Тепло осеннего солнца

Листья уже пожелтели и опадали, устилая асфальт школьного двора мягким, хрустящим ковром. Роман стоял у окна в пустом кабинете литературы, обхватив себя за локти. Через час начнется его «особый» период, и весь мир уже казался ему слишком громким, слишком ярким, слишком пахнущим. Запах пыли, духов из соседнего класса, влажной земли — всё смешалось в один навязчивый комок в горле. Он ненавидел это. Ненавидел свою природу, свою уязвимость. Дверь скрипнула. Роман вздрогнул, не оборачиваясь. Он уже узнал шаги — тяжелые, уверенные, но нарочито тихие, когда заходили сюда. — Опять тут прячешься? — голос Никиты был низким, бархатистым, как всегда. Но сегодня в нём слышалась не насмешка, а что-то другое. Забота? Нет, не может быть. Альфы не заботятся об омегах просто так. Особенно такие, как Никита — капитан сборной по плаванию, с широкими плечами и спокойным, всевидящим взглядом. — Не прячусь. Дышу, — буркнул Роман, наконец обернувшись. Никита стоял в паре шагов, его обычная уверенность слегка пошатнулась. Он нервно провел рукой по своим темным, коротко стриженным волосам. — Я… я чувствую. Что скоро, — Никита сделал шаг ближе. Его альфийская аура, обычно такая сдержанная и контролируемая, дрогнула, стала плотнее, теплее. В ней не было агрессии. Было что-то густое, сладкое, как тёплый мёд. Пахло дождём, чистым воздухом после грозы и чем-то глубоко древесным, родным. От этого запаха у Романа закружилась голова, а внутренняя дрожь стала не такой болезненной. — И что? Пришел поглумиться? Или пометить территорию? — вырвалось у Романа, но в голосе не было прежней колючести. Он сдался. Сдался этому запаху, этому взгляду. — Роман, — Никита произнес его имя так, будто это было заклинание. Он закрыл расстояние между ними. Ладонь, большая и теплая, легла на холодную щеку омеги. — Хватит. Хватит отгораживаться. Ты же знаешь. Роман знал. Он знал с того самого дня в спортзале год назад, когда их взгляды встретились, и мир сузился до точек зрачков друг друга. Он, омега, которого все считали странным и замкнутым. И он, альфа, который, казалось, мог получить любого. Но Никита смотрел только на него. Помогал донести книги, оставался после уроков под предлогом совместных проектов, молча сидел рядом, когда Роману было особенно тяжко. — Я не такой, как все альфы, — тихо сказал Никита, его лоб почти касался лба Романа. — Я не хочу владеть тобой. Я хочу… быть твоим убежищем. Твоим «тихим местом». Слезы, которых Роман так стыдился, выступили на глазах. Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Никита осторожно, будто боясь распугать, притянул его к себе. Его объятия были крепкими, нерушимыми, как стена, но внутри них было так безопасно, так тепло. — Пойдем, — прошептал Никита ему в волосы. — Я провожу тебя. Домой. Никто не посмеет. Он достал из кармана своего рюкзака маленький флакон с прозрачной жидкостью и аккуратно побрызгал Роману на шею, чуть ниже уха. Это был искусственный феромон-маскировщик, дорогой и эффективный. Роман знал, что Никита копил на него несколько месяцев, отказывая себе в новом спортивном инвентаре. — Так… спокойнее будет, — объяснил Никита, слегка краснея. Его пальцы, нанося средство, дрожали. Они вышли из школы вместе. Под падающими листьями, под косыми лучами осеннего солнца. Альфа и омега. Но в этот момент не было иерархии, не было инстинктов, которые диктует мир. Была только рука Никиты, твердо лежащая в его руке. И тишина. Та самая, тихая, полная понимания, которую Никита обещал. Дорога домой казалась не путем к изоляции, а первым шагом в общее, пугающее, но бесконечно желанное будущее. Роман прижался плечом к Никите, вдыхая его запах дождя и безопасности. Он больше не боялся своего «скоро». Потому что теперь у него был свой альфа. Свой Никита. И это было главнее любых законов этого мира.