Солнце над пропастью

Университет сильно изменился за последнюю неделю. Длинные коридоры всё ещё были полны студентов, но теперь смех звучал намного реже. Под глазами всё чаще появлялись тёмные круги, в руках вместо кофе оказывались конспекты, а разговоры почти неизменно сводились к билетам, пересдачам и преподавателям. Казалось, все жили в одном ритме: сдать очередной экзамен, выдохнуть на несколько часов и снова сесть за подготовку к следующему. Елисей вышел из аудитории после экзамена по теории государства и права. Этот предмет всегда требовал не столько заучивания, сколько умения рассуждать, и два часа ответа вымотали его сильнее, чем хотелось признать. Он неторопливо шёл по коридору, рассеянно доставая телефон из кармана. Привычным движением он опустил верхнюю панель уведомлений. Среди прочих сообщений и напоминаний было одно от мамы. Сынок, привет ❤️ Уже думаешь, куда хочешь на зимние каникулы? Давай, съездим куда-нибудь вместе? Тебе нужно будет хорошенько отдохнуть после сессии. Елисей задержал взгляд на экране. Он знал этот порядок. Практически всегда перед важными экзаменами мама начинала говорить об отдыхе. Будто заранее напоминала: она верит в него, она знает, что он справится. Она ждёт хороших результатов. И, наверное, именно так она выражала свою любовь. Елисей это понимал. Правда, понимал. Мама никогда не хотела оказывать на него давления. Она желала ему всего наилучшего. Просто она привыкла показывать заботу через планы и достижения. Мама уже говорила об отдыхе, хотя до закрытия сессии оставалось ещё несколько экзаменов. Она словно была впереди на несколько шагов. Но Елисею хотелось, чтобы кто-то просто поинтересовался тем, чего хочет он сам. Порой ему казалось, что задолго до того, как он научился самостоятельно принимать решения, за него уже был написан безупречный сценарий. Хорошая школа. Хороший университет. Хорошая профессия. Хорошая жизнь. Всё это и в самом деле было замечательно. Только почему-то иногда ему становилось трудно дышать внутри этой идеально выстроенной картины. Елисей не стал отвечать. Не сейчас. Он просто смахнул уведомление и убрал телефон обратно в карман. Не успел он пройти и двух шагов, как кто-то неожиданно навалился ему на спину. – Елька! Елисей еле удержался на ногах. – Свинцов... – с улыбкой выдохнул он, оборачиваясь. – Ты меня в один день до смерти напугаешь. – Эй, не надо никаких смертей! – нахмурился Паша. – Я вообще-то с хорошими новостями. Он засиял от радости, голубые глаза мгновенно оживились, отчего стали напоминать два кусочка циркона. – Я сдал! Елисей несдержанно усмехнулся. – Поздравляю. – Нет, я не просто сдал, – всё продолжал Паша, удобнее поправляя рюкзак. – Я хорошо сдал. Думал, Федорович как обычно начнёт подножки ставить, но он даже похвалил мой ответ! Представляешь? Паша говорил быстро, торопливо, проглатывая окончания. И чем сильнее он волновался, тем отчётливее в его речи проступал мягкий северный говор. За несколько лет Москва почти сгладила его, но именно в такие моменты он неизменно возвращался, словно напоминая, откуда Паша родом. Елисею всегда нравилось это слышать. Он считал эту черту в друге крайне милой. Наверное, в первую очередь, потому, что Паша становился ещё более настоящим. Лицом Елисея овладела неконтролируемая улыбка. – Ну чего ты любишься без конца, а? – подозрительно прищурился Паша. – Просто рад за тебя. – честно ответил Елисей. В отличие от него самого, у Паши действительно было желание учиться здесь. Он не просто хотел получить диплом – он чётко видел себя хорошим специалистом в будущем. Не ради престижа. Не ради денег. Ради семьи. Ради любимой бабушки, которая воспитывала его после смерти родителей. Ради младшей сестры, которой он мечтал подарить такую жизнь, чтобы она не знала нужды, как он сам когда-то. Иногда Елисею казалось, что Паша учился с особым упрямством. Будто каждый сданный экзамен был ещё одним сдержанным обещанием семье. Вероятно, именно поэтому он радовался своей каждой маленькой победе. – Спасибо, – Паша широко улыбнулся. – Пошли скорее в столовку, я с голоду помираю. Как раз было время большой перемены, поэтому они направились в западную часть коридора, обсуждая оставшиеся зачёты и экзамены. Елисей искренне считал, что ему повезло с соседями. Все они вчетвером учились в одном учебном заведении, только на разных направлениях. С Пашей они подружились ещё до того, как заселились в одну квартиру, на далёком первом курсе. Позже к ним подселился Асланбек, с которым Елисей ладил в университете. Они познакомились на одном общем занятии – сошлись во мнениях. Однако, Паша и Асланбек, будучи разными по природе, долго присматривались друг к другу. Паша был открытым, честным и эмоциональным. Асланбек – сдержанным и осторожным. Он привык держать дистанцию. Но время, проведённое под одной крышей, сделало своё – они стали не просто соседями по комнате, но и настоящими друзьями. Последним к ним присоединился Каха. Честно признаться, Елисей сначала переживал по поводу того, как новый человек впишется в их привычный быт. Но Каха освоился буквально сразу. Иначе быть не могло, поскольку его мальчишескому обаянию мало кто мог сопротивляться. Он был шумнее всех, свободнее. Проще относился ко многим вещам. И со временем съёмная квартира на Черёмушках стала для них чем-то большим, чем просто место, где они жили. – Кстати, куда поедешь на каникулы? – внезапный вопрос Паши вырвал Елисея из размышлений. То, что он отложил в дальний ящик. – Пока не решил, – Елисей обвёл задумчивым взглядом высокий потолок. – А ты? – Домой, куда ещё! – усмехнулся Паша. Точно. Паша всегда при первой возможности возвращался в родную деревню, потому что его там ждали. Для Паши дом являлся чем-то святым. – Глупо было спрашивать. – чуть улыбнулся Елисей. – На твоём месте я бы уже билеты смотрел. Перед праздником обычно с этим бывает напряжно. – заметил Паша. На главной лестнице их догнал Асланбек, который тоже шёл обедать. Ему сегодня повезло чуть больше – он сидел на двух консультациях, но устал, по его же словам, больше, чем от самих экзаменов. Когда они подходили к дверям столовой, его кто-то окликнул. Несколько парней стояли возле окна. Это были его друзья-земляки, и Асланбек поздоровался с ними, подходя ближе. Они переговаривались на родном языке. Елисей не понимал, о чём именно, но видел, как меняется Асланбек. Становится свободнее, активнее. Это были его люди, и это было естественно. У каждого человека должно быть своё окружение, которое поймёт его без каких-либо объяснений. В университете было так заведено, что люди одной национальности создавали диаспоры и держались вместе. Это был хороший способ находить комфорт вдали от дома среди своих. Видимо, Елисей с Пашей одновременно пришли к мысли, чтобы оставить Асланбека с друзьями, потому что синхронно шагнули в столовую. Но среди прочего гула за спиной, слух выцепил одно единственное слово. "Нефор". Они застыли на месте. Елисей сразу посмотрел на Пашу. Изменение было почти незаметным, но он заметил. На впалых щеках друга вмиг проступили розовые пятна. Потом покраснела шея. И даже кончик носа. Паша вообще не умел притворяться – все эмоции отражались на его лице. Елисею стало до боли неприятно. Не само слово, а тот факт, насколько оно задело человека. – Пошли. – тихо произнёс Паша. Елисей задавать вопросы не стал. Лишь молча последовал за другом. В столовой Паша взял только воду. Хотя десятью минутами ранее ныл о том, что страшно голоден. Елисей знал эту привычку – когда Паша нервничал, он пил воду. Много воды. Это был его способ успокоиться. Они заняли привычные места. За столом какое-то время царила мёртвая тишина. – Не принимай близко к сердцу, – первым нарушил молчание Елисей, слегка касаясь плеча друга. – Люди часто говорят о других то, чего не знают. Паша грустно взглянул на него. – Прошу, не забивай голову. Оно того не стоит. Паша тихо кивнул, отставляя полупустую бутылку. Через несколько минут к ним подошёл Асланбек. Елисей не ожидал, что он вернётся – ведь там была своя компания, которая тоже желала общения с другом. Но он пришёл. Он молча поставил еду перед Пашей. Тот даже растерялся: – Я не хочу. – Ешь. – Да я не голоден! Асланбек посмотрел на Пашу пристально. В его голосе одновременно звучали строгость и забота. – Не болтай. Ешь давай. Паша смутился. – Не стоило из-за меня... – Стоило, – Асланбек выдвинул стул и сел. – Я сказал им то, что надо. Больше они тебя не обидят. – Не нужно было, – лицо Паши снова стало пунцовым. Вероятно, на сей раз от стыда. – Я уже привык... Асланбек нахмурился. – К такому нельзя привыкать. Паша посмотрел сперва на него, потом на Елисея, словно в поисках поддержки. – Ты имеешь полное право выглядеть, как хочешь, – спокойным и уверенным тоном продолжал Асланбек. – Они несут ерунду, потому что не знают тебя. Действительно. Они не знали Пашу. Понятия не имели, какой он. Если бы они только знали... Никогда бы не подумали о нём что-то плохое. Паша был человеком, который и мухи не обидел бы. С повышенным чувством эмпатии и огромным добрым сердцем. Но именно такие люди почему-то чаще всего получали удары. Елисей посмотрел на Асланбека и тихо кивнул. Без слов, но с большой благодарностью. Постепенно напряжение сошло на нет, и к друзьям вернулась привычная лёгкость. Они начали обсуждать обыденные темы, шутить. Паша снова стал улыбаться. После обеда Асланбек ушёл на молитву. Елисей и Паша снова остались одни. Какое-то время они молчали, наблюдая за другими студентами: кто-то только пришёл обедать, кто-то смеялся, а кто-то уже покидал столовую. Паша вдруг спросил: – Ты Каху сегодня видел? Елисей поднял взгляд. – Только утром. Всего два слова, но оба подумали об одном. Обычно они вчетвером собирались вместе, но сейчас место пустовало. Что-то явно было не так. Каха всегда был ярким и заметным, и сейчас его отсутствие ощущалось очень сильно. Елисей машинально достал телефон. Последнее сообщение от Кахи было ещё вчера: сегодня задержусь. не ждите И всё.