Там, где весна услышит нашу песню

Дух осени уже проходил конец своего пути, окрашивая листья в ярко красные, огненные цвета, осторожно отрывая их с ветвей и унося потоками воздуха куда-то далеко. Листья накрывали всю поверхность земли, намокали и гнили под ногами, становясь коричневыми и скользкими. Зима уже вступала в свои права и принимала в свои объятия землю, ожидая своего первого шага. Эта ночь была черной и беззвёздной, словно небо затянула шкура старого быка, и даже луна спрятала свое серебряное лицо за тучами, не желая освещать одно проклятое место, за пределами земель баранов, барсов, волков, лис, медведей и других.  Место мёртвое, пересохшее и больное. Именно там, глубоко под землей, в каменных провалах гор, где корни старых и дряхлых деревьев сплелись в крепкие сети, стояла древняя печать, переливающаяся золотом и цветными отблесками. Она не была нарисована или высечена, а была будто выжжена на сухой земле и горела ярко, словно никак не потухающая лава. Старая, такая же, как и все вокруг.. Печать дышала и поблёскивала медленно и тяжело, передавая своим светом всю ту усталость и время, что она несла на своих плечах и держала слишком долго.. похоже с тех самых пор, как первый великий шаман, по приданиям, принёс в жертву свой голос, чтобы в прямом смысле запеть её в глубь земли. Но она держалась, не собираясь выпускать то, что так и сочилось из щелей темным и густым туманом по мёртвому полю. Тишину нарушил шорох, похожий на скольжение чешуи по мёрзлому камню, и из темноты тоннеля выплыла фигура, завернутая в потрескавшуюся шкуру какого-то крупного животного. Он шел медленно, сгорбившись под её тяжестью, остановившись лишь перед светящимся узором, а пальцы его, длинные и сухие, наконец-то поднялись над ней. Печать отозвалась на его приближение, и свет на ее поверхности задрожал, чувствуя силу и опасность.  — Так вот где ты затаился… я наконец нашел.. — проскрипел голос, такой же сухой как пальцы. Тишина не ответила ему, но он всё равно сделал шаг ещё немного ближе, а печать зашипела, словно раскаленное железо, брошенное в снег, и её линии задвигались, пытаясь сплестись в более крепкий узел. Он наклонил голову и смотрел на этот узор, и в его взгляде не было страха. Его шрамированные губы изогнулись в улыбке. — Сколько же рук и молитв держало тебя здесь, сколько душ ушло в землю, сторожа этот сон? Будто печать ему ответит… Он поднял руку, и на мгновение она замерла в воздухе… но потом пальцы его всё же резко, всей ладонью, опустились вниз, касаясь светящихся линий. Они издали звук, похожий на треск ломающегося льда и зашипели громко, будто сразу несколько кошек под пальцами.  Молодой парень резко вздохнул, раскрывая глаза, пока ему показалось,что рука горит огнем, а его пальцы почернели, словно обгорели, но руку он всё же не убрал. — Развались Линии печати держались лишь пару секунд, а потом начали чернеть и осыпаться, как почерневшая листва, что до этого была под ногами. Ярких свет их гас, дрожал и менял цвета и в момент не выдержал, полностью сдаваясь. Печать раскололась и треснула, как звенья цепи, а красивые знаки луны, солнца и звёзд на ней разорвались на мелкие куски, упав в ту самую дыру в земле, что скрывалась за этими орнаментами.  Из самой глубины послышался долгий вдох, первый вдох после вечного заточения и воздух в трещине стал таким холодным, что застыло бы дыхание любого живого существа.  Парень отдернул руку и увидел, что кожа на пальцах потрескалась и осыпалась серой пылью, будто его плоть была сухой глиной, но смотрел он не на свою гибнущую плоть, а на разлом, не отрывая своих красных глаз. Трещина начала рости, а изнутри доносился звук, похожий на скрежет каменных плит. Он отступил на шаг, потом еще на один, но не от страха, а от понимания того, что он выпустил на волю, и его сгорбленная фигура казалась теперь еще меньше на фоне черого, как дым, тумана, что начал выползать из глубины и стелиться по земле ещё сильнее и гуще. — Я выполнил часть сделки, — прошептал парень в надвигающийся туман, дернув ушком под тяжелым капюшоном и нахмурившись — а теперь ты. Трещина вспыхнула багровым светом, словно отдаленный отблеск огня в этом сухом месте, и на миг в ней мелькнуло что-то, похожее на взгляд, старый и злой.  Глубоко под землей что-то снова пошевелилось уже по-настоящему, сдвинулось с места, и рвануло наверх, пока там, в лесу, поздняя осень вдруг стала еще холоднее.  Птицы, готовившиеся к отлету на юг, сорвались с веток деревьев без видимой причины, а духи, которых и так если честно было тут мало, заскулили и спрятались глубже в каменные расщелины, пытаясь не высовываться или даже убегать вслед за животными. Олени, лисы, кролики и другие подняли головы и насторожили уши даже за километр, чувствуя пугающую дрожь земли.  Может мир и не знал, что конкретно случилось, но каждая травинка и каждый листик, что ещё не успел опасть с дерева или загнуться от холода, почувствовал, что великий сон, длящийся с начала времен, подошел к концу.

***

Удар. Еще один глухой удар. Изуку снова стоял на тренировочном поле около дома Всемогущего, отрабатывая удары прям так, кулаком.  Лес вокруг уже полностью опал и перестал быть ярко зеленым или огненно красным, как в летнюю пору или во время ранней осени. Пожухлая листва стала тяжелой от влаги, пахнущей чем-то земляным и терпким. Холодный ветер ходил между темными стволами старых деревьев, недалеко от поляны, лениво и бесцельно, завывая всё громче и громче с каждым днём.  Где-то далеко за болотами перекликались журавли, готовящиеся к долгому отлету в теплые края, а маленькие духи света и огня суетливо собирали последние искры уходящего тепла в свои какие-то запасы, унося их глубоко под землю.  Что конкретно и как они делали Изуку не понимал, часто следил за ними и спрашивал у наставника или мамы, но… сейчас точно было не до этого. Сейчас была тренировка.  Юноша вскидывал руку вперед, в кулаке, но пояти не касался импровизированной мишени в виде мешка зёрен на бревне. Он тяжело дышал и чувствовал, как второе сердце отдаётся каким-то импульсом на каждый удар, но пока что не мог совладать с этими порывами, не понимая, как работает эта сложная система. — Концентрируйся.. ты должен не просто ударить, а пропустить через себя. Будто из твоей спины, по руке, должна пройти молния.. Мидория снова кивает на слова Яги и продолжает. Сила великой звезды, дарованная ему учителем, запульсировала глубоко внутри уже привычно, но теперь, после тех слов, ещё сильнее.  Порой бедный парень уже не понимал, где заканчивается стук его собственного сердца и начинается мощный, неукротимый гул этого древнего дара.  — Еще раз, сосредоточься. — сказал спокойным и ровным голосом Всемогущий, сидя на принесенной из дома подушке, положив её на камень неподалеку.  — Подумай о силе звезды, подумай о дыхании, слушай, как духи воздуха направляют поток и проводят удар в правильную точку. Изуку лишь снова кивнул, подняв дрожащие руки и собравшись, вновь попытаться удержать неуловимый поток духовной энергии, прикрыв глаза. Со вчерашней ночи ему немного поплохело.. он просто с нечего вскочил посреди сна и схватился за сердце.  Он не знал что это было, но какой-то иррациональный страх сковал его всего, не отпуская до самого утра. Но это был не страшный сон, да и он понимал что дома явно безопасно и хорошо, но успокоиться не мог до самого рассвета. Не удивительно что пришел он на тренировку разбитый. Да и в принципе.. Всемогущий выглядел так, будто тоже не стал ночь, но об этом они не успели поговорить, занявшись тренировкой с самого утра.   И наверное Изуку так бы и продолжил тренировался, если бы не заметил краем глаза знакомый до боли силуэт и два очень знакомых цвета, белый и красный, не смешанные на чужой голове. Он медленно обернулся, и сердце его замерло на мгновение. На самом краю поляны, между тонкими белыми березами, стоял Шото. Тот явно не хотел мешать тренировке, поэтому просто молча смотрел вдалеке, неловко улыбаясь и помахивая хвостом.  Изуку глупо моргнул, не у силах отвести взгляд. Осенний свет так мягко ложился на его плечи, на отросшие пряди двухцветных волос, маленький, зеплетённый хвостик с перьями и уши, что зеленые глаза просто не хотели отводиться в сторону и прерывать этот контакт. Но баран всё же сомкнул и вновь открыл веки, проверяя, не привиделся ли ему этот светлый образ среди стволов..  может это и правда с ним в злую шутку играет уставший мозг? — Шото? — вырвалось у него шепотом и Мидория тут же прекратил все попытки выпустить силу звезды, лишь бы не раскрыть секрет. Он глупо заулыбался и занервничал, от чего даже сам Тошинори наконец-то перевел взгляд в сторону и хмыкнул с улыбкой. Тодороки сделал первый, нерешительный шаг вперед, и его голос прозвучал тихо и спокойно. — Привет, Изуку..  Он прошёл эти несколько отделяющих их метров и тут же поклонился Всемогущему, поджимая уши.  — Здравствуйте.. извините, я не хотел отвлекать.. думал что тренировка уже закончилась. Мидория даже не заметил, как и сам подошёл ближе к пришедшему юноше, замерев в одном шаге. Прошло всего несколько долгих дней после той ночи, после того, как Шото постучал в дверь его юрты, после долгих разговоров в полумраке, после сна рядом… после того, как Изуку узнал очень многое о друге. И все эти дни Тодороки не приходил к нему.  Нет, конечно Астель прилетела на следующее же утро с короткой весточкой, где было написано всего два слова о том, что все нормально, но сердце Изуку отказывалось верить этому так легко. Но теперь наконец-то Шото стоял рядом, живой, невредимый и вряд ли окольцованный, от чего баран выдыхает и улыбается  — Привет. Ты… ты как? Все хорошо? Шото чуть склонил голову набок, словно он не снежный барс, а какой-то маленький щенок, а потом тихо хихикнул. — Э.. Да, правда, я же писал тебе, что всё хорошо… неужели ты переживал, что этот старик мне что-то сделает? Изуку на эти слова неловко рассмеялся, отводя взгляд и смахивая мокрую от пота прядь со лба.  — Ох! Знаю, прости, просто очень хотел в этом убедиться.. н-ну… Всемогущий наблюдал за этой сценой со своего камня, прищурив один глаз и улыбаясь ещё шире. Он видел, как его ученик метался в последние дни, видел как он отвлекался, о чём-то думал, но явно не хотел говорить. Теперь то всё было точно ясно.. Как он и думал, это было связано с младшим сыном Старателя. Старый учитель тихо усмехнулся себе под нос, случайно обратив на себя внимание парней. — Мидория, мой мальчик… думаю на сегодня с тебя достаточно. — А? Уже? — Изуку даже уши приподнял, зазвенев бубенчиками на голове — Н-но… — Иногда для хорошего результата нужно хорошо отдохнуть. И тебе сейчас это нужно… Тем более твои переживания сжирали тебя изнутри уже дней пять, если не больше. Идите прогуляйтесь, дети, поговорите.  Всемогущий снова улыбнулся, пока Изуку засмущался ещё сильнее, щеки покраснели и он лишь быстро кивнул, поблагодарив учителя и попытаясь сразу же уйти подальше, чтобы его не смустили ещё больше. Шото же всё услышал, удивлённо подняв уши, но никак не прокомментировал это, лишь так же кивнул на идею прогуляться и простился со старым бараном, уходя за Изуку. Они зашли в тот же самый лес, из которого вышел Шото, походя теперь уже вместе по узкой тропе, что вела их к тому самому водопаду. Листьев под ногами тут было ещё больше, огоньков-духов тоже, что суетились во всю и готовились к зиме вместе с разными животными, которые тоже иногда встречались по пути, но слабо обращали внимание на двух парней. Все вокруг и правда готовилось ко сну, затаив дыхание в ожидании первого настоящего снега, что выпадет как только дух зимы встанет на тропу своей белой лапой.   — Так значит.. — всё же начал барс, переводя взгляд на Мидорию — ты правда так переживал? Наверное нужно было тебе отправить сову с более расписанным письмом.. — Ч-что? Нет, нет.. то есть да, я переживал, просто.. ох  Изуку снова пришлось оправдываться и краснеть, пугая мелких духов и белок вокруг своим резким движением и бубнежём.  — Я… конечно переживал. После всего того что ты сказал. Это же не просто недопонимания родителей и детей, Шото… это очень серьезная тема и я брался что тебе может быть очень полохо.. Он кусает губы и вздыхает, отводя взгляд. — А сейчас я правда очень рад, что ты пришел.   Тодороки взглянул на него боковым зрением и улыбнулся смущеннее. — Правда? И ты переживал из-за моего отца? Я так понимаю из-за того что он слишком авторитарен? Изуку лишь кивнул, не поднимая головы.  — Да, понимаю, что ты написал, что все нормально, но… Мидори не договорил, услышав глубокий выдох парня и увидев как его долгое дыхание превратилось в облачко пара.  — Хах, после того, как он отправил меня к волкам и я открыл свои силы, он больше не имеет на до мной власти, не волнуйся.  — Значит… Всё прошло хорошо? Ну, то что ты ночевал не дома и отказался жениться? Он спокойно принял это?  Изуку даже глаза раскрыл удивлённо, остановившись на секунду, но Шото отмахнулся. — Пф.. конечно нет. Он был просто в ярости. Ты бы видел как у него всё загорелось, особенно.. после некоторых моих слов.  — Могу себе представить…  Они оба рассмеялись и Тодороки виновато поджал губы, отводя взгляд. Теперь он вспомнил, что наговорил отцу и ему резко стало стыдно. Но не перед ним, нет конечно! Перед Мидорией. — Изуку, я… Я сказал ему кое-что такое, что.. втянуло в эту историю тебя. Извини — парень неловко потирает шею, всё ещё смущаясь смотреть на барана — Я был на эмоциях и это вышло спонтанно, просто хотел побесить старика и.. вообщем..  Они снова останавливаются, но теперь на какой-то поляне, находя удобное и сухое место, чтобы сесть.  — Я сказал, что не собираюсь принимать его волю и жениться сейчас, да и вообще не собираюсь делать что-то по его указке, особенно строить по его словам свою жизнь. Он пытался давить на меня, говорил про долг перед родом, про будущую жену из хорошей семьи, про продолжение нашей крови… Изуку нахмурился, продолжая смотреть на парня, слушая и что он говорит и пытаясь понять, за что он вообще пытается извиниться. — Он похоже сложил в своей голове два плюс два и спросил у меня, не завёл ли я роман с кем-то за его спиной. Я соврал что да.  Щеки Изуку тут же вспыхнули, а рот приоткрылся, но он продолжал слушать, не перебивая. — И сказал что это у тебя я ночевал и что мне никто кроме тебя не нужен. Т-то есть имени я твоего конечно не называл, сказал лишь что это парень и я его лю… люблю, но я боюсь, что старик может тебя выследить. Поэтому я так долго не появлялся, боялся что он будет следить за мной и найдет тебя…  Парень снова неловко почесал затылок, отпуская взгляд. — Я наговорил много непристойностей, хотел чтобы он понял, насколько к меня всё серьезно и как далеко все зашло и… да и просто побесить ещё больше. Только я не подумал как это скажется на тебе. Прости.. я сделаю всё, чтобы он не нашел тебя. Обещаю. Парень наконец-то поворачивает голову на всё это время молчащего барашка и видит его ошеломление лицо, тут же перепутавшись. — Изуку?  — Ты… что именно сказал? Какие ещё непристойности?  Шото краснеет и прижимает уши к голове, пока Мидория делает то же самое. — Разное. Ну… если обобщить, то всё зашло очень далеко и мне было очень хорошо той ночью Тишина, повисшая между ними, стала густой и теплой и от этой теплоты наступала сладкая, смущенная неловкость, которая начала прекращаться в тихие смешки. Изуку даже взгляд смущенно опустил, нервно теребя потрепанный край своего рукава. — И… он поверил этим словам? — Не знаю — Шото чуть пожал плечами, так же хихикая — Но эти слова взбесили его так, как не бесило ничто иное, а значит, они попали в самую суть и сработали Изуку тихо фыркнул, а потом рассмеялся громче, подсаживаясь ближе  — Ты… Шото… просто поистине невероятный, знаешь?  Тодороки посмотрел на него снова удивлённо,  потом начал хихикать ещё громче  — Почему? Из-за того, что я сказал такое отцу? Да подумаешь… я мог бы и напридумывать что-то интереснее, мне просто стало неловко перед тобой  Парень смеялся с Мидорией ещё пару секунд, прежде чем медленно перешел на улыбку и посмотрел на него взглядом, в котором читалась глубокая нежность. — Тем более в чем-то я был честен..  Он сделал небольшую паузу, глядя на парня, пока сам Изуку снова начал краснеть. — Мне и правда тогда было очень хорошо. Я не наврал. С тобой всегда хорошо.. Правда что там напридумывал Старатель после моих слов - я не ручаюсь! И снова они рассмеялись, пока Изуку краснеет даже ушами, готовый запыхтеть  — Ой да ну тебя! Хватит!  Было уже неловко! Но приятно… но всё равно неловко!!! И всё равно… очень, очень мило. Оба парня были так смущены, увлечены друг другом и счастливы, сидя на этом бревне и продолжая хихикать вместе, что ни один из них не заметил наверху красное пятнышко, что бесшумно скользнуло по небу, описывая над их головами пару кругов. Дух красной птицы облетал уже не первый круг над Шото, над Изуку и юртой всемогущего, выискивая знакомую фигуру и пытаясь рассмотреть всё получше. Ему было постатояно увидеть юношу с непослушными, зелёными волосами и наконец-то увидеть, как они сидят с младшим Тодороки совсем уж рядом, прижимаясь плечом к плечу, чтобы наконец-то взмыть еще выше в небо, развернулся и полететь прочь, унося с собой важную информацию. И полетел он на север, к лунному Хребту, к землям Барсов. Именно там, на самом верху, около дома главы клана, сидел недвижимый мужчина. Он не шевелился, дыхание его было едва заметно, а душа в это время парила далеко в небе, смотрела на мир глазами красного ястреба. И когда дух птицы наконец-то вернулся, влетев обратно в грудь мужчины с тихим свистом, Кейго резко вдохнул полной грудью и его глаза открылись. Старатель рядом с ним наконец-то дернулся, обращая внимание на то, что его «шпион» пришел в себя. — Ну. И кто это?  Барс нахмурился и сложил руки на груди, пока блондин медленно поднялся с земли, отряхнувшись и расправляя свои красные, затекшие крылья, пока его голос прозвучал с явной успешной.  — Я их нашел… Как ты и думал, твой сынишка пошёл к парню. И да, это не барс, а Баран. Изуку Мидория, если я правильно расслышал.. Он потягивается и усмехается, переводя озорной взгляд на огромного мужчину — Упустил сынишку? — Помолчи. Старатель тут же нахмурился сильнее, размышляя. Баран… почему баран?! Что мужчина это одно, тоже ужасно, но водиться с другим видом? Неужели у них дома нет красивых девушек барсов? — А… и ещё он похоже ученик Всемогущего.. — тихо добавляет Ястреб и видит как в секунду просто взрывается огонь на всем теле Энджи, становясь почти что синим от мощности  — ЧТО?! ВСЕМОГУЩИЙ?!  Кейго тут же понимает руки в мирном жесте, качая головой. — Говорю что видел! Он занимался у него, один, когда твой сынишка подошел. А потом они ушли с ним гулять… Огонь аж затрещал по плечам и рукам мужчины, пока Ястреб вальяжно прошелся дальше, за своими вещами. — О чем они говорили? — Да не знаю, я же вижу хорошо, а не слышу.. но они сидели, миловались в лесу, если тебе интересно.. прям сладкая парочка И тут же перекинул сумку через плечо, хмыкнув. — Да и подслушивать не входило в наш договор. Я смог узнать имя того парня, тебе же это нужно? Так иди к Всемогущему и узнавай дальше. А я полетел. Наконец-то огромные красные крылья раскрываются ещё шире и Таками отталкивается от Земли, перед этим отсолютовав вождю барсов. Хах, у бедного от такого действия аж глаз задергался и он скривил лицо, отворачиваясь. — Изуку Мидория значит… Он найдет его. Найдёт, и заставит пожалеть, что он возомнил себя тем, что может претендовать на сердце его идеального проекта. А Шото усвоит урок.. Но пока что, в глубине уже почти спящего леса, два юноши всё так же сидели рядом, делясь тихими словами и смехом, не зная, какая огромная, грозовая туча по имени «Энджи Тодороки» нависла над ними двумя..