08.12 Воспоминание из прошлого
11 декабря 2025 г., 23:09
За окном стояла середина декабря. Панорамное окно кабинета открывало вид на многокилометровые пробки мегаполиса и неторопливо падающие с неба хлопья снега. Тишина рабочего места и приглушённый свет настольной лампы располагали к меланхоличной дрёме. Усталость, накопившаяся за день, вызывала приятную негу в теле и голове, которая, в свою очередь, открывала двери в давно запертые уголки памяти.
Ему было лет восемь. Он крепко держал отцовскую руку. Ледяной воздух щипал щёки, а его полосатый красно-бежевый шарфик почти полностью закрывал рот и нос. Вокруг лежал глубокий, нетронутый грязью снег. Они были за городом, в небольшом питомнике растений, где пахло морозом, хвоей и дымком от печки.
— Ищи самую пушистую, Гук-а! Ту, что займёт всю комнату! — весело кричал отец, и его тёплое дыхание облачком пара растворялось в студёном воздухе.
Мать, облачённая в ярко-красный пуховик, шла чуть позади, время от времени поправляя ребёнку шапку. В её присутствии всегда было тепло, даже когда мороз пробирал до костей.
Чонгук бродил между рядами елей, его варежки были слишком толстыми, чтобы правильно ощупать иголки, но он старался. Он искал не просто дерево, а то самое дерево. Центр их маленького, идеального мира, который на месяц должен был наполниться гирляндами, шариками и запахом мандаринов и шоколадных конфет.
Наконец, он её нашёл. Она была не самой высокой, но самой густой, раскидистой, словно выставляла себя напоказ во всей красе.
— Вот! — крикнул Чонгук, его голос показался ему слишком громким в этой зимней тишине. — Эта, папа! Она самая лучшая!
Отец подошёл и внимательно осмотрел находку. Он несколько раз обошёл ель по кругу, присел, проверил толщину ствола.
— Да, сынок, — сказал отец, и Чонгук увидел, как загорелись его глаза. — Ты угадал. Она идеальна.
На обратном пути домой в машине было тесно, но тепло. Ель занимала почти всё пространство. Чонгук сидел на заднем сидении, уткнувшись носом в хвою. Он чувствовал нежный запах материнских духов, смешанный с запахом ели. Его веки тяжелели, и он периодически проваливался в лёгкий, поверхностный сон. На душе было одновременно спокойно и по-праздничному волнительно.
Это было простое, незамысловатое счастье. Безопасность. Детство.
Воспоминание оборвалось так же резко, как и началось. Чонгук открыл глаза. Он увидел отражение своего лица в стекле напротив — на нём играла мечтательная, добродушная ухмылка.
— Надо позвонить родителям... — прошептал он и потянулся к своему телефону.
