Там, где весна услышит нашу песню

Морозный воздух над домом Яги дрожал от холода. Солнце медленно поднималось всё выше и выше, пока в её лучах поблескивал снег, а легкий ветер иногда поднимал снежинки снова вверх, кружа ими как в танце. Вокруг, на ветвях голых деревьев и пушистых сосен, неслышно перешёптывались духи-хранители, что игрались с колокольчиками и лентами, прыгали юркие белки, иногда поглядывающие за тем, что делал на поле молодой баран, а на застеленном камне рядом со Всемогущим пригрелась Астель с письмом от Шото, ожидая, когда получатель закончит свои дела и наконец-то его отвяжет и прочитает.  Ну а Изуку снова тренировался, пытаясь открыть в себе силы звезды, о которых говорил его наставник.  Зима в этом году пришла и правда рано. Снег лёг плотным одеялом ещё несколько недель назад, и теперь лес стоял белый, звонкий, и полный новыми духами, которые чувствовали звезду и следили за парнем настороженно и очень очень внимательно. Изуку выдохнул пар, и тот тут же растворился в воздухе.  Да… следить то они следили, вот только у барана никак не получилось высвободить силу правильно, именно так, как говорит Тошинори. Он чувствовал, видел, слышал, а вот сделать ничего не мог! Не мог взмахнуть рукой у костра так, чтобы искры превратились в танцующих животных, не мог протянуть как Шото руку, а она тут же покроется инеем. Не мог ударить так, как делал это в молодости его учитель, что от его силы удара раскалывался камень. А что уж говорить про превращение в животных.. хах… до этого еще слишком далеко. Обидно то, что он знал, что теперь может! Знал, что сила ему подвластна, но тело всё ещё не было готово, а звезда не хотела откликаться по его первому зову.  Он теперь слышал духов. И он слышал, как они над ним тихо посмеиваются, смотря на тщетные попытки.  — МИДОРИЯ ИЗУКУ! Все его мысли перебивает громкий, рычащий голос, который баран до этого не слышал никогда в жизни. Парень резко оборачивается, видя перед этим, как настороженно Всемогущий приподнимает руку, одним жестом пытаясь предотвратить попытки Изуку тренироваться дальше, как духи вокруг попрятались, а Асталь встрепенулась и тут же сердце резко уходит в пятки, заметив, кому именно принадлежал тот страшный голос. На границе владений вождя Баранов, прижимая уши и недовольно помахивая хвостом, стоял он. Барс. Высокий, широкоплечий, в тяжёлой шубе и яркими, огненными волосами. А ещё глазами… Теми самыми, яркими ледяными. Такими знакомыми… Пламя, как какой-то живой зверь перетекало по его плечам, плавя снег вокруг. Глаза горели лютой злостью, от чего Мидория сглатывает, без слов отходя на шаг. Это точно был Старатель. Вождь снежных барсов… а самое главное - это был отец Шото. — Ты! — рявкнул Энджи, делая тяжёлый шаг вперёд, и снег под его ногой превратился в пар за секунду — Это ты, змеёныш, с моим сыном путаешься?! Я знаю что ты.. можешь даже не отпираться. Изуку открыл рот, но слова застряли в горле. Он почувтсвал, как щеки начали гореть, хотя мороз пробирал до костей, а бараньи уши, что до этого были навострены, резко прижались к голове. Он стоял, сжав кулаки, и не знал, куда девать свои перепуганные глаза. — Старатель — уже начал Тошинори, но его резко перебил барс  — Я не с тобой сейчас разговариваю, Всемогущий. А с твоим недо-учеником! Отвечай!  — Я… я… — Я спрашиваю! — Старатель медленно прошёл дальше, не отводя взгляд, пока Всемогущий лишь медленно встал с застеленного камня. — Ты спишь с ним?! Как ты смеешь, паршивец, приближаться к моему наследнику?! Ты… что ты вообще возомнил о себе?! — Я… — Изуку сглотнул. — Я не… — Ты вообще думаешь, что достоин его?! — взревел Старатель, и пламя взметнулось к самым тучам, что показалось ещё чуть-чуть, и они расплавятся, как и снег до этого — Моего сына! Моей крови! Ты думаешь я не знаю о тебе? Я знаю всё..  Изуку стоял, втянув голову в плечи. Хвост поник, так же прижавшись к ногам, а сам он всё ещё открывал и закрывал рот, не зная что ответить.  — Ты недостоин даже быть его другом… ты не достоин даже стоять рядом. Ты ему не ровня, запомни. Я растил его не для этого  Слова вырезались в уши и внутри резко что-то щёлкнуло.  — Я выбираю, как ему и с кем быть. Я. Услышал меня? Он будущий вождь, у него скоро будет жена, а ты не смей путаться под ногами и рушить мои планы. Звезда в груди вспыхнула, отзываясь на новые, яркие эмоции своего владельца. Она впервые начала подчиниться.  — Нет. — тихо говорит Изуку, и голос, хоть он и дрожал, а голова была опущена, прозвучал отчётливо Старатель замер, не ожидая отпора. — Повтори… — Я говорю нет. Вы не имеете власти над Шото! — выкрикнул Изуку, поднимая свой взгляд прямо на мужчину. Звезда загорелась лишь сильнее, пока в груди становилось жарко и щекотно — Он - человек, а не ваша вещь! Он может сам решать, с кем ему общаться.  На миг воцарилась тишина. Даже духи на ветвях затаили дыхание, не отрывая своих глаз от такой картины.  А потом Старатель взорвался. — ЩЕНОК! Огромная, горящая рука вцепилась в воротник тулупа Изуку, дёрнув вверх, что парень аж едва косался ногами земли. Пальцы сжали толстую ткань, пока языки пламени ещё чуть-чуть, и прожгут в ней дырку — Я тебя сейчас…  И вдруг что-то маленькое, отчаянное и визжащее, врезалось в спину Старателя, кусая его за ухо. Астель, не думала ни секунды, хватается своими когтями за щеку и шею обидчика, начина клевать мужчину и недовольно урчать, от чего его рука на воротнике Мидории тут же разжимается и парень падает в снег. — Ты! Ты тут откуда?! Гадкая птица.. Не удивительно, что сил одной маленькой совы не хватило, чтобы причинить вред мужчине, лишь расцарапать его щеку, да так, что кровь потекла по щекам и шее, но этого было недостаточно, чтобы Старатель сдался. Зато тот одной рукой хватает её за хвост, оттягивая от себя и рыча. Бедняжка забилась в чужой, сильной хватке, пытаясь вырваться. — Мой неблагодарный сынок держит эту живность у тебя?  И тут же замечает на лапе письмо, срывая его и быстро отбрасывая сову на землю, в сугроб. — Астель!! Всемогущий даже не успел помочь подняться Изуку с земли, как парень вскакивает сам, быстро доставая бедное животное из снега и осматривая. И только потом переводит взгляд наверх, замечая, что мужчина уже раскрыл его письмо! Его!! Только его! — Нет! Отдайте! Это мне!  — Энджи, что ты творишь! — снова попытался вмешаться старик, стукнув посохом, но похоже барс почувствовал полную безнаказанность. Знает же, что Всемогущий уже не тот, что прежде. Что он стал и немощен, поэтому снова оборвал его на полуслове, отрывая сургуч и начиная читать.  — Нет! Стойте, это только для меня! Сова, немного помятая, но живая и вроде невредимая, оказывается в руках Тошинори, пока Изуку уже сам лезет на старшего Тодороки, хмурясь и пытаясь вырвать листок из его рук. Но роста не хватает, а Старатель похоже дочитывает, хмурясь, а потом медленно, смакуя каждое мгновение, сживает пальцы на листке, воспламеняя молочного цвета бумагу. — Нет! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! Это Шото написал мне!  Она начала гореть, а потом и чернеть быстро, за какие-то мгновение становясь просто пепелом, осыпаясь с рук на землю рядом с Изуку.  Старатель разжал пальцы, снова прорычав. — Вот и весь твой Шото.. Изуку смотрел на снег, на поруганное и сожженное письмо, и в груди его поднималась такая волна гнева, какой он никогда не знал. Вся ситуация была ужасной: от этого сожженного письма, от брошенной, как игрушка, а не живое существо, Астель, до ситуации с Шото. Звезда начинала разгораться всё сильнее, похоже вырываясь и под контроля. Воздух тут же заискрился и запахло будто перед грозой, а её лучи ещё чуть-чуть и прорвут грудную клетку. Взгляд Изуку стал ледяным, сложно у его обидчика, и Всемогущий быстро это заметил, наконец-то полностью вмешиваясь, хоть и сил у него почти не было.  — ДОВОЛЬНО! — наконец-то прогудел голос, от которого, кажется, содрогнулись даже все духи вокруг. Всемогущий расправил до того сгорбленные плечи, сжимая свой посох сильнее. Теперь это был не старый, уставший шаман. Это был воин, глава рода, тот, кому кланялись духи леса. И даже без своей звезды он всё ещё источал эту силу.  — Ты вообще понимаешь что ты натворил, Эндивор? — сказал он негромко. — Ты на моей земле. За пару минут ты устроил тут балаган, словно маленький ребенок! Не позорься. Вместо того, чтобы решить это как нормальный человек, ты врываешься на мою территорию, останавливаешь мой урок и запугиваешь моего ученика. Ты затыкал мне рот и общался пренебрежительно. Ты потерял всякую совесть, Старатель. Ты забыл, как нужно общаться со старшими. Ты забыл, кто я.  Голос барса снова зарычал, но теперь с усмешкой. — Хах… ученика. Ну ну.. Ты бы лучше спросил, Яги, откуда у твоего выкормыша такая сила! — рявкнул он, переводя на осевшего на землю парня взгляд.  Изуку тут же перепуганно поднял голову, встречаясь с ледяными глазами отца Шото.  — Ты погляди на него! Баран, который духов от белки не отличал ещё в прошлом году, вдруг - на тебе! Дикую Охоту отогнал! Духов слышит! Силой владеет!  Уши Изуку снова прижались в голове от страха, пока Энджи усмехается. — Да. Я знаю о тебе, Мидория Изуку. Я всё знаю. Или ты думаешь, что такое резкое появление сил осталось незамеченным? Ещё и в ученики к старику Всемогущему набился. Старатель снова рассмеялся, пока Изуку прикусил губу. Нет… конечно же он знает, что все заметили изменения в нем. Еще с того случая после дикой охоты на него смотрят с опаской даже свои. Но никому ведь не расскажешь истинную причину появления сил!  Ну а Энджи продолжал. — Ты на старости лет из ума похоже выжил, Яги! Неужели ты не видишь того, что видят все другие и о чем шепчутся все?  Всемогущий молча сдвинул брови к переносице, продолжая слушать. — Тут точно замешены темные силы!  В Мидорию тычут пальцем, снова хмурясь. — По нему же видно! Безродный, глухой и слепой… А глаза-то… Глаза-то зелёные, бесовские! Не иначе, как нечисть ему силу дала, чтобы силы из тебя, Всемогущий, все выкачать, да к моему роду подобраться.  Мидория снова перепуганно раскрыл глаза от такого заявления. — Ты не знаешь, о чем болтаешь, Старатель. Не тебе решать, кого мне учить, да и я уверен, что твои слова лишь пустой звук.  — Да как же? И как тогда объяснить эту силу?  Тошинори снова промолчал. Их племени хватило слов, что Всемогущий, после случая с волками, увидел в парне потенциал, взяв его под крыло и наконец-то пробудив его спящие возможности, но и то не все смогли принять такой расклад, а уж барса вряд ли такие слова убедят.  — Я могу объяснить… это злые духи, Яги — снова оскалился мужчина, переводя взгляд на Изуку — Что молчишь, змеёныш? Правда глаза режет?  — Хватит! Ты сказал достаточно. А теперь слушай меня. Тошинори шагнул вперёд, заслоняя собой все ещё стоящего на коленях Изуку. — Ты, Эндивор, заканчивай свои выдумки, а лучше бы подумал над тем, что ты делаешь. Уже одну семью сгубил своей горячностью. Жену из дома выгнал, старшего сына в могилу свёл — он остановился, заметив как огонь снова распространяется по широким плечам — Остальных при себе держишь страхом, а не любовью. Ты разве не понимаешь, что ты делаешь?  Мидория удивлённо слушал слова учителя. Жену выгнал, а старшего… Ох… это не укладывалось в голове. Но теперь нелюбовь Шото к своему отцу становилась всё понятнее и понятнее. — И теперь хочешь младшего сына довести, да? Я его видел. У него есть характер и поверь, ещё немного, и он даст тебе такой отпор, что тебе не снилось. Ты уже теряешь бразды правления и ты это прекрасно знаешь.  Старатель дёрнулся, будто пощёчину получил. — Не смей… — Отстань от моего ученика — отрезал Всемогущий. — И от своего сына отстань. Пока не поздно. Дай им жить так, как они хотят. Сделай хоть раз что-то по-человечески. Слова упали в морозную тишину словно тяжёлые камни. Даже молодой баран это почувствовал, стараясь не дышать в эти секунды. Старатель стоял, сжигая взглядом обоих. Пламя на его плечах металось, то взмывая вверх, то опадая. Было видно, как задели его слова Всемогущего. Задели по живому, по самому больному. Наконец он выдохнул, нервно прижимая уши а голове, но жар медленно стих, оставив после себя лишь горький запах гари в воздухе — Это ещё не конец — процедил он, глядя прямо на Изуку. — Запомни. Я до тебя доберусь. И только попробуй ещё раз появится рядом с Шото… — Уходи отсюда прочь, Старатель. Ты больше нежеланный гость ни у меня дома, ни в нашей общине. Всемогущий снова закрыл собой ученика, пока мужчина тихо фыркнул разворачиваясь и уходя прочь, оставляя за собой чёрную, пропаленную тропу, тянущуюся от его горячего, пушистого хвоста. — Изуку… — тихо позвал Всемогущий, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Старателя. Парень не ответил, лишь сильнее сжимая кулаки. Он явно был так же нестабилен и трогать в такие моменты его не нужно. — На сегодня довольно — сказал старый шаман устало, поворачиваясь на Мидорию. — Ты физически и морально выдохся, Изуку, а звезда сейчас нестабильна. Я чувствую. Ступай домой, отогрейся. Продолжим, когда успокоишься…  Изуку кивнул, не в силах говорить. Он бережно забрал сову на руки, что, слава богам, спокойно перелетела в его объятия. Парень смог хотя бы успокоится на тот счет, что она не пострадала.  Духи снова зашептались ещё громче, боясь подходить слишком близко. Они наконец-то почувствовали, что звезда не живёт своей жизнью внутри этого мальчика, а подчиняется его эмоциям. 

***

Дома Изуку растопил печь, быстро доставая что-то, чем можно покормить Астель. — Прости… я не смог помочь. Он поглаживает совушку по перьям, замечая, что хвост немного поредел. Обидно конечно, но не критично, петля отрастут. Да и вообще, у Мидории было статично проблем, чтобы задуматься о другом. Парень долго сидел у огня, рассматривая белый лист и не зная, с чего начать новое письмо. До этого у них сами по себе завязывались темы диалога, перетекая одна в другую, цепляясь через несколько писем и ведя одну тему. Сейчас же… он не успел прочесть крайнее письмо друга. Да и все темы, которые он хочет поднять - смущали его и даже пугали. Было не понятно, с чего начинать. Писать пришлось наугад, подбирая слова точно как в первый раз, в первом письме.

«Шото.

Прочти, я не успел прочитать твоё письмо. Кое-что случилось и оно сгорело. Астель не пострадала! Ну то есть почти. Но не от огня.»

Изуку вымученно вздыхает, тут же зачеркивая последние три предложения. Звучало глупо.

«Твой отец приходил на мою тренировку у Всемогущего. Я не знаю как он вышел на меня, хотя наверное ему это не составило большого труда. Ну не то что бы мы сильно скрывались, да?»

Он снова хмурится, но уже ничего не зачеркивает, полностью отдаваясь письму. Пусть будет так. 

«Пожалуйста, не иди с ним разбираться. Не рискуй. Он ничего мне не сделал. Он просто ругался. Говорил что я тебя недостоин и снова говорил про помолвку. Он и правда думает что у нас отношения.

Даже не знаю хорошо это или нет, я в любом случае даже не смог согласится с этим или опровергнуть, он мне не давал особо слова.»

Но потом парень всё же вспоминает свой дерзкий ответ Старателю, усмехнувшись.

«Ну то есть почти. Я сказал ему, что ты не его собственность и ты в праве выбирать сам, с кем ты хочешь быть. После этого он и рассвирепел и сжёг письмо.

Хотелось бы мне прочитать, что же ты там такого написал в письме. Может быть ты бы смог мне его переписать? Наверное там было что-то очень интересное, потому что когда его прочитал твой отец, то сильно нахмурился. Значит то, что там было написано, явно мне бы понравилось!»

Вроде не так плохо. Да, в некоторых местах слова были зачеркнуты, в некоторых Изуку так долго думал над словами, что чернила немного протекли, оставив более жирный след, но в целом не слишком плохо. Кратко и по делу. Но нужно было дописать последнее:

«Правда, я прошу, не лезь разбираться с отцом. Лучше скажи, когда мы сможем увидеться и дай Астель побольше отдохнуть. Она героиня, налетела на моего обидчика, за что её кинули в сугроб. Вроде с ней ничего не случилось, она уже хорошо летает, и всё же я волнуюсь за неё. А ещё волнуюсь за тебя.

Твой Изуку.»

Вечер тянулся бесконечно долго. Баран сидел у окна, глядя на замерзшие узоры, что рисовал мороз. Астель уже поела и ходила по столу вокруг Мидории и вокруг письма, похоже ожидая, когда парень уже скрутит его и отдаст ей.  Но он её не замечал, продолжая думать о семье Шото. В принципе о всём том, что сказали оба мужчины сегодня днем.  Пришлось Астель не сильно клюнуть парня в руку, чтобы тот наконец-то ойкнул и ожил, заворачивая письмо и обвязывая на ножке животного. — Будь осторожнее… и не встречайся со Старателем, хорошо?  Сова урурукнула, будто что-то поняла и ответила, тут же взмахнув крыльями и вылетая из дома Мидории. Нужно выдохнуть и успокоиться. Он и правда устал. Этот день выжил из него все соки. 

***

Следующий день тянулся невыносимо медленно. Изуку места себе не находил, ведь не знал, как всё же добралась Астель. Не перехватил ли её Старатель? А если не перехватил и она все же добралась до Шото, то как тот отреагировал и послушал ли он Мидорию, не идя в разборки с отцом? Как бы барс не скрывал свои эмоции, часто оставаясь довольно нежным и спокойным рядом с Изуку, но баран прекрасно видел, каким Шото может быть. Эмоций у него очень много, даже если сразу так не кажется. И все они выходят резким взрывом. А особенно в отношении отца. И это могло сыграть с ним злую шутку.  Два раза Изуку пролил чай, чуть не спалил рукав у печи и перебудил всех духов в доме своей нервозностью, да так, что даже домовой ворчал из-за печки: «Ишь, мечешься, словно угорелый! Сядь уже!» Пришлось выходит на улицу развеяться, да и никто не отменял его домашних обязанностей. Правда он даже взяться не успел ни за что, как его окликает теперь до боли знакомый голос. — Изуку!  Уши парня тут же поднимаются и он резко оборачивается, прямо как вчера, но теперь его лицо не искажается страхом, а наоборот уголки губ поднимаются вверх. — Шото!  Вот он! Сам пришел, даже не написал! Перепуганный, взъерошенный. Подошёл и тут же обхватил щеки Изуку, начиная крутить его голову в разные стороны и рассматривать. — Ч-что ты делаешь?? Щеки барана в миг предательски краснеют, но только не из-за мороза, а от действий друга. Шото же хмурится, не отвечая, а лишь заглядывая в зелёные глаза. — Что он тебе сделал? Не смей говорить что ничего. Я знаю своего отца. Он не мог сделать «ничего». Я убью его, если… — Всё хорошо, тихо.. Барс чуть ли не рычал, но Изуку понимал, что это не на него, а на ситуацию. Нужно успокоить Шото и наверное лучше сказать правду. — Схватил за грудки, а потом кинул, когда Астель в него вцепилась. Поэтому он ничего не успел сделать. Немного лишь тулуп подпалил, но этого уже не видно. Правда… Руки Мидории осторожно накрывают руки Тодороки на своих щеках, пока сам парень нежно улыбается. — Правда. Всё хорошо. Лучше скажи как Астрель. И как ты? Я же надеюсь ты ничего не сделал?  Шото лишь фыркнул, закатывая разноцветные глаза. — Шото. Что ты успел сделать?  Мидория хмурится, пока парень тихо отвечает. — Ну… с Астель всё хорошо. Я не стал тебе писать, чтобы не мотать её туда сюда. Пусть отдыхает сегодня. — Я не только это спрашивал. Шото ведь не думал, что Изуку можно так легко заговорить зубы?  — Ладно… ладно. Я всё расскажу. Ничего особого я не сделал.  Шото снова фыркает и поджимает свои уши в голове, пока Мидория всё так же ему не верит, выжидающе смотря на него и ожидая ответов. — Шото.  — Я расскажу. Но ты первый. Что ещё сделал мой отец? Он пришёл и угрожал тебе? Что он тебе говорил? Изуку ничего не останется, кроме как выдохнуть и смириться, что он рассказывает первый. Ему не оставили выбора. — Он пришел во время моей тренировки. Он начал кричать что… мы… ты понимаешь. Что я тебя недостоин, что я тебя заворожил и что-то подобное. Снова щеки предательски начинают краснеть, но Мидория пытается не обращать на это внимание.  — Начал говорить разное. Потом я ему ответил и он взбесился сильнее. Сжёг письмо, начал обвинять меня ещё больше. Всемогущий еле-еле разрешил ситуацию, прогнав его, но вот тренировка была полностью испорчена. На последние слова Шото лишь улыбается, смотря хитро на парня.  — Думаю мне нужно исправлять то, что натворил мой отец. Как тебе идея сегодня провести тренировку со мной? Изуку тут же заинтересовался, но потом вздохнул. — У меня дела по дому.. но.. я думаю ради такого я могу их немного отложить, да?   Они в любом случае не расстанутся ещё долго, будут говорить об этой ситуации, а не заниматься хозяйством, поэтому… парень в принципе ничего не теряет, а лишь приобретет.  — Отлично. Потому что я давно хотел попробовать дать тебе лук. — Лук? Глаза барана тут же счастливо загораются и он подходит ближе к Тодороки. — Серьезно? Я могу? Но к меня даже своего нет. — Ничего, сегодня возьмешь мой.  Шото снова улыбается и тянет парня подальше от дома, туда, где им никто не помешает и они никому не помешают.  — Погода безветренная, спокойная. Думаю это будет хороший момент начать.  Они вышли на поляну. Снег искрился в лучах солнца, мороз пощипывал щёки, но Изуку было снова тепло. Теперь он держал в руках довольно увесистый лук своего друга, рассматривая его и улыбаясь. Такой красивый. Резной, большой, украшенный бусинами. Это было произведение искусства и из такого было даже обидно стрелять. — Смотри — Шото встал у него за спиной, поправляя руки — Локоть выше. Тетиву тяни плавно, не дёргай. Наверное тебе такой лук пока что тяжеловат, но сегодня мы будем лишь учиться правильной стойке. Попадать по мишени не самое важное Изуку старался слушать, но от близости Шото мысли путались. Тёплое дыхание касалось уха, руки поправляли пальцы на тетиве, и звезда в груди отзывалась на каждое прикосновение и движение, довольно потрескивая. Парень явно не мог объяснить появления таких странных чувств, но если честно, он не возражал испытывать что-то подобное. — Так? — спросил он, целясь в старый пень. — Так — одобрил Шото — Теперь выдохни и отпусти. Стрела сорвалась, просвистела в воздухе и вонзилась почти ровно в цель. — Получилось! Еще бы не получилось! Они стаяли в двух метрах от спиленного дерева. — Неплохо — улыбнулся Шото. — Для первого раза. Но все же лук этот тебе ещё не подходит.. в следующий раз я принесу тебе свой старый. Он легче и податливее. Нужно будет научиться азам. Изуку кивает, все понимая, а потом хитро заулыбается. — Ты уже думал я забыл? Хвост барса тут же дернулся, резко выпрямляясь. А такие моменты Шото вообще не умел скрывать эмоции — О чем ты? — О твоём отце. Ты так и не сказал, что у вас случилось. Я все же надеюсь ты правда не к нему не лез.. Изуку смотрит на барса, на то, как он поджимает губы и отводит взгляд и тут же вздыхает. — Шото… что ты сделал?  — Я лишь сказал, чтобы он не смел лезть к тебе! Ничего такого. — Ничего такого? Точно?  — Может быть мы немного повздорили. — Может быть? Так все же было или не было?  Тодороки снова вздыхает и больше не может скрывать неровную улыбку.  — После твоего письма я не смог сдержаться. Я пошел в нему. Да, мы сильно поругались и я… — он снова отворачивает голову, но улыбку было видно всё равно — я подпалил ему немого хвост. Глаза Изуку в шоке открываются и тут он уже не смог сдержаться. Нервный смешок смешался с новым вопросом. — Ч-что?  — Подпалил хвост. Он заслужил. Это за письмо. Изуку начинает ещё громче смеяться, сжимая лук в руках сильнее. — Как? Но как такое возможно? Он же… ну… вчера его огонь спокойно горел на хвосте! Шото снова тихо усмехнулся. — В том то и дело, что его огонь. Для него, как и для меня и для тех, кто так же управляет огнём свой или природный огонь безвредны. А вот огонь другого человека - нет.  Изуку больше не смеялся. Резко он остановился, пока его взгляд оставался приклеенными к левой щеке барса.  Значит это сделал отец, если для Шото обычный огонь безвреден? Тодороки почти сразу заметил смену настроения, переводя взгляд обратно на Изуку и читая его немой вопрос с легкостью.  — Нет, это сделал не мой старик. Баран перепуганно встрепенулся, словно птичка, замахав одной свободной рукой. — П-прости! Я не хотел… я просто… я подумал что это он. Ты же сказал что природный огонь безвреден для тебя, вот я и подумал что… — Нет. Это не он. Это случилось из-за него, но.. это не он.  — Если н-не хочешь - не рассказывай. Прости ещё раз..  Изуку уже хотел начать сам себя корить за несдержанность, но Шото мягко покачал головой, улыбаясь ему. — Нет, не переживай. Я могу поделиться, если тебе интересно. Это мама. Все Извинения Изуку заканчиваются в секунду и глаза перепуганно раскрываются, не веря в услышанное. Мама… это сделала мама? — Но… Как? Она же… — Да, она не управляла огнём. Она плеснула кипяток. На секунду Мидория забыл как дышать. Никто не должен говорить это так спокойной. Особенно Шото! Это не правильно. — Она никогда не любила моего отца. Она и не должна была любить или выходить замуж за него, ведь она была монахиней и на ней был обет безбрачия, но мой старик увидел в ней, а значит и в её будущих детях от него, потенциал. Не знаю что он наплёл старейшинам, но те согласились выдать её за будущего вождя. Ради силы. Ради мощи. Не смотря на то, что никто в этой семье, даже он сам, не был счастлив.  Мидория протянул руку к Шото, осторожно обхватывая его предплечье, пока парень продолжал.  — В один момент она просто не выдержала. Я её не виню. Она сделала это случайно. Я сам полез… — Значит…  кипяток. Он оставил ожог. Мне очень жа.. — Нет.  Изуку снова перебивают, пока барс заправляет красную прядь за человеческое ухо, чтобы было лучше видно лицо. — Кипяток, как и огонь, не могут оставить на мне ожег. Поболеть бы могло, но это бы прошло.  — Я не понимаю.. что это тогда? — Изуку сводит брови к переносице, пытаясь осмотреть неровную форму.  — Это не ожог. Это шрам. От маминой руки.  В секунду кривая линия принимает правильную форму. Рука… очень похоже на руку. На женскую правую ладонь. — Мой организм разделен пополам. Левая часть не может обжечься, правая не может получить обморожения. Но в другую сторону они чувствительны. Мама пыталась облегчить боль от кипятка, но… из-за этого… Барс не договаривает, потому что теперь рука Изуку мягко ложится на щеку парня, поглаживая — Я… я понял.  Он проходится по контуру, оглаживая шрам, не отрывая взгляд с лица Тодороки, что немного наклонился, прикрыв глаза. — Мне жаль, что получилось всё так… я… я бы хотел.. то есть… если бы я мог. Прости что я поднял эту тему.. я.. — Изуку. Ничего страшного. Ты бы ничего не смог сделать. И эта тема давно закрыта и ты никак не сделал хуже. Да и я в этом не виню никого, кроме своего отца.  Парень все же открывает глаза, видя что Изуку продолжает поглаживания, от чего улыбается ещё немного светлее. — Хорошо… ладно… хах, тебе похоже нравится, когда я делаю так…  Он продолжает легкие поглаживания по щеке, наконец-то расслабляясь, пока Шото тихо хихикает, пожимая плечами — Ну.. не знаю. Не уверен. Я вообще-то ничего не чувствую этой щекой  — Ч-ЧТО!?! Глаза парня тут же удивлённо раскрываются, пока Тодороки начинает смеяться с этого, больше не в силах сдерживаться. — Ладно, ладно! Мне нравилось. Я может и ничего не чувствал, но было всё равно очень мило!  — Да иди ты! Шото! Я думал тебе нравится! Изуку краснеет сильнее и дуется, пока барс все так же не может успокоиться, начиная теперь просить прощения за то, что сразу не сказал. 

***

Они занимались стрельбой до самого заката, пока совсем не замерзли и уже не видели мишени. Изуку настоял на том, что они идут домой греться и пить чай, а потом они так же долго прощались на ночь. — Шото… ты прийдешь ещё? Твой отец говорил что.. — Мне плевать что он говорил. Я прийду. В любое время. Когда тебе удобно?  Мидория улыбается, качая головой. — Думаю лучше сильно не рисковать сейчас… да и времени и правда не всегда хватает. Дни становятся короче и короче.  Изуку снова задумывается, сжимая чужие руки. — Шото, пожалуйста. Приходи на всю ночь на Коляду! Она будет уже совсем скоро… останешься после у меня. Тем более я и так бы хотел пригласить тебя, а так будет хотя бы повод. Встретимся на нейтральной территории, насладимся праздником, а потом пойдем ко мне Шото улыбается ему в ответ, соглашаясь сразу. — Я прийду. Обязательно прийду. И могу прийти раньше, если тебе вдруг это понадобиться. Они обнимают друг друга на прощание, а потом Изуку ещё долго смотрит вслед уходящей фигуре, пока мама не кричит ему с кухни, что стоять так холодно и он точно простынет и не на какие колядки тогда точно не попадёт. Изуку быстро после этого закрывает дверь, но сам улыбается. Мысли снова были заняты лишь Шото. Они встретятся совсем скоро..