Дыши

***

— Кстати, Арсу пошла бы такая рубашка, — задумчиво говорит Сережа. — Под синие глаза. — Да ну ладно тебе, чего ты, — смеется Арс, даже не пытаясь скрыть восхищения. — Ты посмотри на Антона. Ну хорош! — Хорош! — повторяет Дима. Антону, наверное, никогда еще не подбирали рубашку такого насыщенного цвета морской волны. Арс просто глаз не может оторвать от него. У Антона черты лица словно стали еще выразительнее. Слегка отросшие мягкие волосы, по которым так и хочется провести ладонью, аккуратная щетина, потемневшие, ставшие почти бирюзовыми, под рубашку, огромные глаза — Арсу хочется взять его лицо в ладони и зацеловать. Он улучает каких-то пару секунд, когда до выхода остается совсем немного и от них наконец все отстали — и гримеры, и костюмеры, и фотографы, и они просто настраиваются в последние минуты тишины — и обвивает Антона одной рукой за талию в темном углу, на что тот резко прижимает его к себе так крепко, что сейчас, кажется, хрустнут ребра, приподнимает, целует в губы и отпускает. — Бля, Шаст, осторожно. — Ты первый начал. — Ты слишком красивый сегодня. — А ты всегда. — Да ты тоже всег… — Готовы? — раздается голос, по ощущениям прямо у них над ухом. На самом деле нет. Они привычно шарахаются друг от друга, только Арс успевает ткнуться носом ему в шею и в небритую щеку, вдохнуть знакомый запах — и ринуться на свою сторону сцены вприпрыжку. Впереди — первая сегодняшняя История.

***

— Мы возвращались из Карелии в поезде, — рассказывает историю девушка из зала. — Из Кореи? — чуть нахмурившись, переспрашивает Антон. Дима подходит и слегка пинает его, закатывая глаза: — Из Кореи, ага. — Ага, на поезде, — с нежной усмешкой глядя на него, говорит Арс. — Знаете что? — продолжает он, — А вы заметили, что мы от одного выпуска к другому все чаще спрашиваем «Что-что?» Зал смеется, а громче всех из ребят смеется Антон, как всегда пополам сгибаясь от любой шутки Арса. — Да, это есть такое. «Можно громче чуть-чуть»? — пародирует он сам себя, с благодарностью глядя на Арса, который сместил акцент с Антона на всех сразу и на якобы возраст. Хотя Антон прекрасно знает, что дело здесь вообще не в возрасте, а в его давних проблемах со слухом, которые только усугубились с тех пор, как он увлекся диджеингом.

***

Наконец-то. Наконец-то эта ночь, когда Арс может остаться у него и завтра никуда не надо. Они давно из душа, оба сонные, уставшие, но все еще сидят на кровати лицом друг к другу и о чем-то болтают, касаясь друг друга руками, то и дело утыкаясь другому в плечо, гладя волосы. — Арс, это правда так заметно? — вдруг спрашивает Антон, прекращая смеяться над его очередной шуткой. — Ты о чём? — Про то, что мы с каждым разом… точнее… Это я, а не мы… — Да я понял, — прерывает его Арс. — Ну… Иногда. Не знаю. Может, это только мне заметно? Я волнуюсь за тебя. — Димке тоже. Он спрашивал меня. — Ну ясно. А Сережа просто особо внимания не обращает ни на кого, — кивает Арс. — Арс, я не пью те таблетки. — Я знаю, малыш. Я с тобой согласен. Не надо травить себя препаратами. Они не влияют напрямую на слух. Они прописали тебе стандартный набор, который ничего не вылечит. Антон набирает воздуха, чтобы что-то сказать, но Арс вскакивает и тут же наклоняется обратно к нему, кладя ему ладони на плечи. — Давай я тебе кое-что покажу. Упражнение. Не смейся. — Из йоги что ли? — фыркает Антон. На самом деле Антон сам давно проникся и заинтересовался тем, что говорит ему Арс о йоге. Вот только никак не может найти времени, чтобы практиковать самому. Или лучше сказать: дисциплинировать себя так, чтобы это время находить. Он давно признался, что все те знания, которые жадно поглощал Арс не только о здоровом образе жизни и спорте, но и о йоге, буддизме и тантре завораживают и его. Но сам ничего не читал, предпочитая увлеченно слушать Арса и иногда практиковать с ним. Когда-то Арс научил его медитировать. Научил его дышать. Антон не медитирует, но короткие дыхательные упражнения применять научился. И каждый раз с благодарностью думал об Арсе. И о том, как это было метафорично. Арс научил его дышать. Дышать по-другому. Что такое мудры, Антон тоже узнал от него. Проникся, что мудры — это не просто сложить пальцы. Что все в нашем теле взаимосвязано на более тонком плане, чем мы привыкли думать. Поэтому смешливая реакция Антона — это просто привычка. На самом деле он всегда слушает Арса со всей серьёзностью и именно с ним научился не просто слушать, а слышать. Эмоционально он слышит Арса безупречно, словно он весь, душой и телом сонастроен с ним все последние годы и на всю оставшуюся жизнь. Как иронично и грустно, что при этом у него ухудшился физический слух. Арс садится перед ним скрестив ноги, и Антон тоже разворачивается к нему лицом, неуклюже складывая ноги — в отличие от Арса, коленки у него торчат высоко вверх. — Сядь удобно, чудо мое, — говорит ему Арс, и Антон кое-как устраивается на диване, продвинувшись поближе к нему, и Арс берет его руки в свои. — Мудра? — Ага. Я только недавно узнал, что такая есть. И по описанию практики это даже напоминает немного то, что говорил тебе тот, другой врач. Смотри. Арс раскрывает его ладони и замолкает, рассматривая их. — Что? — спрашивает Антон, качнувшись вперёд и касаясь губами его лба. — Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз мог смотреть на тебя сколько влезет и мы никуда не спешили, — наконец признается Арс. — Мне настолько тебя не хватает, Шаст. Я хочу вот например просто рассматривать твои руки. — Рассматривай, — говорит Антон, продолжая беззвучно целовать его лоб. — Сегодня не спешим. Держа его огромную теплую ладонь, Арс проводит по ней пальцем другой руки, вырисовывая линии. Потом подносит его ладонь к лицу и целует — каждый бугорок под пальцами, складку около большого пальца, касается губами подушечек поочередно, и наконец поднимает глаза на Антона. Когда они встречаются глазами, мир вокруг всегда немного исчезает. Звучало бы как банальная метафора, если бы это не было правдой. Обычно Арс скользит по поверхности чужих лиц, едва задерживаясь на глазах, но в Антона проваливается моментально, ощущая как тут же устанавливается контакт, сравнимый с тактильным, словно их взгляды перетекают друг в друга как вода, смешиваются, склеиваются, касаются друг друга зелено-голубыми кристаллами. Они касаются друг друга глазами. Встречаясь взглядами, они невольно гладят друга друга глазами, потому что от настоящей нежности не скрыться, нельзя спрятать нежность, и нельзя смотреть с нежностью на человека если ее нет. Она выдает с головой, как и ее отсутствие, когда один разлюбил. — Она называется мудра неба, — почти шепчет Арс, сгибая Антону средний палец так, чтобы он касался основания большого. — Подожди с мудрой, — Антон находит его губы и приоткрывает их своими губами, проводит языком. — Успеем. Я не забуду. Антон крепко сжимает руки Арса в своих, целует его все более настойчиво, ощущая привычное теплое, сладкое возбуждение, и Арс в его руках расслабляется с каждой секундой, всем телом реагируя и поддаваясь малейшему его движению. Арс в его руках — сплошной ответ, реакция, пластилин. Так же, как Антон на сцене дает эмоциональный ответ на любую шутку, любое высказывание Арса, всем своим видом, лицом и телом показывая, насколько он вовлечен и настроен на Арса — наедине именно Арс отвечает, реагирует на его тело. Антон заводится от каждого его ответа.

***

Арс раздвигает ноги, придвигается к сидящему Антону вплотную и обнимает его ногами за бедра, моментально ощущая его напряженный член через белье, едва толкнувшись в него пахом. — Арс… — Антон трется щекой о его щеку и плотнее прижимает его к себе. — Дай я тебя раздену. О боже… — Антон вдруг стонет, от внезапного осознания их обоюдного возбуждения. — Что такое? — Арс хитро улыбается, прижимаясь к нему еще плотнее. — Я хочу так же, но только чтобы мы были раздеты. — Так же — как? — Бля, ну Арс. — Кот, — Арс нежно касается носом его носа, тычется носом в его щетину. — Кот, мне так нравится, как ты смущаешься. Ты совсем не умеешь такое вслух произносить, да? — Не умею. — Закрой глаза. Антон послушно закрывает глаза. На губах кошачья полуулыбка — обожаемая Арсом изогнутая линия, от которой у него еще заметнее ямочки на щеках. Арс целует его прямо в сомкнутые губы. — Ну так скажи, что сделать? Как ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты полностью разделся и… сел так же, как сейчас, — шепчет Антон. — Боже, ты такой растянутый. Арс хмыкает. — Ну, вообще-то сегодня еще нет… — Я про твою… гибкость, — Антон приоткрывает глаза, краснея, что видно даже в теплом приглушенном свете. Он гладит бедра Арса, поясницу, поддевает трусы сзади и стягивает их, одновременно приподнимая Арса за бедра. — Стоп. Ты так и не сказал. — Мучаешь меня. — Скажи. Что ты хочешь почувствовать, когда я раздет? — Сказать? — Антон говорит шепотом, целуя ему висок. — Да скажи уже. — Я хочу почувствовать твой член. — Ты хочешь, чтобы я снова сел так же? — Да, хочу прижаться к твоему члену своим, Арс, — выдает наконец Антон. — Чтобы твои яички прижимались к моим, когда мы оба раздеты, - Антон чувствует, как жарко щекам. — Мой хороший, — одобрительно говорит Арс, зачем-то пытаясь скрыть, как сильно заводят его эти слова — неужели он тоже способен смущаться? — и, приподняв бедра еще раз, стягивает трусы, практически не меняя положение, просунув одну ногу и стащив их с другой. — Пиздец ты йог, — говорит Антон, наблюдавший за этим маневром, и тоже стягивает с себя белье. Ему это сделать проще, так как в отличие от Арса, он просто сидит, прислонившись к стенке. Арс придвигается к нему снова вплотную, обхватывает его гибкими ногами. Они близко, и Антон наклоняет голову, чтобы коснуться мягкими волосами лба Арса, потереться об него. Находит мочку его уха и облизывает ее, заставляя Арса содрогнуться и толкнуться в него сильнее. Ведет подушечками пальцев по шее, ключицам, задерживается на сосках, смачивает их слюной, наблюдая за тем, как Арса все больше ведет и раскачивает от возбуждения в его руках. Между ними, между их бедер горячо и влажно, Арс берет оба члена в руку, наблюдая, как они прижимаются друг к другу, и проводит пальцами по обеим сочащимся смазкой головкам. Антон выдыхает, прикрывая глаза. По телу пробегает судорога. — Это твое любимое, да? Ты же любишь, когда так? — Арс прижимается теснее, шарит рукой где-то сбоку, под подушкой. — О, нашел. Он льет смазку себе на ладони и согревает ее, делая чашечку из ладоней, растирая и выдыхая в нее горячий воздух. Проделывает это еще раз и еще раз, пока смазки между ними не оказывается столько, что можно тереться друг о друга не сдерживаясь, и Антон, словно потерявший контроль от валерьянки кот, хватается за руку Арса, ловя ритм, и смотрит попеременно, то прямо его в голубые глаза, то на его руку, которая скользит по двум членам одновременно, а чуть ниже между ними все уже хлюпает от смазки, и прижиматься друг к другу пахом, наблюдая за тем, как плотно прижаты друг к другу их члены, и то и дело сталкиваясь глазами — кажется безупречно откровенной близостью и жуткой пошлостью одновременно. Безупречная близость — потому что это между ними двумя и только. Пошлая, разнузданная близость — как только представляешь это со стороны. Антон прерывисто выдыхает, чуть тормозит Арса, соскальзывая рукой ниже и лаская его яички и нежную область возле ануса. Арс замирает и смотрит ему в глаза. Антон приоткрывает губы, чтобы спросить «Хочешь?», но глаза Арса говорят сами за себя. Он еле заметно кивает, и Антон раздвигает тесное пространство пальцем и ввинчивается внутрь, лаская и поглаживая. У Антона длинные пальцы, нежные, словно созданные для ласк, и Арс об этом не стесняется говорить вслух. Антон — про действия. Его на самом деле невероятно заводит, когда Арс произносит такое вслух. Но как только он перестает мучить его слишком откровенными словами, ему становится легче. У Арса учащается дыхание. — Тебе удобно? — шепотом спрашивает Антон, потому что Арс до сих пор сидит перед ним с раскинутыми ногами, обнимая его. — Да, — тот жмурится и насаживается на палец глубже. — Второй. Давай второй. Антон полностью перехватывает инициативу: Арс от избытка ощущений куда-то уплыл. Антон мягко сдвигает его руку, берет его член и начинает дрочить ему, нежно, не быстро, чтобы продлить ему ощущения, и чтобы их члены соприкасались. Продолжая мокро ласкать его, он добавляет второй палец, проникает глубже и находит заветную точку. Арс запрокинул голову и, кажется, сейчас потеряет равновесие — все тело его сотрясается мелкими судорогами, но он не забывает двигаться и насаживаться на большие, такие уютные и родные пальцы Антона еще сильнее. Видя, что Арс уже не может оставаться в такой позе вертикально, Антон мягко укладывает его на спину, на секунду оторвавшись от его члена, но не выводя из него пальцев. — Господи, как я люблю тебя, — шепчет он в полузакрытые в экстазе глаза, мягко шевеля пальцами внутри него и поглаживая нежные стеночки. — Люблю тебя, Арс, — и Антон снова начинает трахать его пальцами, попадая каждый раз по найденной точке. — Люблю тебя. Антон устраивается у него между ног и берет губами его член, разводя шире пальцы внутри него. Арс выгибается и стонет так, что Антон успокаивающе гладит его по ребрам свободной рукой, чувствуя себя в жаркой невесомости, где есть только он и Арс, получающий самое сокровенное удовольствие вместе с ним, от его тела, от его рук, от его языка. — Трахни меня, пожалуйста. Антон ждет этого. Каждый раз его что-то сдерживает, каждый раз в нем сидит страх причинить боль, и если бы Арс кончил так, от его пальцев и языка, Антон не был бы ни капли разочарован. Его иногда даже мучает чувство вины за то, что именно Арс позволяет ему быть внутри его тела, и об этом им еще предстоит говорить… — Точно хочешь? — у Антона голос с такой хрипотцой, такой низкий, что когда он шепчет это ему в ухо и еще раз и другой касается пальцами простаты, Арс едва сдерживается. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. По-настоящему, Шаст. Арс лежит на спине и смотрит прямо ему в глаза, глубже глаз, и завороженный Антон не может отвести взгляда. Его указательный и средний пальцы внутри Арса, а большим пальцем он поглаживает область у мошонки, влажную мягкую кожу, и от интимности момента в голове все мысли рассыпаются искрами. Отпустив, наконец, себя, он приставляет головку ко входу, добавляет еще смазки, и на удивление легко входит на первые пару сантиметров, заставив Арса изогнуться и простонать. Антона буквально трясет от остроты ощущений — внутри Арса так тесно, так горячо, и так хочется толкнуться глубже, но он осторожничает и смотрит ему в лицо. Антон делает еле заметное движение бедрами, но тут Арс сам приподнимается и насаживается так, что Антон проскальзывает глубже и член сразу задевает желанную точку. Арс издает хриплый стон и тянет руку Антона к своему члену, начиная ритмично двигать бедрами, словно подсказывая Антону угол и ритм. Антон послушно подстраивается под заданный ритм, зачарованно смотрит на его до невозможности милую гримасу удовольствия и трахает его, точно следуя указаниям его тела. В глубине сознания мелькает мысль, что он никогда еще не испытывал такого чувства — власти и подчинения одновременно. Собственной власти держать сейчас Арса в руках и контролировать его удовольствие. И одновременно полного подчинения его желаниям. Интересно, испытывает ли Арс то же самое? Полное подчинение Антону в его руках — и одновременное осознание своей власти над ним? Какое неправдоподобно потрясающее сочетание. Полностью подчиняться кому-то — и сознавать, что точно так же имеешь всю власть над ним. «Это и есть наша любовь», — мелькает в голове у Антона за секунду до того, как он кончает на промежность Арса, размазывает сперму по внутренней стороне его бедер и прижимается к его горячему упругому животу, выдыхая. Он шеей и грудью скользит в собственной сперме между его ног, размазывает ее, дотягивается до члена Арса, чувствуя, как он дрожит всем телом, готовый кончить, и прежде чем взять его член губами, прижимается к нему щекой, сначала одной, потом другой, мажет влажно по своему лицу, заставляя Арса простонать «Шаст» и потом «что ты делаешь». Антона просто ведет. Растаявший от недавнего оргазма, чувствуя как его мажет и плавит от запаха смазки — от запаха возбуждения Арса — он берет его член в рот, обхватывает губами и пропускает его к нёбу и, буквально через минуту чувствуя теплые пульсирующие толчки у себя во рту, проглатывает сперму Арса, со стоном изгибающегося в его руках. * * * Арс беспорядочно гладит его второй рукой, по плечам, груди, щеке, стараясь коснуться его как можно больше, его широкая ладонь касается губ и Антон сам трется щекой и губами об его руку, целуя ладонь, раскрывая губы на каждом пальце, горячо целуя их у основания. Каждый раз, когда ладонь Арса оказывается на его губах, где-то на задворках сознания всплывает смутное воспоминание об импровизации, где он впервые испытал это прикосновение. Это было настолько шокирующе, что тело запомнило тот момент, как один из горячих триггеров, один из десятков возбуждающих моментов с Арсом. Когда Арс стоя у него за спиной на сцене, закрыл ему ладонью рот — Шаст в это время сидел на стуле — его сердце упало куда-то в пятки, подпрыгнуло, стукнуло так, что на секунду показалось — он сейчас потеряет сознание. Он так шумно выдыхает прямо в теплую мягкую ладонь Арсу, что тот, не переставая говорить, инстинктивно поглаживает его по волосам, касается пальцами плеча, от чего у Антона все плывет перед глазами. Губы чуть вытягиваются сами собой, большая ладонь Арса и запах его кожи заслоняют собой все — Антон ловит себя на том, что, похоже, влажно поцеловал его ладонь — но это не точно. Это просто пальцы Арса у него под ноздрями. Мешают, дышать тяжело. Дыхание участилось, губы сами раскрылись и мазнули по его теплой мягкой ладони, дрогнувшей в ответ, и сердце колотится часто-часто, особенно когда Арс, словно подтверждая, что чувствует, что с ним творится, мягко проводит пальцами по его волосам, а пальцы другой руки чуть-чуть сильнее прижимаются к щеке… Антона всего подергивает, он сознает, что его колени бессознательно сдвигались и раздвигались все это время. «Сука», думает он, «Только не крупный план на мое лицо. Какое же блядство». — О чем ты думаешь? — Думаю о том, что ты мой блядский триггер. Арс приподнимает брови. — Все в порядке? — Да. Просто вспомнилось кое-что. Из нашего публичного. Из того, что осталось у всех на виду. Арс гладит его по щеке и не может насмотреться. — Если тебя не знать, никогда не подумаешь, что ты можешь так загоняться. Я не про сейчас, а вообще. — А мне кажется — подумаешь. Покажи лучше мудру. — О. Давай. — Арс улыбается. — Ты не забыл. — Конечно, не забыл. Если это ты, я никогда не забываю. Арс долго смотрит на него, словно пытаясь понять, чем он заслужил такое чудо в своей жизни. — Anyway… — стряхивает он с себя наваждение. — Раскрой ладони. Черт, не могу спокойно смотреть на твои пальцы, — хихикает он. Антон подыгрывает ему, складывает вместе указательный и средний пальцы и делает характерное движение, двигая взад-вперед. Арс на секунду закрывает лицо ладонью, смущаясь. — Ну хватит, Шаст. Теперь нужно согнуть средние пальцы, — Арс нежно сгибает средний палец Антона так, чтобы он касался бугорка — основания большого пальца — и прижать их большими пальцами. Для тебя — ничего необычного, — снова хихикает он. — В смысле? — Да ты все время как-то интересно складываешь пальцы. Будто что-то практикуешь. — А-а-а, ну это может быть потому, что я трогаю кольца? — Иногда да, а иногда нет. Я наблюдал, — говорит Арс. — Наблюдал? — Ну да. Они смотрят друг на друга, расплываясь в улыбке. Оба понимают, что даже не сознают до конца, сколько внимания получают друг от друга. Сколько интересных деталей узнали они о себе друг от друга. — Ну вот. Остальные пальцы распрямлены. Теперь посидим подышим с этой мудрой — просто ровное спокойное дыхание, внутренний взгляд в точку межбровья. Потом, с закрытым ртом измени положение языка так, чтобы кончик почти касался нёба, чтобы спинка языка была максимально высоко во рту. И в таком положении с закрытым ртом поем Ом. Ну или «М-м-м». Получается такое вроде как гудение. Попробуй. Антон смеется, но потом все же пробует. — Слушай, а я понимаю теперь, почему нужно поднимать язык к нёбу. Как будто что-то там меняется в ушах в таком положении. — Именно. Приятное ощущение? — Приятное. Арс наблюдает, как Антон закрывает глаза и «гудит», как напряженно очерчиваются у него скулы из-за положения языка внутри. Не выдерживает и через несколько секунд целует его в сжатые губы. Антон приоткрывает глаза, смотрит по-кошачьи, сквозь щелочки, расслабленно, довольно. — Сам мне мешаешь. — Ты слишком красивый, чтобы просто сидеть и смотреть на тебя. Антон смущенно улыбается и целует его в ответ куда-то в брови, в веки, ресницы, виски. — И как долго это нужно делать? — Это ты просто попробовал. В идеале минут 10-12. Давай вместе сделаем медитацию, я не буду на тебя смотреть, я тоже закрою глаза, но буду проговаривать, как меняется дыхание, хорошо? — Хорошо. Они усаживаются друг напротив друга и смотрят друг другу в глаза. — Готов? Антон кивает, все еще приклеенный глазами к глазам Арса. Кошачья разнеженная полуулыбка так и блуждает на его лице после только что случившейся близости. — Закрой глаза. Сделай несколько глубоких вдохов и выдохов. Внимание на дыхание и точку межбровья. Если перед глазами картинки, убирай их и возвращай внимание. Визуализируй мягкое синее свечение. На пять счетов глубокий вдох, на пять счетов выдох. Вдох. Слушая его дыхание, Арс даже не замечает, как все остальные картинки растворяются в ничто, и ему даже не нужно фокусироваться на какой-то точке. Его фокус — на дыхании Антона, и чем дольше он вдыхает и выдыхает на пять счетов, тем сильнее в фокусе внимания оказывается Любовь. Арс ощущает концентрированное желание помочь ему, и это мягкое синее свечение у него под веками становится этим желанием. Антон уплывает, растворяясь в успокаивающем голосе Арса. Ему передается это состояние, что его хотят защитить и уберечь от всего. Он чувствует, как замедляется биение его сердца, и все другие мысли исчезают. Он чувствует, как исчезает тревожность и испытывает Благодарность к Арсу, сознавая, как сильно любит его. Синее свечение под его веками становится этой благодарностью. Они погружаются в глубокую медитацию.