Там, где весна услышит нашу песню

Изуку вынырнул из темноты медленно, будто резко поднялся со дна глубокой реки, нервно задышав У него было ощущение, будто он лежал на чем-то тёплом, мягком и обволакивающем. Уже потом он наконец-то почувствовал запах… Такой родной, такой знакомый до боли. Запах шерсти, дым от очага и травяные настои.. и запах маминых свечей и арома масел Через пару секунд к нему пришёл и звук: он наконец-то услышал тихое потрескивание углей, негромкий скрип ткани под порывами ветра, далёкое блеяние стада и неровное дыхание рядом, даже скорее тихие всхлипы, а не просто дыхание Парень тут же попытался пошевелиться и тело отозвалось глухой, усталой болью, будто каждая кость помнила вчерашнее страшное происшествие. Голова была ужасно тяжёлой, но… на удивление ясной. И память, сначала осторожно, а затем очень быстро и стремительно, хлынула обратно. Поселение медведей. Темный Лес. Сумерки. Овцы, что сбились в круг и перепуганно блеяли, прижимаясь друг к другу. Чужие глаза в темноте. И этот холод. Не от холодной, весенней ночи, а от присутствия чего-то древнего и кровожадного Мидория резко вспомнил, как на него наступала дикая охота. Как он зажмурил перепуганно глаза, ударяя в бубен и как он уже прощался с жизнью, думая о том, что мама расстроится, все в деревне будут совсем не удивлены, а Шото… а Шото так и не научит его ни одному приёму. Изуку резко вдохнул, поднимаясь перепуганно на локтях. Грудь вздымалась ритмично и сильно, а по спине тех холодный пот, будто он только что проснулся от ужасного сна — Тише, тише… — тут же раздался знакомый голос Он всё ещё как в бреду повернул голову. Мама сидела рядом, почти не дыша, будто боялась спугнуть сам факт того, что он очнулся. Глаза её были красные, опухшие, но сейчас в них наконец вспыхнул свет. Именно тот взгляд, с которым матери смотрят на чудом уцелевших детей. У Изуку защемило в груди. — Ты… ты очнулся — прошептала она, и голос её нервно дрогнул, пока руки скрепили замок на груди, а голова немного задралась — Духи милостивы… ты очнулся! Она наклонилась, прижала ладонь к его щеке. Потом поцеловала в лоб. И в нос. И в щеку тоже! Изуку нужно, но все ещё слабо улыбнулся на каждое действие мамы и только потом он наконец-то перевел взгляд куда-то ещё, пытаясь собрать все эти мысли в кучу. Свет пробивался сквозь узкий разрез полога, ложась яркой полосой на ковры и тканевые стены. Над очагом висел старый, знакомый котёл, рядом - связки трав. Полынь, зверобой, что-то ещё, пахнущее горько и успокаивающе. Именно это Мидория и чувствовал, приходя в себя. Его же собственная постель, низкая, застеленная мягкими шкурами, была аккуратно подоткнута со всех сторон, будто мама боялась, что холод сможет до него добраться… хотя было вовсе и не холодно.  Инко сидела рядом на маленьком пуфике, сжав ноги. Волосы её были не заплетены как обычно, а просто собраны лентой. Это был явный признак того, что она не отходила от него уже долго, совсем позабыв про себя и про домашние обязанности. — Слава богам… — прошептала она вновь, когда Мидория наконец сфокусировал на ней взгляд — Ты проснулся, дорогой. Ты меня так напугал!  — Мам… — тут же отозвался парень — Я… Я.. Слёзы сорвались у него мгновенно, лишь только он снова подумал о том, что совершил. Он был на волоске от настоящей смерти. Он не соображал, что творит, спасая обычных овец. Он был такой глупый! — Не говори. Не сейчас, милый! — Инко быстро подорвалась и утерла рукавом слезы парня и тут же засуетилась, подсовывая ему чашу  — Вот, выпей. Чай с мёдом и травами. Ты был без сознания больше суток, Изу… Баран послушно сделал глоток, обхватив чашу всё ещё ватными пальцами. Тёплая сладость растеклась по горлу, возвращая телу привычные ощущения покоя и расслабленности   — Я… они… — он выдохнул, отдавая чашку обратно и сжимая одеяло — Я не помню, как вернулся Мама сглотнула, пригладив мягкие, кудрявые волосы  — Тебя принесли. Вы только вышли из леса и ты потерял сознание, как вас тут же увидели пару человек и помогли и со стадом и с тобой — Стадо… — тихо сказал Мидория — а оно? А ягнята? Как… — Все живы! — тут же ответила Инко, будто ждала этого вопроса. Она снова погладила по волосам, рожкам, с которых успела снять все ленточки и колокольчики, и ушкам — Все. Ни одной потери. Ты молодец  Изуку снова закрыл глаза. Все живы. Это слово легло на сердце легче любого настоя, какой бы он до этого не выпил. — Ты их отвлёк Инко продолжала уже тише, опуская руку на кисть парня, сжимая её нежно, но сильно. — Всемогущий сказал, что если бы не ты, всё могло закончиться иначе. Не то что овцы, даже другие люди могли не успеть уйти, если бы ты не отреагировал так быстро.  Изуку снова открыл глаза, подрываясь быстрее, чем в первый раз  — Всемогущий!?  Он попытался подняться с кровати, но мама тут же мягко надавила ему на плечи, укладывая обратно. — Потом.. Не сейчас. Потом навестишь его, когда сможешь встать. — Она посмотрела на него внимательно, слабо улыбаясь  — После вчерашнего он хочет тебя видеть и что-то сказать. Но! Сперва ты отдохнешь, поешь.. это даже не отсуждается! Мидория всё ещё смотрел во все глаза на маму, не веря в услышанное. Эти слова казались слишком… слишком! Просто слишком. Похоже.. жизнь любит подбрасывать странности в скудное существование парня всё чаще и чаще… 

***

Когда через полтора часа Изуку наконец вышел из домашней юрты, все еще опираясь на свой пастуший посох для опоры, мир встретил его непривычной тишиной.  День был ясным, холодным, по небу быстро летели облака, гонимые ветром, что вместе с этим качал и рвал флаги и колокольчики. Звери, те самые спасенные овцы, в перемешку с их старыми баранами, жевали траву, умиротворенно дергая ушами и хвостами. Похоже они уже и забыли, что с ними приключилось. Всё было на своих местах… и в то же время не так. Наверное потому что люди оборачивались… Это было не резко, но довольно заметно для парня, на которого до этого показушно пытались не обращать и капли внимания. Они пытались пялиться не в лоб, украдкой, перешёптываясь и склоняя головы друг к другу.  И конечно же замолкали, стоило Мидории приблизиться. — Это он… — Тот самый… — Говорят, один вышел… — Без слуха предков, а всё равно… — Безрассудный  — Зато спас все стадо! — Ага… и чуть волки не загрызли!  — Я слышал их что-то спугнуло Слова долетали обрывками, но смысл был вполне ясен даже так, от чего всё это начинало немного смущать.  Изуку шёл по знакомой тропе, чувствуя на себе взгляды. Правда это впервые были не насмешливые и не презрительные, в осторожные, удивлённые и, у некоторых, почти благоговейные. Хах… странное чувство. Он сжал пальцы, ощущая под одеждой холодный камень своего зеленого оберега, вторая часть которого была у Шото. Интересно… если он сын вождя с выдающимися способностями, значит на барса так смотрят постоянно? Как ему? Не наскучивает ли? Может смущает или даже раздражает? Хотелось скорее встретиться и всё расспросить! А ещё Изуку думал о себе. Вчера он просто не смог отступить. Чувствовал, что оставлять беззащитных животных вот так нельзя. Он бы не смог. И поэтому он рискнул. Правда он не стал сильнее за одну ночь. Он не обрёл дар и не услышал духов.. В его мире по-большому счёту ничего не поменялось. Но что-то в мире вокруг него всё-таки сдвинулось. Сегодня весь мир, кажется, сделал шаг ему навстречу и барашек сам ещё не знал, зачем и почему. А впереди, за дымком утренних костров, уже ждала юрта Всемогущего.

***

Дом вождя стоял чуть в стороне от остальных, на небольшом пригорке. Он был не выше и не больше других, но от него исходила какая-то своя, особая аура, заставляющая на секунду остановиться перед юртой, как перед огромным храмом, выдыхая. Изуку помнил как ещё в детстве, когда он ещё не знал о том, что будет беспричудным, всех детей с округи, кто только мог прийти сюда, запускали в казавшуюся тогда огромной юрту. Уже там, вечером, сам Всемогущий рассказывал им сказки и былины. Мидория помнил это даже слишком живо.. это было будто пару дней назад.  Ветер здесь стихал, будто уважительно обходил это место стороной, казался совсем легким и приятным. Птицы садились на крышу, как на безопасный островок, чтобы передохнуть, а флажки и колокольчики слабо пошатывались, приглашая внутрь.  Полотна стен были вытерты временем, но были всё такими же красивыми, украшенные старыми коврами и вышивками.  Изуку наконец-то отмер, откидывая полог. Внутри пахло травами, дымом и чем-то тёплым, успокаивающим — как в детстве, когда мама укрывала его одеялом после тяжёлого дня. Очаг тлел, поддерживая жизнь в центре юрты, как большое, теплое сердце. На стенах висели амулеты, старые бубны, потемневшие от времени наконечники стрел. Здесь не было богатства. Но здесь было очень много памяти. Он сделал шаг внутрь и сразу увидел его. Всемогущий сидел на подушках у очага, спиной к Мидории. Когда-то высокий, плечистый, похожий на саму степь, а теперь он казался сухим, словно выжженная солнцем трава. Его рога были очень длинными, с трещинками, но кучей украшений, а сам он стал ниже, тоньше. Казался совсем уж хрупким. И всё же в нём оставалось нечто неизменное - спокойствие, от которого выпрямлялась спина. — Проходи, юный Изуку — сказал он, не оборачиваясь сразу, будто знал, где именно стоит парень, когда и куда он подойдет. Мидория тут же встрепенулся, проходя немного поближе и опускается на колени, как учили с детства, склоняя голову. — Спасибо, что позвали… — неловко начал он  Всемогущий повернулся. Его глаза были тусклее, чем раньше, но всё ещё глубокие и очень добрые. Щеки поднялись из-за улыбки и от глаз пошли глубокие морщины. — Я рад, что ты пришёл, — мягко ответил он — И рад, что ты остался жив. Эти слова почему-то сжали грудь сильнее любого упрёка. Изуку тут же захотелось извиниться, будто его поступок вдруг стал не хорошим, благородным делом, а чем-то глупым и необдуманным. Хотя… так именно и было. Он же правда сглупил, побежав бездумно, не имя ни сил, ни навыков, ни, главное, слуха предков  — Вчера… — начал было парень и тут же замялся. Он прикусил губу, сильнее опуская взгляд  — Я не знаю, зачем вы меня позвали, ругать или хвалить.. Я… это было глупо. Мне просто повезло. Дикая охота отступила сама, а духи… я даже не слышал их. Я ничего особенного не сделал. Простите… если бы мне тогда не повезло - у нас всех было бы больше хлопот и проблем. Я не хотел. Простите Всемогущий снова чуть улыбнулся, тихо фыркнув  — Я знаю, что тебе повезло — спокойно сказал он — И знаю, что ты не слышал тогда духов, как и не слышал до этого и как не слышишь до сих пор. Изуку вскинул голову. — Откуда?.. — вырвалось у него. Нет, он понимал, что Всемогущий уж точно знает, что у Изуку нет способностей слышать духов. Все же именно вождь помогал ему с амулетами, обрядами и молитвами от злых духов. Но… первое? — Пойдём, — вместо ответа сказал старик, поднимаясь с небольшим усилием. Он и правда стал куда слабее, от чего ходил теперь, опираясь на свой посох — Здесь слишком душно для таких разговоров… Они вышли из юрты, но у Изуку совсем не прояснился разум. Он всё ещё хмурился, пытаясь сам понять, о чем говорил вождь и безропотно проходя дальше за ним.  День медленно подходит к концу. Степь уже дышала вечерней прохладой, солнце клонилось к горизонту. Некоторое время они шли молча, пока Мидория не мог и слова вымолвить, кусая губы и смотря в затылок старцу. — Вчера.. — наконец произнёс Всемогущий, выходя на небольшую горку, где их точно никто не потревожит и не услышит — я был в лесу. — Вы?.. — Изуку нахмурился сильнее, похоже не совсем поверив. Но потом, резко опомнившись, кто вообще стоит перед ним, удивился — Но… вас никто не видел.. я тоже. — Потому что я был не человеком — ответил тот просто, отмахрувшись  — Я шёл рядом. В форме духа. В облике барана. Мне сразу не понравилось то, что за таким большим количеством скота отправили слишком юных ребят. Ещё и напрямую через лес. Пришлось следовать за вами чтобы убедиться, что все будет хорошо. Изуку остановился и замер, переваривая полученную информацию. — Тогда, когда тебя окружили, я был наверху. У тебя нет сил видеть духов, а у других, даже у юного Бакуго, хоть он уже и достаточно сильный воин, недостаточно сил увидеть такого большого духа. Зато дикая охота видела. Они сразу поняли, что я сильнее и бой будет проигран — Значит… — Мидория даже не заметил, как перебил, а его голос дрогнул — Значит.. я и правда бесполезен. Если бы не вы… если бы не подоспевшие вовремя ребята-волки… Всемогущий обернулся. Его взгляд стал твёрдым, почти строгим. — Нет. Мужчина качает головой, не отводя взгляд — Ты не заметил меня, потому что не искал защиты. Ты спасал тех, кто слабее тебя, а не спасался сам. Изуку молчал. В горле стоял ком, пока он снова не усмехнулся, отводя взгляд, не справившись с напором Всемогущего. — Это не исключает того, что… я все равно не вижу духов. Искал я защиту или нет. Это ничего не меняет. Я всего лишь пастух. И снова тихо вздыхает, зашептав  — Вы думаете такой беспричудный как я сможет быть таким же героем, как вы?  — Ты помнишь легенду о Лихо? — продолжил старик тише, похоже даже не заметив слов Мидории — О самой яркой звезде, что вырвали из неба. О свете, который не погас, а ушёл в людей. О даре Мидори, Курая и Старрога? — Да… — прошептал Изуку Он все же на секунду забыл про то, что секунду назад жаловался на свою никчемность — Вы рассказывали её, когда мы были маленькими.. я слушал её не один раз, хах — Эта не просто легенда. И звезда не исчезла Всемогущий продолжал смотреть на Мидорию, даже если тот смущенно отводит взгляд — Она всегда переходила из рук в руки. Скорее нет, не так.. из души в душу. К тем, кто не бежит, даже когда боится. Сейчас она у меня. Он сделал шаг ближе, пока зеленые глаза парня удивлённо раскрываются — Но я стар, Изуку. Моё тело слабеет. Я больше не могу защитить народ так, как раньше. И вчера ты доказал, что сила - не в слухе духов. А в выборе. Изуку смотрел на него широко раскрытыми глазами, совсем не понимая о чем это вождь говорит — Я?.. Но я же правда всего лишь пастух… — Ты - тот, кто встал между смертью и теми, кто не мог защититься — мягко перебил Всемогущий, качая головой Он положил руку на плечо мальчика по-отцовски, нежно улыбаясь — Этого достаточно, чтобы стать хранителем. Ветер прошёлся по степи, качнув траву, побеги недавно проклюновшихся ростков и листву. Где-то далеко начала петь вечерняя птица. — Я хочу передать тебе силу — сказал старик. Взгляд его стал серьезнее. Было видно, что он не шутит. — Но прежде ты должен понять, что это не награда. Это ноша. Очень большая и тяжёлая ноша.  Изуку сглотнул, не веря в услышанное. Сердце билось так громко, что, казалось, его услышат не то что люди и звери… даже духи!  Он ещё не знал, как сильно изменится его жизнь. Но в этот миг, под открытым небом, рядом с человеком, который видел в нём больше, чем он сам… в нём впервые за долгие годы родилось чувство, похожее на надежду. Мидория снова не заметил, как начал плакать.