Трижды по одному

Первое, что чувствует Шуга, перед тем как открыть глаза, ласковые поглаживания по внутренней части бедра. Теплая кожа мгновенно покрывается роем мурашек, заставляя сделать жадный вдох и медленно открыть глаза. Он ощущает, как чужая ладонь медленно скользит выше, к паховой зоне, это вызывает легкую щекотку. Он бы давно свел ноги и закрылся, будь это кто-то другой. Но это был родной брат, и его прикосновения самые приятные, нежные и желанные. Теплая ладонь движется выше и добирается до полувозбужденного члена, Шуга закрывает глаза и закусывает губу, простыни сминаются под хваткой его пальцев, показывая как ему хорошо. Ладонь ведет несколько раз вверх-вниз, заставляя возбудиться полностью, а затем исчезает, оставляя фантомное тепло. Шуга мягко выдыхает, его ресницы трепещут от столь приятных ласк, которые он готов получать круглосуточно. Пальцы ослабляют хватку на простынях, и он открывает глаза, поворачивая голову вбок. — Доброе утро, Сахарный, — а затем его губы сминают в мягком поцелуе. Таком нежном и искреннем, что невозможно не издать тихий стон удовольствия. Ладонь, что была на его члене, переместилась на талию и двинула его тело поближе, прижав почти вплотную. Шуга не удержавшись, запустил одну руку в мятные волосы, немного сжимая. Он мягко сминал чужие губы, не углубляя поцелуй, это они еще успеют. — Доброе утро, — воркует он и смотрит на брата, который перебирает его светлые пряди и ласково улыбается. Шуга обожал такое начало дня. И Агуста под боком, который всегда сделает приятно и прижмет поближе. — Юнги-хен уже ушел? — он закусил губу, невинно глядя на брата. Карие глаза напротив светились нежностью и уютом. — Да, сладкий, — Агуст чмокнул его в губы и привстал на локте, смотря на младшего брата сверху вниз. — Но он обещал вернуться и принести тебе подарочек для нашего вечера, — Шуга блаженно улыбнулся, он обожал подарки, особенно если они связаны с их работой. — Пошли в душ, хён позаботится о тебе. Агуст, откинув одеяло, смело продемонстрировал крепкое утреннее возбуждение. Шугу слегка затрясло от этого вида. В эту минуту захотелось встать перед братом на колени и взять в рот его член, сладко облизать, поиграть, а затем высосать из брата все соки. Но у Агуста явно были планы на них, и Шуга ничуть не против потянуть со своими желаниями, которые всегда сбываются. Он поднялся следом за старшим братом, и, взяв его за руку, они направились в ванную, где начнется всё самое интересное. Агуст, зайдя в комнату, сразу же включил камеру, направленную четко на душевую кабину. Такими камерами была напичкана вся квартира. Они стояли повсюду: на кухне, где их обзор брал столешницу, в кабинете Юнги, в их общей спальне, несколько штук, чтобы можно было рассмотреть всё с разных ракурсов, и здесь, в ванне. Агуст заводит в кабину Шугу, а затем заходит сам и включает тёплую воду, чтобы напустить немного пара, их зрители обожают контент в ванной больше всего. Нельзя упускать ни одной возможности порадовать их. По волосам начинает стекать вода, скатываясь по телам. Агуст, развернув брата спиной к себе, уложил ладони на плечи Шуги, начиная мягко массировать их, расслабляя младшего. Оставляет несколько поцелуев у линии роста волос, переходя на шею. Шуга выгибается, упираясь ягодицами в колом стоящий член брата. Они займутся этим немного позже. Ладони Агуста скользят ниже по спине, медленно переходя на талию, и прижимает брата к стеклянной стенке кабинки, так, чтобы камера зафиксировала всё без исключения. Он спускается поцелуями на спину, уложив ладони на подрагивающий животик Шуги. Его тело всегда остро реагирует на все ласки, будь то сам Агуст или Юнги. Старший медленно подбирается к ложбинке между ягодиц и разводит их руками, наблюдая за пробкой с желтым кристалликом, которую они оставили с ночи. Он нажимает на нее, получая сладкий стон брата, вынимает на половину, а затем возвращает назад. — Тебе нравится? — спрашивает только ради приличия, потому что знает что да. — Малыш хочет почувствовать в себе член, да? — Шуга вымученно кивает. Агуст с наслаждением вытаскивает пробку и кладет в угол кабинки, чтобы не мешалась. Шуга отлично растянут, но он предпочитает начинать трапезу с десерта. Мягко целует одну ягодицу, а затем прикусывает. Ноги брата подрагивают от предвкушения. Агуст целует снова, всё ближе подбираясь к анусу, который приглашающе раскрывается от каждого вдоха. Старший давит на него пальцем, а затем широко лижет языком, получая самый сладкий стон. Улыбается, словно чеширский кот, и лижет снова, в удовольствие себе, а не брату. Целует и прикусывает, ощущая, как кожа под пальцами покрывается мурашками. Толкается языком, вылизает, как кот миску, и завершает шлепком по ягодице. Шуга, что до этого держался как мог, чуть ли не падает, но его удерживает хватка брата на талии. Он шумно дышит, пытаясь перевести дыхание, которое смешивается с шумом воды. Агуст поворачивает его голову на себя и впивается в мягкие губы поцелуем. Жадным, мокрым. Он терзает губы брата, просовывая между них язык, и вылизывает теперь уже рот. Шуга громко стонет, трется о член Агуста, просит больше, умоляет. — Ненасытный, — шепчет старший в губы и тянется за смазкой, которая стоит на полочке. Он убавляет воду и выдавливает лубрикат на руку, а затем проводит пальцем по анусу, проникает одним пальцем, сразу же добавляя второй. Целует плечи, затылок. Не чтобы отвлечь от боли, ему вовсе не больно, а чтобы подарить еще больше наслаждения. Он вынимает пальцы и добавляет смазки на член, растирает по всей длине и, пристраиваясь, толкается в подставленную дырочку. Входит сразу на всю длину, сминая ягодицы в руках. Шуга, прижатый к стенке, закидывает голову назад, чувствуя, как правильно брат его заполняет. Собственный член ноет, но он не смеет прикасаться к себе, хён обещал, что позаботится о нем, а он ему верит. Агуст закусывает губу, наблюдая за тем, как его член погружается в брата. Он берет его медленно и нежно, так, как всегда по утрам. Выходит почти полностью и толкается снова, желая почувствовать тесноту и тепло. Шуга тянет одну руку назад, желая притянуть брата ближе, и когда ему удается, он захватывает его губы. Грубо целуя, кусает, оттягивает, чувствуя каждый толчок, что возвышает на самый пик. Агуст смело отвечает, продолжая вбиваться в брата, уже чуть смелее. Он разрывает поцелуй и поворачивает голову Шуги к камере, что продолжает фиксировать каждое их движение. — Они будут смотреть на тебя, — звучит у самого уха, — покажи им всего себя. Шуга закатывает глаза и выгибается, самостоятельно насаживаясь на член до упора, скользит руками по стеклу, смывая конденсат, давая больший обзор на себя и Агуста. На то, как его берут, как дрожат его ноги, на то, как открываются его губы, чтобы издать очередной сладкий стон. Старший хищно улыбается, а затем оставляет смачный шлепок на ягодице, такой, что появляется красный след от его ладони. Он ускоряется, желая быстрее кончить самому и довести брата. Агуст прижимается вплотную, грудью к спине, и делая два резких толчка, переплетает пальцы с братом и обильно кончает, не выходя. Шуга же пачкает своей спермой стекло. Белые капли медленно скатываются, пока они пытаются отдышаться. Старший нежно целует его в плечо и выходит. Шуга выталкивает из себя семя брата, которое скатывается по его бёдрами, и разворачивается к нему. — Умница, — шепчет Агуст и притягивает брата к себе за финальным поцелуем, — твои фанаты оценят, какой ты послушный, — гладит по мокрым волосам, — а теперь примем душ и завтракать.

***

Вечер подкрался незаметно. В квартире царила уютная тишина, на диване виднелись два силуэта, лежащих друг на друге и смотрящих любимый фильм «50 оттенков серого». Возможно, именно с этого и началась их такая жизнь. Кто-то покрутит пальцем у виска, узнай, чем они зарабатывают и занимаются, являясь родными братьями. Кто-то даст номер психбольницы. Но им было больше, чем всё равно. Их любовь была разделена на троих, и ее хватало каждому с достатком. Они сами не поняли, как всё произошло. Алкоголь, трава, вечер, взгляды, внезапные поцелуи, спальня и жаркая ночь, которую они разделили на троих. С того момента они поняли, что такие чувства испытывают только рядом друг с другом. Близнецы, которые нашли друг в друге больше, чем мечтали. Страсть к сексу вывела их на стабильный заработок в интернете, что подогрело еще больший интерес друг к другу. Дверной замок щелкнул слишком громко в тишине. Шуга и Агуст тут же подскочили с дивана и направились в прихожую, встречать брата. — Привет, — произнес Юнги, как только увидел братьев. Первый к нему потянулся Шуга, сразу же обнявший брата за шею, он прильнул к его губам. Мягко, слегка дразняще, чтобы показать, насколько сильно он скучал и хотел его. Агуст подошел ближе и нагло забрал внимание старшего на себя, дабы получить и свою порцию поцелуев. Юнги был самым старшим и имел гораздо больше власти. Если Агуст мог брать только Шугу, то Юнги мог позволить себе обоих, в то время как к себе не подпускал. — Жадные, — усмехнулся Юнги, поглаживая братьев по волосам, — ждали, — он сместил ладони на их щеки и большими пальцами надавил на губы. Братья послушно открыли рты и начали посасывать пальцы старшего брата, — надеюсь, вы не теряли времени, — Агуст медленно кивнул, продолжая облизывать, — у меня есть подарок для тебя, Сахарный. — он вытащил пальцы и взял с тумбочки черную коробку, протянув ее самому младшему. Шуга с интересом в глазах взял подарок и открыл его. Его губы тут же распахнулись в изумлении и радости. Он протянул руку и вытащил из коробки металлические наручники с черным мехом. — Я мечтал о них, спасибо! — он кинулся обнимать брата. — Идите в спальню, настройте камеры, я скоро, — он поцеловал обоих, — на этом сюрпризы не закончились. Агуст облизнулся и потянул Шугу за собой в комнату. Они принялись включать все четыре камеры: по одной с каждой стороны и одну на изголовье кровати. Когда ракурс был проверен, а запись началась, Шуга потянул брата на кровать. Он уселся по середине кровати и похлопал рядом с собой, Агуст хищно улыбался и, стянув с себя футболку, медленно забрался к брату. Шуга взглядом прошелся по телу брата, а затем затянул его в поцелуй. Жадный, мокрый. Он посасывал его язык, блуждая ладонями по теплой коже, по слабому прессу, спине. Агуста хотелось всего и сразу. Он облизывал его губы, оттягивал их, кусал, хотел насытиться. Ладони скользнули ниже, к кромке шорт и потянули их вниз, вместе с бельем, откуда показался член, налитый кровью. — Давай, малыш, — Агуст нежно погладил его по щеке и поцеловал, прежде, чем опустить его голову к возбуждению. Шуга опустился между ног брата, взглядом пожирая сочащийся член. Ладонь сомкнулась на возбуждении и он уверенно провел вверх-вниз, желая немного подразнить брата. Губы мягко опустились на кожу бедра, поцелуи-бабочки, отдавались бабочками в животе, и Агуст закинул голову от удовольствия, крепко сжимая волосы брата в руке. Шуга целовал, облизывал молочную кожу, постепенно подбираясь к самому вкусному. Он обожал томить братьев ласками и прикосновениями, это был его собственный кинк, довести до точки кипения, а затем дать сногсшибательную разрядку. Он медленно подобрался к яичкам и взял их в рот, продолжая дрочить. Агуст зашипел и громко простонал, молясь, чтобы камера зафиксировала это крупным планом. Шуга, закончив свои мучения, наконец перевел все свое внимание на член брата и для начала облизнул головку, слизывая выступающий предэякулят. Старший брат до боли закусил губу, а затем закатил глаза, почувствовав влажность чужого рта. Шуга взял полностью, насадился так легко, словно сосал любимый леденец. Он уткнулся носом в идеально выбритый лобок брата и начал делать круговые движения языком, обводя выступающие венки. Так старательно и аккуратно, чтобы обязательно получить похвалу. Он поднял голову, а затем опустил снова, ловя каждый стон Агуста. Вытащив член изо рта, он подул на головку и обвел ее языком, начав посасывать, втягивая щеки. Хватка в волосах усилилась, а это значит, что он всё делает правильно. Младший снова опускается полностью, помогая себе рукой довести брата, и когда чувствует, что Агуст отпускает, подставляет лицо под белесые капли, которые стекают по щекам и переносице. Шуга облизывает губы, на которых собралась небольшая часть, и невинно закусывает губу, глядя в одну из камер. — Хороший мальчик, — похвалил Агуст и протянул ему несколько влажных салфеток. Дверь в комнату открылась, и на пороге появился Юнги, в одних лишь боксерах, которые никак не скрывали возбуждение брата. — Наигрались? — хмыкнул старший, подходя к кровати. — Раздевайся, — скомандовал Шуге, который без вопросов стянул с себя майку и штаны с бельем, — мои красивые мальчики. Юнги потянулся вперед, взяв Шугу за подбородок и накрывая его губы нежным поцелуем. Он мягко сминал податливые губы, пока Агуст подсел ближе. Он оставил поцелуй на плече брата, а затем провел рукой по прессу и спустился к кромке нижнего белья, немного оттянув ее. Член Юнги был крайне возбужден и требовал разрядки. — Не жди, — между поцелуями сказал Юнги. Агуст облизнул губы и приспустил белье, выпустив член. Он сразу же взял его в руку и несколько раз провел, прежде чем склониться и сразу взять на всю длину. Юнги укусил Шугу за губу, почувствовав долгожданное наслаждение, и зарылся одной рукой в мятные волосы Агуста, который насаживался до упора. Шуга опустил руку на собственный член, желая получить разрядку, пока Юнги терзал его губы, словно голодный зверь. Он прижимал его к себе за затылок, словно хотел съесть без остатка, и Шуга бы позволил. Оргазм настиг быстро, и младший обильно кончил на простыни, немного зацепив волосы Агуста, который продолжал доводить старшего брата. Юнги оторвался от Шуги и устроился поудобнее, освобождая место Агусту. Брат старательно заглатывал по самые гланды, желая удовлетворить Юнги как можно скорее. Он втягивал щеки, используя руку, и в какой-то момент, старший поднял его голову и, подставив головку к открытому рту, кончил прямо в него. Агуст проглотил всё до последней капли, а затем невинно похлопал ресничками. — Уминцы, — с улыбкой похвалил Юнги, — вытяните ноги, — братья послушно сели на кровать в ожидании. Юнги склонился к полу и достал две широкие розовые ленты, — сегодня вы мои подарки, — он обвязал ленты на бедрах и завязал бантики. — Вставай в позу, малыш, — Шуга не заставляет никого ждать и опускается на локти, подставляя задницу брату. Юнги сминает ягодицы и разводит в стороны, глядя на колечко мышц, что так и просится принять в себя. Он выбирает одну из камер, которая смотрит точно на них, и опускается ближе, разводя половинки в стороны, а затем целует и лижет анус, скользит языком вокруг него, засасывает нежную кожу, заставляя Шугу стонать во весь голос. Он толкается языком внутрь, глубже, пытаясь достать до комочка нервов, пока Агуст нагло затыкает брату рот своими губами, ловя каждый выдох младшего. Он грубо сминает его губы, оттягивает на себя, лижет и толкается языком, пока Юнги занимается другим местом. Шугу начинает потряхивать от такого количества ласк и внимания. Он всегда получал больше, потому что был младшим и требовал внимания. Как хорошо, что он всегда всё получает. Юнги отрывается с пошлым чмоком, и Шуга обиженно стонет в губы брата. Старший тянется к столу и отодвигает ящик, в котором целый набор разных смазок. Он выбирает малиновую, новую, которую они еще не пробовали, и показно открывает ее на камеру, демонстрируя бренд. Потому что каждый захочет пользоваться тем, чем и они. Он выдавливает сразу на разработанную промежность младшего и толкает три пальца. Агуст в это время оставляет Шугу и подсаживается ближе к Юнги, начиная выцеловывать его тело: руки, спину, лицо. Старший несколько раз толкается пальцами, задевая простату, и, не давая Шуге передышки, тут же заполняет его собой полностью. Пока он набирает темп, находит губы Агуста и впивается поцелуем, широко раскрывает рот, подчиняя брата себе. Агуст отвечает с не меньшим рвением, поддаваясь натиску Юнги. Позволяет делать с ним всё, что он захочет. Ладони старшего сминают ягодицы Шуги, больно шлёпает, а затем поглаживает, начиная ускоряться. Одну ладонь Агуст уложил на щеку Юнги, продолжая целовать брата, а второй водил по своему вновь вставшему члену, демонстрируя всё на камеру. — Не доводи до конца, — между поцелуями просит Юнги, — мы возьмем его вместе, — Шуга сладко стонет, сжимая простыни. Юнги, достаточно растянув брата, выходит из него и отпускает Агуста. — Давай, малыш, — он похлопывает Шугу по ягодице, — оседлай нас. Ты же сможешь принять два члена? — младший переворачивается на спину и уверенно кивает. Юнги садится у изголовья, помогая младшему залезть на себя. Агуст пристраивается рядом, готовый войти в любой момент. — Давай, только не торопись, — Юнги сжимает талию Шуги и помогает ему сесть сначала на свой член, а затем разводит половинки, открывая место для Агуста, который пристраивается, подставляя головку, и входит. Шуга выгибается всем телом, чуть ли не падая на Агуста, и закатывает глаза, — давай, малыш, двигайся. Шуга медленно опускается на два члена, не торопится, чтобы не сделать себе больно, пока братья смиренно ждут. Он опирается руками о грудь Агуста и опускается до конца, широко раскрыв рот. Они делали это не часто, но каждый раз это приносило крышесносные ощущения. Агуст обнял его за талию и мягко поцеловал в плечо, успокаивая. Шуга, немного привыкнув, начал медленно двигаться, немного привставая и насаживаясь вновь. Он обожал ощущать в себе братьев сразу, делал бы это каждый день, но телу нужно давать передышку. Юнги подаётся вперед и накрывает губы младшего поцелуем, мягко и осторожно. Шуга мычит, когда опускается вновь, чувствуя, как братья ему помогают, слегка подмахивая бедрами. Агуст сходит с ума от узости и ощущения внутри, когда они делают это с Юнги вдвоем. Шуга всегда так старается для них, так хорошо принимает и двигается. Они с Юнги начинают подмахивать бедрами сильнее, так, что Шуге остается просто сидеть и стонать, показывая, как ему хорошо, на все четыре камеры, которые видели и не такое. Юнги находит руку Агуста и переплетает с ним пальцы. Они двигаются синхронно, доводя всех троих до ручки. Шуга смелее двигает бедрами, желая подстроиться под ритм братьев, которые жадно берут его. Юнги расцеловывает лицо младшего, добавляя еще больше экстаза. Агуст прижимает Шугу ближе к себе, желая ощутить жар чужого тела, впитать в себя все эмоции и каждое движение брата. Они набирают темп, ускоряясь с каждым толчком всё сильнее. Шуга, крепко сжимая руку Агуста, кончает с громким стоном, изливаясь на живот Юнги, пока старшие доводят себя до разрядки и кончают, не выходя из младшего. Сперма стекает по бедрам Юнги и Агуста, пока они пытаются привести дыхание в порядок. Шуга из последних сил валится рядом с Юнги и прижимается к нему. Агуст на трясущихся руках и ногах подлезает с другой стороны, не желая быть обделенным. — Сладкие мальчики, — шепчет Юнги, целуя в лоб сначала Агуста, а затем Шугу, — так хорошо постарались для меня. Я люблю вас. — Мы тоже тебя любим, — в полусне отвечает Шуга. — Спи, малыш, — он поглаживает его по голове, — ты тоже засыпай, хен о вас позаботится, — он целует Агуста в висок. Когда братья крепко заснут, Юнги с заботой, присущей только ему, позаботится о своих младших братьях, которые каждый день отдают всего себя ему. И только ему.