Дверь 3,14

      Дверь первая. Впервые Шейн Холландер столкнулся с этим словом на олимпиаде в Сочи, когда его друзья предупредили, что в России таких не любят. — Их называют pee-door, — последнее было сказано шёпотом, как тайна. Как тот-кого-нельзя-называть. Шейн не поверил. Кто в здравом уме будет говорить о человеке «ссаная дверь»? Хотя ладно, ссаная — это неприятно, но дверь-то тут при чём? Игра на ассоциациях? Возможно, но слишком притянуто за уши. Не могут же русские и правда так говорить? В тот же день Илья развеял эти сомнения. — Видел игру, — сочувствующе сказал Шейн. — Pee-doori gryobanie, — тихо, устало и немного злобно прокомментировал Илья. — Что? Вместо ответа Розанов перевёл тему, а после и вовсе закончил разговор на грубой ноте. Видимо, друзья были правы: в России не любят обоссаные двери.       Дверь вторая. — Pee-doora otvet, — сказал Илья кому-то по телефону и завершил вызов, пока открывал дверь своего номера. Их ждала хорошая ночь. Шейн пытался не думать о контексте разговора, тем более, что с Розановым не думать получалось очень просто. А вот за дверью номера мысли вернулись. Может, pee-door совсем не то, чем кажется? В конце концов, Холландер ни разу не слышал этого слова в свою сторону. А уж он-то точно по всем известным параметрам pee-door. Илья знал это с абсолютной достоверностью.       Дверь третья. Потом Илья назвал обоссаными дверями работников отеля, которые положили в номере крем для тела вместо кондиционера для волос. Холландер совсем сбился с толку. Ну и как это понимать? В России считают, что геи виновны во всех бедах? Или настолько плохи, что худшее, что можно придумать, теперь обозначает их? Хотя как будто бы это звучит правдоподобно. Но Илья ведь должен понимать, что гомосексуальность — это не плохо. Должен ведь? Загадка двери не покидала мыслей Шейна всю ночь. Спросить было некого. Не писать же Илье «ты ненавидишь геев?» или, ещё абсурднее, «как связаны двери и геи?» Поворочавшись с боку на бок, Шейн смирился, что не сможет уснуть, пока не получит ответы. Очевидным решением было загуглить. В темноте резкий свет экрана резал глаза. Да, придётся встать и включить свет. Запрос «Pee-door Russia» предложил Шейну старые сайты форумов, от которых стало только хуже. Похоже, у русских людей есть целая культура оскорблений, которые никто не поймёт. Обоссаная дверь хотя бы звучит чужеродно и использовать её в речи трудно. А вот что плохого в двух пиццах? А в мир-дверь-мяч? Определённо, русские за что-то не любят двери. Илья ещё часто говорит «твой кролик написал»: это у них, оказывается, ругательство. Надо запомнить и не позволять называть себя кроликом. Но что вообще значит мир-смерть? Кто есть нам? Это какой-то оруэлловский новояз? Шифр тайного движения геев в России?       Запрос «Russia gay-word» привёл к обсуждению, в котором выяснилось, что Путин запретил слово «гей», и вообще в России ищут вакцину от геев. Может, pee-door используется именно для защиты? Чтобы власти не поняли, о чём речь? Продолжение поисков вывело на статью специально для иностранцев, объясняющую слова «петух» и «голубой». Ничего про двери. Бред какой-то. Поглядев на время, Шейн почувствовал усталость. Было очень поздно. Насколько поздно, что уже рано. Пора закрыть эту дверь и идти спать.       Дверь четвёртая. Илья сказал door-oga go no. А потом заметил сложное выражение на абсолютно непонимающем лице и перевёл сказанное как «Это был тяжёлый путь, я очень устал». Шейн правда надеялся, что русские двери его больше не беспокоят, но чёрт возьми!       Дверь пятая. Шейн совершенно случайно услышал обрывок разговора. Нет, он не собирался это слушать. Но какой там эффект описывает ситуацию, когда ты что-то узнал и теперь оно везде? Вот это происходит с Холландером. — Vot pee-door! — крикнул Илье в след товарищ по команде, которого Розанов совершенно специально толкнул плечом. — A mojet eto ti pee-door? — абсолютно спокойно ответил Илья, даже не обернувшись. — Pee-door us, — было брошено в спину Илье. На секунду Шейн почувствовал ревность. Ладно, может, немного подольше. Или очень сильно подольше. Не важно. Может, это вообще не то, что он подумал и только зря себя накручивает. А если то?       Дверь шестая. — Там есть кто в этом… kak ego… — Илья не может вспомнить какое-то слово, — в kore-doore? Ну ты понимаешь? Шейн не понимает. — За дверью? — повторяет Илья, но, не дождавшись ответа, сам выглядывает в коридор. Никого. Но грёбаные двери. — Можно личный вопрос? — интересуется у вернувшегося Ильи Шейн. Розанов хмурится так, как на карикатурах про страшных, суровых русских. Похоже, художники не врали. Но потом трясёт головой, поднимает брови и натянуто улыбается. — Рискни. — Как в России относятся к… дверям? — Cho? — Илья зависает, будто его заставляют на телефонном калькуляторе делить на ноль. — Ну, в России как к дверям относятся? Исторически… культурно? — пытается объяснить Шейн, видя, что лучше не становится. Казалось, ещё немного и Розанов начнёт издавать звук ошибки Windows. — Может, это какой-то шифр? Или с чем-то созвучно? Ещё пару секунд на лице Ильи держится сложное выражение, а потом он с непередаваемым русским смехом чуть не складывается пополам. В этот момент Шейн понимает, что значили в переписке длинные наборы букв, как будто Илья играл на клавиатуре, как на пианино. Доходит и значение фразы «кричу как чайка». И странное Розановское «хрюкнул» в ответ на мемы. Да. Русский смех страшен. Может, поэтому они и ходят такие суровые? — Двери? — в перерывах межу попытками дышать и истошными хрипами, переспрашивает Илья. — Да, именно, что у вас с дверями?! — повторяет Холландер, наблюдая второй пик смехо-истерического припадка. — Раз тебе смешно, так, может, хоть объяснишь? — Теми дверями, которые три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть…? — вытирая с уголков глаз слёзы, уточняет Илья. — Что? — Шейн не понимает, к чему был этот набор чисел. — Pi. Шейн понимает, к чему был этот набор чисел. Никто на дверь не ссал, как думали американцы. Это что-то математическое. Может, даже не плохое. Просто слово. Всего лишь недопонимание. — Да. Что с дверью три, один, четыре и так далее? — Это значит «гей». Или всё-таки допонимание? — Или очень плохой человек, ведущий себя отвратительно, — добавляет Илья. — Зависит от контекста. — То есть, я могу сказать, что ты pi-door? — Зависит от контекста, — повторяет Розанов своим особенным «голосом для флирта». — И в каком контексте я могу? — Шейн давно понял, что русские не любят говорить стандартными полными предложениями с правильной расстановкой подлежащих и сказуемых. Дурацкая привычка. Но с Розановым сойдёт за флирт. — А в каком хочешь? — уточняет Илья, с хищной улыбкой зажимая Шейна у стены. — Хочу что? — Что хочешь. — Да. Нить разговора потеряна. Они целуются.