Снежинки в твоих волосах

      Торшер в дальнем углу гостиной был единственным источником света в квартире в сгустившейся темноте вечера. Его мягкое, тёплое сияние, которое обычно придавало помещению нотки уюта и приятного расслабления после долгого рабочего дня, сегодня не спасало. За окном бушевал порывистый декабрьский ветер, заглушая последние звуки длинного дня. А здесь, в этом маленьком круге света, царила своя, особенная тишина. Напряжённая и сгустившаяся, словно тени.       Чонгук сидел на краешке дивана с ровной, словно у балерины, спиной. Проект. Новая Зеландия. Контракт, который нужно было подписать до Нового года и который по всем законам здравого смысла должен был разорвать не только лишь его жизнь на «до» и «после». Месяцы мучительных переживаний и взвешивания всех «за» и «против», нервного изучения совершенно чуждой страны и, что самое сложное — избегания прямого взгляда Тэхёна. Он знал, что это неизбежно, но чем ближе был дедлайн, тем тяжелее становилось на сердце.       Тэхён, сидевший напротив в кресле, читал книгу, но его внимание было рассеянным, а глаза периодически отрывались от страниц, чтобы задержаться на напряжённой фигуре Чонгука. Эта неловкость висела между ними уже несколько недель — густая, как декабрьский влажный воздух. Тэхён чувствовал, что Чонгук что-то скрывает, что-то важное, и это незнание ранило сильнее любой правды.       Наконец, Чонгук не выдержал. Он резко выдохнул и рывком поднялся с дивана, решившись.       — Тэхён-а, — его голос прозвучал хрипло.       Тэхён тут же закрыл книгу, положив её на колени. Чонгук сглотнул. Он смотрел на такое родное лицо напротив — на очертания любимых губ, на глаза, которые обычно сияли, но сейчас были полны беспокойства и сдержанного ожидания.       — Мне… Мне нужно кое-что сказать, — начал Чонгук и тут же замялся. — Это нелегко.       — Помнишь, что мы договорились? Никаких секретов. Рассказывай.       Чонгук нервно прошёлся по комнате, подошёл к окну и окинул взглядом серую улицу. Стоя спиной, начать этот разговор будто бы было проще.              — Мой контракт. Его утвердили. Меня переводят. Далеко. На несколько лет. Новая Зеландия. И мне нужно уехать после Рождества и до Нового года.       Повисла тишина, липкая, нервная. Чонгук не смел повернуться, он ждал взрыва, упрёков, слёз, обвинений. Но лишь тихий голос донёсся из глубины гостиной.       Тэхён медленно моргнул. Он смотрел на широкие напряжённые плечи, что подрагивали в такт учащённому дыханию.       — Новая Зеландия? — переспросил он, словно это было самым важным пунктом.              Наконец, Тэхён медленно встал. Чонгук услышал, как книга легла на журнальный столик, а лёгкий шорох шагов направился в его сторону. Он напрягся.              — Гук, — голос Тэ был низким, приглушённым и невероятно твёрдым. — Ты думал, что я позволю тебе уехать одному? Ты думал, что после всего, что было между нами, ты просто исчезнешь в другой части мира, а я останусь тут сидеть и ждать новостей в открытках?       Чонгук удивлённо открыл рот, не находя слов.       Тэхён улыбнулся — та самая, искренняя, полная огня улыбка, которую Чонгук так боялся потерять.       — Я еду с тобой. Куда угодно. Я не собираюсь сидеть в этой уютной гостиной без тебя. Давай закончим этот год как и прежде, здесь, вместе, а новый начнём там, где нужно тебе. Ведь совершенно неважно, где именно, главное, что рука об руку.       Свет торшера, казалось, вспыхнул ярче, рассеивая последние тени сомнений. Чонгук почувствовал, как из него уходит всё напряжение последних месяцев, сменяясь ошеломляющей, всепоглощающей радостью. Он обхватил Тэхёна руками, притягивая его к себе. Страх перед будущим сменился общим, уверенным шагом в неизведанное.