rot.

Я подошел к столу моего ученика, стараясь овладеть своим любопытством, но сладкое волнение заставляло мурашки бежать по коже – мне было нестерпимо интересно, какую книгу читает мой новенький студент. Я протянул руку к первой попавшейся книге, которая на вид выглядела как современная романтическая проза. Но она меня ничуть не зацепила, и я потянулся к следующей. Схватив её, я взглянул на обложку: «Виктор Гюго. Человек, который смеется». – Невероятно… – прошептал я, перелистывая несколько страниц, затем снова и снова. Вдруг меня отвлек знакомый смех, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности: – Дилан! – хмуро бросил я взгляд на своего друга. Он был в своем привычном стиле: темные потертые джинсы, толстовка, наушники на шее. В его руках уютно устроились коробочка и два стаканчика кофе на подставке. Подойдя ближе, я поспешно вернул книгу на место. Он с ухмылкой уставился на меня и, угрожающе низким голосом спросил: – Что читаешь? – и положил всё, что у него было, на стол. – Да так… – отмахнулся я, коротко взглянув на него. Видя его настойчивый взгляд, я сжал переносицу: – Просто книга одного из студентов. Дилан присвистнул: – Ммм… –  он потянулся к книжной стопке –  и как ее зовут? Я не сразу осознал его вопрос, а потом, нахмурившись, сказал: – Почему сразу «ее»? Он подмигнул мне с насмешкой и, смеясь, ответил: – Парням неинтересно читать порнографию. Я, недоуменно качая головой, спросил:  – Почему «порно»? Тот театрально прочистил горло, открыл книгу и, с заигрыванием, произнес: – «Его указательный палец вьется по краю моих стрингов…» Меня будто током ударило. – Так, я понял! – воскликнул я, направляясь к другу – Дилан, верни книгу! Но тот, как будто оглох, обошел меня. Начался настоящий марафон – Дилан продолжал читать, и многие фразы заставляли меня краснеть: – «Все мое тело замирает…» Я хотел оглохнуть, лишь бы перебить его, крикнув в след: – Дилан! Верни, немедленно! В конце концов, я подошел к нему и вырвал книгу из его рук. Он произнес с досадой: – Пардон! О великий Джон Дейви Харрис… Стиснув зубы, я пробормотал под нос оскорбления. Бросив книгу на стопку, я устало выдохнул, протянув руку к стакану с кофе. – И вообще, – заявил я, присоединившись к Дилану, – это действительно студент, а не студентка. Дилан удивлённо уставился на меня, а затем, не удержавшись, рассмеялся:  – Какие же странные парни нынче! Я закатил глаза. Вдруг Дилан снова протянул свою пошлую руку с книгами, будто пытаясь привлечь к себе внимание: – Дилан! – прикрикнул я, пытаясь остановить его. С усмешкой он обошёл стол, встал прямо передо мной и пронзительным голосом завопил: – Страстный шедевр Джона Дейви Харриса «Рассвет, который никогда не наступит». – звенящим голосом возгласил он. Я был ошеломлён: – У него моя книга?.. Я протянул ладонь, и Дилан благородно передал мне её; я изучил обложку, а затем снова обратил взгляд на друга:  – Похоже, он единственный, кто оценил твой сопливый роман. – Не язви.

***

Выудив из своего утлого «ковчега» янтарную флягу, Джон прошествовал в дом. Ночная мгла уже обволакивала землю, когда он пересек порог столовой, где, восседала его благоверная. В одной руке дымился змий никотина, а в другой, терзала клавиши. Джон опустился напротив, ожидая её внимания. Сайрриса, погруженная в глубины экрана, казалась недосягаемой. Решив прервать молчание, Харрис бросил вызов тишине: – Приветствую тебя, о, жена моя, – произнес он, с едким привкусом сарказма. Та, словно очнувшись, сквозь зубы процедила: – Здравствуй, мой дорогой супруг. Дописав последнее слово, она подняла взор, и залпом потушила окурок о стол, оставила пепельный след сигареты на столе. Её взор упал на бутылку в руке мужа, и она, присвистнула: – О-о-о, гуляем?! Она снова вернулась к своему электронному божеству. – Новый адепт, – с энтузиазмом отозвался он. Жена фыркнула: – И чем же этот смертный заслужил твое внимание? – Представь себе, выудил из библиотеки мою книгу! Сайрриса, нахмурив чело, с лукавой улыбкой изрекла: – В этой забытой богом дыре есть твоя книга? Поистине, чудо! Воцарилась пауза. Джон поднялся, направляясь к выходу, но супруга остановила его:  – Поделись своим «священным граалем» с женой. Джон, безмолвно кивнув, откупорил бутылку, и рыжее пламя виски затопило стакан. Сам же он удалился в гостиную, где старый грамофон ждал своего часа. Схватив первую попавшуюся под руку виниловую пластинку, он извлек её из картонного футляра, и установил на проигрыватель. Легкое движение иглы – и хлынула волна мелодии. Чарующий джаз, будто вырвавшийся из дымных 80-х, наполнил комнату. В такт музыке, он обернулся и замер – в дверях стояла Сайрриса. Её блузка, чуть помятая, кокетливо расстегнута на несколько пуговиц, открывая вид на черное кружево лифчика, поддерживающего ее пленительные формы. Джон утонул взглядом в её красоте. Она приблизилась, и увлекла его в вихрь танца. Остановившись, он накрыл её губы поцелуем, а потом перешел к шее, оставляя жаркие следы.«В самый разгар пиршества», в кармане ее брюк зажужжал телефон. – Да что ж это такое! – выдохнула Сайрриса, и выхватила из кармана источник раздражения. Выключив его одним движением, она посмотрела на Джона с лукавой искрой в глазах. – Хорошо… Тогда твоя награда – вымыть посуду на кухне. A ночью…, – она прикусила губу, проведя пальчиком по его груди, и томно вернулась в гостиную.

***

На выцветшей лавке стадиона, Джон и Дилан, курили и потягивали кофе. Дилан, махнул рукой в сторону леса, что чернел за оградой: – А если там призраки шныряют? – спросил он. Джон лишь закатил глаза, демонстрируя утомление от подобных фантазий. – Еще скажешь, что я сентиментальный дурачок, – проворчал он, пряча слова в густой дымке. – Чего? – тут же откликнулся Дилан, мгновенно уловив подтекст. Джон, с кривой усмешкой, бросил в ответ: – Тогда сам иди проверь. – Ага, чтоб потом мою душу выпили до дна, как дешевый виски, – возразил Дилан. В это время туман, начал рассеиваться, являя вдали смутный силуэт. Высокая фигура, увенчанная копной кудрявых волос, постепенно обретала четкость. Это был Лололошка, с неизменным портфелем на плече. Белая рубашка, небрежно повязан галстук, черные брюки. В ушах – наушники, глаза – утомленные. Джон наблюдал за своим студентом сквозь пелену табачного дыма. Вдруг, Лололошка поднял взгляд, и их глаза встретились. Джон тут же отвернулся, делая вид, что поправляет стаканчик с кофе, пряча смущение за маской повседневности. Дилан в это время закинул ногу на ногу, словно желая подчеркнуть свою незаинтересованность. Лололошка подошел ближе, вытаскивая один наушник из уха. – Доброе утро, профессора, – произнес он, останавливаясь перед ними и складывая руки перед собой. – Доброе, – хором отозвались мужчины. Дилан тут же прыснул, не в силах сдержать язвительное замечание: – Этот старый козел, вечно пытается меня повторять, как попугай! Зависим от меня, не иначе! – Пошел ты, – огрызнулся Джон, – не приписывай себе лишнего. Дилан послал в его сторону воздушный поцелуй, издеваясь. Джон закатил глаза и обратился к Лололошке: – Будешь пирожное? Лололошка немного помедлил, будто взвешивая все "за" и "против", а затем ответил: – Не откажусь. Дилан протянул ему коробку со сладостью, которую Ло принял с благодарностью. – Что слушаешь? – сразу же поинтересовался Дилан. Лололошка, отщипнув крохотный кусочек, отправил его в рот и, пережевывая, произнес: – Лану Дель Рей. Дилан ухмыльнулся: – Неужели? – Только не начинай свою шарманку, – устало пробурчал Джон. – Она крутая, – тут же вставил Лололошка. – С этим не поспоришь, – согласился Дилан. Скользнул взглядом вдоль скамейки, схватил пустой стакан, пачку сигарет и поднялся. – Ну, на этой чудесной ноте, я вас покину. Отличного дня тебе, Лололошка, а тебе – отстойного, – Дилан указал на Джона. Лололошка улыбнулся и сказал: – Спасибо, и вам всего доброго. Джон, как актер в дешевой драме, с наигранной досадой простонал: – За что?! Мы же друзья, ты, бессердечный! Дилан, заливаясь смехом, удалился. Джон вновь повернулся к студенту: – Тебе не боязно одному через лес ходить? Лололошка оглянулся, посмотрел на мрачные вершины деревьев и, слегка поежившись, ответил: – Самое страшное, что там можно встретить, – это я сам.

***

Ричард рылся в своём шкафчике, извлекая оттуда журналы, тетради и разные мелочи. В этот самый момент мимо проплыла высоченная фигура Дилана, увлеченно скроллящего ленту Instagram и щедро раздающего лайки. Ричард, уронил свои драгоценные тетради, отчего в коридоре раздался оглушительный грохот. – Ну что за банальщина, Ричи! Придумай что-нибудь свеженькое! – съязвил Дилан, обернувшись на шум. Ричард, с вызовом в глазах, уперся рукой в дверцу шкафчика. Дилан подошел ближе, и тут Турман, выдал: – Профессор, страсть как хочу в вашу команду! Дилан непринужденно облокотился на шкафчики, скрестив руки на груди. – Но ты будешь на последних ролях. – А вы меня подтянете! – не растерялся Ричард. Дилан цокнул языком. – Ростом ты не вышел. Подрастешь – тогда, может быть… – он хитро поиграл бровями. За углом, за всем этим наблюдал Лололошка. Улыбнувшись, он с облегчением выдохнул. Ричард не сдавался: – Ну, тогда я вам так мозги вынесу, что вы сами меня возьмете! – кокетливо парировал он. – Дерзай, – съязвил Дилан, скрывая искреннее волнение, и ретировался, озадаченно почесывая затылок. Лололошка, подлетел к другу и азартно выдохнул: – Да ты безумец! – А то! – ухмыльнулся Ричард. – Ну что, по пироженке? Лололошка задумчиво потер подбородок. – Давай.

***

Поскольку гранат пачкает руки, когда вы его чистите, это пятно можно заметить только после того, как фрукт будет очищен. Простой пример извинений, которые можно принести после того, как будет нанесен ущерб. Пятна остаются, и это заметно только в том случае, если вы позаботились о краске, которой был окрашен фрукт. Но вашей главной целью было сохранить сладость, поэтому вы не беспокоились о том, чтобы разрезать фрукты, и беспорядок оставался незамеченным, пока вы не поняли, что простой водой его не удалишь.