаться, ни выговариваться не виделось смысла. Серго лишь молча сжал телефон, в очередной раз убеждаясь в беспечности младшего брата. Если Каха говорит "задержался", это может означать всё что угодно. Но Серго не имел права додумывать. Он просто делал, что нужно. Сообщение прилетело буквально сразу: херсонская на черёмушках, кв 115 Без точки, без уточнений, без извинений. Небрежно, коротко. Как и всегда. Серго выдохнул устало, длинно, почти без злости. Каха живёт с лёгкостью в сердце, а он просто расплачивается за это. Спрятав телефон во внутренний карман куртки, Серго поднял тяжеленные сумки – по весу сравнимые с бетонными блоками, только набитые любовью и тревогами родителей, – и направился к стоянке таксистов. Мороз слегка царапал лицо тонкими иголками. Воздух был настолько сухим и холодным, что, казалось, им можно порезаться. Аккуратно погрузив сумки в багажник, дабы ничего не разбить, Серго сел в машину. Водитель даже не взглянул на него, а только спросил адрес и тронулся с места. Серго прочно укоренился в собственной мысли: Москва не встречала. Ей просто было всё равно. По мере отдаления от вокзала и самого центра, Серго ощущал странное напряжение под кожей. Как будто что-то шло нескладно, от чего даже атмосфера становилась гуще. Серго успокаивал себя, пытаясь отогнать усталость и раздражение. Он отчаянно всматривался в мигающие окна высоток, на серые дворы, на одинаковые подъезды, блокируя назойливые мысли о том, что здесь он был не нужен. Каха не ждал его. Серго это знал. Как и то, что его младший брат не хотел возвращаться домой после учёбы. Каха строил планы, в которых не было родного края и семьи. И без оглядки на того, кто держал эту семью на своих плечах. Сердце знало правду – и от того болело ещё сильнее. Каха хотел свободы, и желание уйти на квартиру вытекало именно из этого. Серго не мог на него злиться – ведь Каха совсем молод и не хотел прожить свою жизнь, пася овец в горах. Не хотел хоронить свои мечты. Как это сделал Серго. Такси сворачивало всё глубже в спальный район, и Серго резко ощутил холод. Но не физический. А тот, что рождается при осознании: дом далеко, а человек, ради которого ты преодолел эти километры – ещё дальше. Серго наконец доехал до нужного адреса, выбрался из машины и огляделся. Место оказалось спокойным – одинаковые корпуса серых девятиэтажек, тихий двор с довольно оснащённой детской площадкой и голые деревья кругом. В летнее время, вероятно, атмосфера здесь живее, но прямо сейчас всё выглядело мрачновато, но вполне уютно. Хоть где-то город перестал шуметь. Шагнув к подъезду, Серго с неудовольствием обнаружил криво приклеенную на железную дверь бумагу с надписью "лифт временно не работает". Он в очередной раз тяжело вздохнул. Казалось, сама Москва испытывает его на прочность, подкидывая всякие неприятные сюрпризы. Ничего не оставалось – крепче перехватив сумки, Серго направился к лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой. Прямо как подъём по склонам, когда пасёшь целые стада. Только тогда тебя сопровождают солнце и горный ветер, а сейчас – сырой запах подъезда и глухие шаги, отдающиеся в пустых пролётах. Нужный этаж был высоко, и Серго, не зная зачем, считал их про себя. Первый и второй остались позади. На третьем этаже запахло жареной картошкой, отчего на секунду Серго показалось, что телепортировался домой. Но на четвёртом вкусный запах уже начал рассеиваться, а на пятом вновь ощущалась сырость, только вперемешку с ароматом стирального порошка. Видимо, кто-то устроил стирку. Наконец, шестой этаж. Сердце слегка колотилось в груди. Непонятно от чего больше – от резкой физической нагрузки, или от странного волнения, сковавшего всё тело. Дверь с обшарпаным номером, но новым на вид замком, была прямо перед ним. После того короткого сообщения Каха больше не выходил на связь. Вероятно, он и в самом деле был занят, раз не смог встретить его. Серго не знал, дома ли он сейчас. Но игнорируя лезущие наружу нехорошие мысли, он тихонько постучался в дверь, за которой не ощущалось ничего, кроме холодной пустоты. Ответ пришёл практически мгновенно: замок щёлкнул, дверь едва качнулась и распахнулась. Серго на секунду остолбенел. На пороге стоял парень... Совершенно не такой, какого он мог представлять в качества соседа брата. Парень с розовыми косами, что яркими прядями падали на его острые плечи. Как ленточки на детском празднике. При тусклом коридорном освещении косы немного даже мерцали, но в целом выглядели экзотично. В носу парня было кольцо, как у буйвола дяди Вахтанга, а в ушах Серго заметил огромные серьги. Те, что расширяют мочки. Он не уверен, но, кажется, их называют тоннелями. Внутри моментом всё сжалось: Серго никогда не понимал, как можно сознательно калечить своё тело. Однако, осуждать никого не собирался, ведь это Москва, где люди могли многое себе позволить. Дома за такой внешний вид шушукались бы за спиной, качая головами. Но здесь – это норма. Покуда Серго завис в лёгком шоке, на него смотрели в ответ с небольшим удивлением. Чужие светлые глаза, абсолютно без какого-либо стеснения, скользили по Серго очень внимательно. – Здравствуйте. – парень первым нарушил тишину. Голос вежливый, с лёгкой хрипотцой. Серго чуть мотнул головой, приходя в себя. – Добрый день. Кахи нет? – Должен уже вернуться, – парень глядел с интересом, изучая Серго, будто он экспонат какой-нибудь. А потом выдал без злобы: – А вы его отец? Серго, конечно, знал, что выглядит старше своих двадцатидевяти – постоянная тяжёлая работа, бессонные ночи, заботы сделали своё. Но чтобы выглядеть отцом двадцатилетнего мужчины... Такого ему ещё не говорили. Но обидно ему не стало. Не об этом он думал сейчас. Гораздо сильнее резанула мысль, что Каха даже не предупредил соседей о его приезде, судя по реакции этого парня. Словно Серго непримечательная деталь его жизни. На последней мысли лицо Серго значительно погрустнело. А парень, кажется, принял это на свой счёт. – Ох, блин... Я сморозил глупость, извините! У меня иногда язык работает быстрее мозгов, – он почесал затылок между кос, виновато ухмыльнувшись. – Проходите! Сейчас помогу. И не без труда занёс одну из сумок. Серго переступил порог квартиры, только сейчас замечая небольшие татуировки на руках и шее парня. За ними тихо закрылась дверь, отрезая лестничную клетку, холод и весь долгий путь, который Серго оставил позади. Тело вмиг обдало приятным теплом. Серго первым делом разулся и следом снял с себя куртку, пока парень аккуратно ставил сумки в углу прихожей. Разобравшись с ними, он выпрямился, убирая косы назад коротким мотком головы. – Вы, вероятно, брат Кахи, – парень улыбнулся, обнажая ряд жемчужных зубов, затем протянул руку. – Я Паша. Рад знакомству. – Серго. Взаимно. – Серго тут же пожал чужую ладонь. – Располагайтесь, пожалуйста, – Павел не переставал улыбаться, приглашая гостя пройти на кухню. Он на ходу подобрал с пола чьи-то носки и футболку, сразу закидывая их в стиралку. – Извините за беспорядок. Каха не говорил, что Вы приедете. Я бы успел прибраться... Несмотря на то, что сам был приверженцем порядка, Серго не обращал внимания на то, что творится вокруг – в конце концов, это логово студентов. А если быть точнее – студентов-пацанов. Нормально, что здесь не царит идеальная чистота, что разбросаны вещи, а в углу стоит пустая банка энергетика. Всё именно так, как и представлялось. В целом квартира казалась уютной: светлые обои в коридоре и на кухне оживляли атмосферу, куда не глянь, везде присутствовала бытовая техника. Самая простая, но явно привносящая комфорт в жизнь квартирантов. – Всё в порядке, – Серго поспешил заверить парня, ведь это он заявился без предупреждения. Хоть его младший брат и знал о его предстоящем визите за три дня вперёд. Слова Паши только лишний раз подтвердили мысль о том, что Каха не счёл нужным говорить о старшем брате своим соседям. Это было странно, даже обидно. И вгоняло в неловкое положение самого Серго. – Думаю, Каха просто забыл. – он говорил это Павлу, но на деле пытался успокоить себя и как-то оправдать брата. – Да, Каха может... Паша между делом включил электрический чайник, предварительно проверив количество воды в нём. Потом достал посуду, какие-то упаковки из верхних полок навесного шкафа, и варенье из холодильника. Он по-хозяйски накрывал на стол: печенье и снеки высыпал в глубокие тарелки, варенье поставил по центру, а рядом положил десертные ложечки. Движения у него были быстрые, отточенные – сразу чувствовалось, что парень привык разруливать быт в квартире, где живут четверо. Серго помыл руки после улицы и опустился на ближайший стул, ощущая, как внутренняя дрожь наконец отступает. Кухня была небольшая, но светлая: лампа под потолком давала мягкий, почти домашний свет, и Серго непроизвольно расслабил плечи. Павел, не умолкая надолго, продолжал болтать: – На улице такая холодина, ужас. Сейчас выпьете чаю и согреетесь. Кстати, как вы доехали? Без проблем, надеюсь. Странно было осознавать, что этот парень с розовыми косами, тоннелями в ушах и наколками на теле, оказался таким гостеприимным, простым и непринуждённым. Серго мысленно отметил: вот что значит – нельзя судить о человеке по внешности. – Доехал неплохо, спасибо, – наконец ответил он, слабо улыбаясь. – Дорога долгая, конечно, но всё терпимо. Главное, что без приключений. – Ну и хорошо, – Павел облокотился о кухонный гарнитур, ожидая пока чайник вскипит. – Я сам в купе редко катался, но говорят, если попадаются хорошие соседи, то ещё норм, а если нет... – он выразительно поморщился. – Это целое испытание. О, кстати! – парень кивнул на сумки. – Вы это всё тащили до шестого этажа? Отличная тренировка, между прочим. Он сказал это так серьёзно, что Серго почти рассмеялся. – Там... много всего, – он слегка поёжился, словно его настиг стыд. – Родители передали. Еды в основном. И тёплых вещей. – Вот Каха везунчик. – мечтательно протянул Паша. – Это для всех вас, поэтому можешь угощаться. Там хватит на весь полк. – после этих слов парень просиял как малое дитя. – Правда? – голубые глаза загорелись неподдельным интересом. Павел рассмеялся, и уже через секунду скрылся в прихожей. Серго слышал, как тот разбирает первую сумку. Голос парня эхом разносился по квартире: – Ого... это что, хачапури? Полный пакет? И... аджика? Офигеть! Теперь тут можно жить до лета! У вас в семье по ходу все кулинары! Серго впервые за долгое время искренне улыбнулся. Тихо. Так, чтобы никто и не заметил. Через минуту Паша вернулся, держа в руках коробку с чурчхелой и пакет с орехами. – Крепкого здоровья рукам ваших родителей. Передайте им большое спасибо от меня, – он говорил мягко и чуть смущённо. – Это очень по-домашнему. Здесь этого очень не хватает. Я сам из деревни, поэтому прям жёстко буду ностальгировать теперь по бабушкиной стряпне. Серго лишь кивнул, чувствуя, как в груди становится теплее. Хотя это тепло было больше похоже на грусть. Чайник щёлкнул, Паша тут же вытащил его из розетки и начал разливать кипяток по кружкам. И в этот самый момент входная дверь резко издала громкий металлический скрип.