Плачь, моя Королева

Через два часа возле часовни меня ожидал Марк вместе Рупертом и его сопровождением. Я какое-то время ездила по дороге туда-обратно, убивая время ожидания. Мне всегда нравилась пунктуальность. — Нужно избавиться от машины, пусть Сорука с Дэвидом организуют аварию. Отсуме, тебе придётся обшарить жилище полковника Моррис, пока никто не обнаружил её исчезновения. Если тебе требуется помощь, то возьми Дэвида. Остальные отправляются домой. — Что искать? — спросила Лиззи. — Всё, что может связывать Аскелу Нэрелл с Реми Олсен, — ответила я. — Нужно выяснить, как много смогла накопать Чарли. — Лучше я пойду в одиночку, — произнесла девушка. — Боюсь, что парни скорее привыкли защищать, нежели шпионить. — Хорошо, — немного подумав, кивнула я. — Док, вы можете связаться с Советом и Самайа? Мне нужно несколько человек для помощи. Желательно еще пару шпионов, механик и мой двойник. — Будет исполнено, Советник, — Симпсон почтительно поклонился. — Прислать к вам Иоши по возвращению? — Да, это было бы неплохо, — сказала я, заметив, как приободрился док после моего одобрения. Может мне стоит задуматься о том, чтобы почаще хвалить своих людей, которые при моём жестком и бескомпромиссном правлении знали лишь щелчок кнута? Не часто, но хотя бы изредка, чтобы они не забывали кому подчиняются, и кто их лидер. Я привыкла все важные вопросы решать сама с собой. Недоверие и знания не позволяли мне иметь слабые стороны. У меня не было друзей, опоры или тех, кому бы я могла без опаски открыться. Я велела Марку держать язык за зубами и не распространяться о том, что произошло с полковником Моррис. Впрочем, Уотсон и сам прекрасно понимал, что о таком говорить — себе дороже. Теперь мы с ним были повязаны кровавой тайной. Уйдёт немного времени, чтобы найти пропавший автомобиль Чарли и три трупа. По утру Генерал уже отправит отряд на поиски своего Советника. А мне еще предстояло пережить автокатастрофу и быть настороже. Рано или поздно Росс пришлёт ко мне военных следователей, чтобы поймать меня на лжи. — Я могу войти, Советник? — спросил сонным голосом Иоши, постучавшись в открытую дверь моего кабинета. Я кивком головы дала ему своё согласие, не отрывая взгляда от тех предметов, что обнаружил при обыске трупов Марк. Это было весьма занятно. Я не хотела думать, что могла убить своего потенциального союзника. — Будущее туманное, — произнёс несколько растеряно Ксё, глядя на руны. — Посмотрим на карты. Я усмехнулась. Появление Чарли спутало мне все карты. Мне пришлось импровизировать. Я не могла допустить того, чтобы Росс узнал моё истинное обличие. Мы только начали партию, а мне уже пришлось отступить от его пешек, чтобы убрать с доски слона и расчистить себе путь к Королю. — Карты предрекают большие перемены. Смерть и Любовь идут рука об руку. Если вы откроете правду, то получите прощение. Но прощение не принесёт вам облегчения, — еще больше нахмурился Иоши. — Много тумана из-за обмана вокруг вас. Я не могу правильно истолковать все знаки. Единственное, что могу сказать наверняка, вы встретите того, кому сможете открыться. — Ты знаешь такое понятие, как «шарада»? — задумчиво спросила я у мужчины. — Какая-то разновидность загадки? — предположил Ксё. — Да, но только в загадке нужно отгадать одно слово, а в шараде несколько, чтобы понять, какое слово было загадано. — Например? — заинтересованно вздёрнул брови Иоши. — Лошадку с добрыми глазами, и ты получишь, без сомнений, страну, где любят оригами, — процитировала я первую шараду, что пришла на ум. — Ээээ, — подзавис Ксё. — Ладно, давай другую, — вздохнула я. — Рождённый ползать извивается в начале, а кто меня испытывал, едва ли, отныне по ночам спокойно спит. — Ладно, я сдаюсь, — рассмеялся мужчина. — Это явно не моё. — Япония и ужас, — самодовольно приняв его поражение, озвучила я ответы к шарадам. — У тебя японское имя, которое обозначает «хороший». Оригами — это поделки. Японское искусство складывания фигурок из бумаги. Если хочешь, то я могу дать тебе книгу, откуда ты подчерпнёшь знания о своём происхождении и Родине. — В «Гизгольде» были запрещены любые обсуждения о разностях культур и наций. Мы были единым племенем. Нам было не разрешено изучать иные языки. Только тот, на котором говорил вождь, — честно признался Иоши. — Я понимаю, — мой кивок соответствовал моим мыслям. — Ты знаешь библейскую историю о Вавилоне? — и когда Ксё отрицательно мотнул головой, мне даже стало немного его жаль. — Эта история повествует о том, что раньше все люди говорили на одном языке и они захотели построить такую высокую башню, насколько могли, чтобы стать ближе к своему Создателю. Добраться до края небес. — А что вы думаете по этому поводу? — с любопытством спросил Ксё. — О самой притче или о том, что есть иное описание того, как образовались разные народы и их язык? — усмехнулась я. — Обо всём. — Думаю, что Бог не пожелал видеть своих детей, поэтому посеял смуту и раздор среди них. Вавилон мог в то утро закончиться кровавой бойней. Люди больше не понимали друг друга и того, что с ними произошло. Стремление людей быть ближе к тому, кто является их родителем, не несёт в себе чего-то тщеславного или запретного. Постройкой Вавилона они хотели показать, как Создатель им дорог и важен. Бога такая позиция не устраивала. Он желал быть единым, неприкасаемым, созидателем своего творения. — Или же люди захотели быть наравне с ним? — предположил Иоши. — Какими бы желаниями не руководствовались люди и Бог, это привело к тому, что появились разные народы, создав собственную историю, культуру и веру. — Именно, — кивнула утвердительно я. — Единство — это превосходно, но не стоит забывать свои корни. Я пойму, если ты захочешь придерживаться политики Аруки, всё-таки он — твой вождь. — Советник, — Ксё поднялся с дивана и приблизился ко мне, — я больше не принадлежу к племени «Гизгольд». Самайа снял с меня обеты, чтобы я мог принести вам клятву верности. Отныне и впредь я буду служить на ваше благо, Советник, — поклонился мужчина. — Ты не раб, Иоши. Клятва, данная из-под кнута или от безысходности, делает тебя заложником моей войны, которая не имеет к тебе никакого отношения. У каждого должен быть выбор, — взмахнула я рукой, выражая всю степень своего негодования. — Мне стоило задуматься об этом раньше. До того, как принять ваши клятвы верности… — произнесла я и внезапно осеклась, поражаясь тому, какие перемены происходили сейчас внутри меня. Какого чёрта? Это во мне говорит совесть и сострадание? Почему меня беспокоит чья-то судьба, в то время как моя была уже перечёркнута? Я не должна никого отпускать. Я должна использовать их, чтобы достигнуть поставленной цели. Если я предоставлю выбор Иоши, и он решит уйти, то мне придётся как-то объяснить этот поступок другим. Но всё же что-то останавливало меня от того, чтобы забрать свои слова обратно. — Ты волен сам распоряжаться своей судьбой, — нехотя проговорила я. — Я даю тебе эту возможность прямо сейчас. Если ты выберешь свой путь, то должен будешь покинуть этот прямо сейчас. Я сниму с тебя все клятвы, но тайны должны сохраниться, иначе… — Нет, Советник, — Иоши внезапно опустился на колени. — Моя клятва верности и была моим выбором. Аруки никогда ничего не скрывает от своих соплеменников. Он рассказал нам всем вашу историю, ничего не утаив, и предоставил право выбора. Я, Лиззи и Сорука — мы были в числе добровольцев среди «Гизгольда». Самайа выбрал нас, и мы счастливы помочь вам в том, чтобы всем воздалось по заслугам. — Я не несу в себе справедливость, — прорычала гневно я. — Мне нужна месть. Это моя цель. — Мы принесли клятву верности и ни один из нас не отступится, — упрямо заявил Иоши. — Мы будем с вами до самого конца. — Такая преданность поражает, — покачала я головой, уязвлённая его искренностью. Эти люди действительно готовы были отказаться от собственных жизней, чтобы помочь мне с тем, что нам выпишет путёвку в Ад. — Но вряд ли я смогу отплатить тебе тем же. — Я ничего и не прошу взамен, — тихо ответил Ксё. Его слова взволновали меня и не принесли покоя. Я была готова так легко пожертвовать чужими жизнями, чтобы ощутить сладкий вкус победы. Иоши ничем не был мне обязан, но всё же сделал свой выбор. Неужели сострадание к другому человеку заставит кого-то пожертвовать собой? Смерть не приняла меня и вернула обратно, чтобы я получила возможность собственноручно доставить в её объятия повинные души. Десятки душ лучше, чем одна, не так ли? Лиззи разбудила меня своим шёпотом. Она отскакивала в сторону каждый раз, стоило мне пошевелиться и недовольно заворчать. Я не желала просыпаться. Сон был тягуч и сладок, мне снилась обнажённая Андреа, стоящая под струями горячей воды в ванной комнате. Во сне я забывала о ненависти к ней. Меня плавила любовь к ней и восхищение. Я скользила пальцами по её телу, желая запомнить каждый миллиметр бархатной кожи. Целовала её закрытые веки, прижимая к себе так сильно, что мне хотелось кричать от нашего единства. Фостер отвечала мне тем же. Это не было похоже на страсть. Это была любовь. — Советник, — очередной призыв Отсуме заставил меня пробудиться. — Простите, это срочно, иначе бы я не посмела вас разбудить. — Ты что-то нашла? — с зевком спросила я. — Не совсем, — Отсуме отошла от меня на безопасное расстояние, а я поняла, что весть слишком плохая, раз она пытается сохранять дистанцию. — Насколько всё плохо? — Ну-у, — замялась тут же Лиззи. — С вами желает встретиться Джоди Уайт, — выпалила она и склонила голову. — Вот с этого места поподробнее, — недовольно нахмурилась я. — Начни с самого начала. — Она ждала меня и всё знает, — выпалила Отсуме. — Потребовала с вами личной встречи. — Что именно она знает? — раздражённо спросила я. — Я не уточняла, простите, — испуганно ответила Лиззи. — Охраны и прислуги в доме не было. Это выглядело слишком подозрительно, когда я вошла в кабинет полковника Моррис, то обнаружила Джоди. Она просила передать вам вот это, — девушка протянула мне потрёпанный блокнот в мягкой кожаной обложке. — И сказала, что вы действуете предсказуемо, а Чарли была чересчур самоуверенна, раз решила, что может вас одурачить. — Ты ей что-то ответила? — заинтересованно протянула я, открывая блокнот. Это был личный дневник Шарлотты Моррис. Весьма занимательно, мне определённо стоит ознакомиться с ним, но позже, когда останусь одна. — Нет, Советник, я ни слова ей не сказала, — поспешила заверить меня Отсуме. — Она желает встретиться с вами после похорон. — Когда она ожидает ответ? — До того, как обнаружат тела полковника и её телохранителей, — нервно сглотнула девушка. Я впервые видела Лиззи такой напряжённой. Неужели короткая встреча с Уайт смогла напугать такую первоклассную шпионку, как Отсуме? Если так, то я хотела бы лично увидеть те перемены, которые произошли с Джоди за это время. Ситуация становилась всё более интригующей и волнительной. На моём пути вставали призраки прошлого, которые с нетерпением требовали к себе внимания. Будем надеяться, что у Джоди куда больше ума, чем у её самоуверенной подружки-покойницы. Я велела Отсуме оставить меня одну и принялась за изучение грязных секретов Моррис. Читать я закончила уже ближе к вечеру. В дневнике было много сумбурности, недосказанности и вырванных страниц. Кто-то определённо постарался над тем, чтобы подчистить шкаф со скелетами и оставить только те факты, что были связаны со мной прошлой и настоящей. Что ж, Чарли заслуживала похвалы. Она докопалась до истины, но не без чужой помощи. Теперь я знала имена тех, кто сливал ей информацию. Я могла бы одним взмахом руки удалить злокачественную опухоль среди «Кочевников» и круга приближённых, но я не торопила события. Из дневника Моррис мне стало понятно, что она докладывала Россу далеко не обо всём, лишь только Джоди знала всё. Но Уайт не поддерживала стремления Чарли сместить Мартина с поста. Она настаивала на том, что без союзников у Шарлотты просто нет шансов. Добытая информация позволила бы Моррис меня шантажировать, но Уайт отлично осознавала, что прогибаться я не стану. Информации в общем-то было мало, но этого вполне хватало для того, чтобы сложилось впечатление о том, что Уайт не оказывала активную поддержку Моррис. Но и верить слепо Джоди я не могла. Слишком много она знала, чересчур много для той, кто не стала опорой для своей любовницы. Теперь и эта вся туманная история с просьбой о встрече. Что ей нужно? Чего она хочет? Жаждет власти, мести или же ищет союзника? В я эта ситуация давно перестала быть игрой в «кошки-мышки», на шахматной доске появлялось всё больше и больше лишних, но не менее значимых фигур. О, я начала понимать, что подковёрные игры среди «Провидцев» - стандартное явление. Они этим живут и не могут обойтись без того, чтобы не засунуть свой любопытный нос в жизнь других людей. Однако моя рука не дрогнет, если придётся спустить курок и пристрелить каждого, кто решит встать на моём пути. Даже если бы я согласилась помочь Чарли с переворотом, то никогда бы не позволила ей безнаказанно встать у руля власти. Я уже предвкушала интересную встречу с Уайт. — Добрый вечер, Советник, — в кабинет вошла миссис Бёргер, неся в руках поднос с ужином. — Вы не спустились ни к завтраку, ни к обеду. Поэтому я решила лично позаботиться о вашем ужине. — Ты же обо всём в курсе, София, — усмехнулась я, потирая устало переносицу. — Какие новости? — Пропала Советник Моррис, — коротко доложила женщина. — Председатель отправил отряды на её поиски. К вам приходили дознаватели, но доктор Симпсон ответил на всех их вопросы, потом они допросили Марка и ушли. — Мне стоит беспокоиться? — Нет, но мне показалось слишком странным то, что они проявили к Уотсону больше интереса, чем к Руперту. И они слишком быстро отступили, когда доктор сказал им, что является вашим официальным представителем и сам ответит на все вопросы, — припомнила миссис Бёргер. — Они подозревают Марка? У него будут проблемы? — Нет, София, всё в порядке, — успокоила с улыбкой я женщину. — Кроме Руперта никто не был знаком с Советником Моррис. — Ах, Боже мой, — воскликнула миссис Бёргер, прикладывая руку к груди. — Но доктор Симпсон не может быть причастен к исчезновению Советника! — Конечно же, нет. София, тебе совершенно не о чем волноваться, — покачала я головой. — Уверенна, что дознаватели опрашивали всех, кто был хоть мало-мальски знаком с пропавшей женщиной. А теперь лучше расскажи, что сегодня на ужин? Пахнет весьма аппетитно. Пригревая на груди гадюку, будьте готовы к её укусу, вместо благодарности. Змеи вообще умеют благодарить? Да, они не нападают первыми, пока не чувствуют угрозу или страха. Они шипят, пристально наблюдают, а потом открывают пасть, обнажая свои ядовитые клыки. В степи их водилось немало, «Пещерным» было непросто привыкнуть к тому, что стало обыденным для других кланов. Даже моя рука первое время тянулась к пистолету или ножу, когда я встречала на своём пути этот вид пресмыкающихся. Боди долго убеждал меня, говоря, что убийство змеи не избавит меня от отвращения или страха. — Убьешь одну змею и на её место приползут новые, — со смехом объяснял мне Грег. — Ну, а если убила, то тут же избавься от её трупа. — Почему? — Чтобы не приползли другие её сородичи, — небрежно пожал плечами Эдвардс. — Оставила на земле убитую змею и считай, что создала для неё персональную могилу, которую непременно захотят посетить родственники. Хочешь кому-то подгадить, то подбрось в его жилище труп мёртвой змеи, — рассмеялся он. — Вы их регулярно употребляете в пищу? — полюбопытствовала я. — Как и всех тех, кто обитает в степи, — ответил Боди. — Эпидемия уничтожила 65% людей, оставив выжившим предостаточно пропитания. Вегетарианцы кайфуют, а мясоедам теперь не приходится тратить кучу денег на бифштекс. У всего есть свои плюсы. — Я видела, как вы отлавливаете ящериц и скорпионов… — Деликатес, — мечтательно протянул Грег. — Боги, чем вы вообще питались там в своих горах? — Чаще осыпи и пищухи, — усмехнулась я. — Мясо хищников или горных птиц подавались к столу в дни великих празднеств. — И много таких праздников у вас было? — поинтересовался Эдвардс. — В совокупности где-то пять дней в году, — произнесла я, чем заставила лицо Боди вытянуться от удивления. — Пять дней? Всего-то? Вот серьёзно? — Мы не убивали без надобности, — покачала я головой. — Ни людей, ни зверей. Охота была запрещена под страхом смерти, но иногда… — Что? — тут же заинтересованно спросил парень. — Когда «Пророк» не мог решить, какое наказание уместно для провинившегося, то узника отправляли в пещеру «Gnawed bones», где он должен был сразиться с горными хищниками, — пояснила я, не понимая, почему вообще решила поделиться с Грегом этим аспектом бытия «Пещерных». — Узник выбирал оружие, пока для него выбирали животное. Эдакая рулетка, испытание Фортуны. — Узник не знал, какой зверь его поджидает в пещере, а те, кто выбирал хищника не знали, какое оружие будет у узника? — Рулетка, говорю же, — хмыкнула я. — И кто чаще всего выигрывал? — Хочешь попробовать? — я поднялась на ноги и подошла к столику, беря бумагу и ручку. — Я упрощу тебе задачу, — добавила я, когда Грег утвердительно качнул головой. — Можешь написать любое оружие из существующих, а я напишу хищника, с которым тебе предстоит сразиться, — я разорвала листок бумаги напополам и принялась писать. — Готов? — Боди протянул свой бумажный клочок. — Ты проиграл. — Что? Почему? — тут же подскочил от удивления на ноги Эдвардс. — Семь пум против автомата, — со смехом ответила я. — Но ты же сказала, что будет один хищник?! Так нечестно! — возмутился Грег. — Никто и не говорил о честности, — покачала я головой. — Я же сказала, что никто из узников не знал, что их ждёт в пещере. Это могло быть стадо снежных баранов или стая беркутов. Как бы там ни было, узник всегда оказывался в заведомо проигрышной позиции. — Давай по-другому? Я выбираю зверя, а ты оружие, — тут же предложил мне Эдвардс. Я согласилась и на обороте листка написала ручкой свой выбор. — Что? Мать твою, Аскела! На хрена тебе мина? — воскликнул он. — Это же разнесёт к чертям всю пещеру. — Если мне уготована смерть, то почему бы не прихватить с собой ещё души? — ухмыльнулась я. — Лучше я умру безболезненно, чем буду испытывать адскую боль от чьих-то клыков, когтей, копыт или клювов. Бах, я и мои палачи мертвы. Минимум боли и страданий. Одна секунда. Разве не так должен уходить победитель? — Ты даже не захотела сражаться! — рыкнул недовольно Боди. — Посмотри на свой листок и скажи, каковы мои шансы выжить в этой схватке? — Никаких, — мрачно отозвался Боди. — Тогда почему ты ожидал, что я стану спасаться от того, что неизбежно? — развела руками недоумённо я. — Такова человеческая натура, — еще больше нахмурился Грег. — Верить в лучший исход, даже когда всё предрешено. Ага, слышала, — хмыкнула я. — Но у меня нет шансов выжить. Исход очевиден. Никто не уйдёт победителем или побеждённым из этой схватки. Я солдат. — Просто смириться со своей смертью, — почти беззвучно сказал Боди. — Трезво оценивай свои шансы между смертью и жизнью, — я похлопала его по плечу. Аскела Нэрелл стала Реми Олсен. Смерть отказалась от меня. Тот самый момент, когда пешка добирается до дамок и вводит в игру, убранную ранее с доски, шахматную фигуру.