Снежинки в твоих волосах

      В квартире наступила та особенная тишина, которую можно услышать только тогда, когда в комнате играет очень старая и очень личная музыка. Проигрыватель, который Чонгук так долго пытался починить, теперь гудел ровно, а игла нежно касалась чёрного винила. Это была не та лёгкая, ритмичная музыка, которая обычно звучала фоном среди бытовой рутины, а медленный, меланхоличный джаз сороковых годов — музыка, которая требовала внимания, а не просто присутствия.       Комната была погружена в мягкий, золотистый полумрак. Единственным источником света была гирлянда на подоконнике, бросавшая длинные, колеблющиеся тени на стены и лица.       Тэхён сидел прямо на полу, подтянув колени к груди и прислоняясь спиной к дивану. Его голова, чуть откинутая назад, покоилась на коленях Чонгука. Тэхён видел его лицо кверх ногами, и оно выглядело таким завораживающим в отсветах мигающих огоньков.       — Где ты вообще достал эту вещь? — спросил Тэхён, его голос был приглушен из-за не совсем естественно выгнутой шеи.       — Мой отец любил джаз, — пробормотал Чонгук, окунаясь в воспоминания. — Патефон я нашёл, когда разбирал их старый дом перед продажей. А пластинку я увидел в ломбарде, куда ходил за той винтажной камерой. Продавец сказал, что эта запись очень редкая.       — Он поёт так, словно праздник вот-вот наступит, — мечтательно заметил Тэхён.       Чонгук опустил голову, чтобы посмотреть на любимого. Лицо Тэхёна было расслаблено, веки полуприкрыты. Этот момент казался хрупким, как сама игла, скользящая по дорожке винила.       Он осторожно, чтобы не спугнуть волшебство момента, наклонился к лицу Тэхёна. Ладони легли на прохладные щёки, а губы нежно накрыли чужие. Поцелуй был неторопливым и чувственным. Как и сама мелодия композиции «White Christmas» Бинга Кросби, что, закончившись, оставила за собой лишь тихий треск, который звучал как успокаивающий шёпот в темноте декабрьской ночи.