Снежинки в твоих волосах

      Рождество в Сеуле в этом году казалось им особенно шумным, поэтому Чонгук и Тэхён решили укрыться в их небольшой квартире, расположенной высоко над Каннамом. Они сознательно избегали сейчас вечеринок, предпочитая тишину и мерцание гирлянд, которыми Тэхён украсил подоконник.       Чонгук сидел на полу, пытаясь настроить винтажный проигрыватель, который он забрал из дома недавно почившей матери. Фоном играла чуть хрипящая старая джазовая запись.       Тэхён был в другой части комнаты, стоя у большого окна, наблюдая за городом. Миллионы огней мерцали внизу, создавая калейдоскоп, который никогда не надоедал.       — Они такие яркие, — прошептал Тэхён, не поворачиваясь. — Как будто каждый огонёк — это отдельная история, которая сейчас происходит.       — И все они хотят быть живыми, — пробормотал Чонгук, наконец добившись чистого звука из динамика.       Именно в этот момент это произошло.       Чонгук почувствовал нечто, когда потянулся к коробке за новой пластинкой. Не касание, а отсутствие сопротивления. Лёгкое, прохладное дуновение, которое прошло сквозь его руку, словно он протянул её сквозь туман.       Он замер, пальцы зависли над винилом.       — Ты что-то сказал? — спросил он, оглядываясь и пытаясь вернуться в реальность.       Тэхён обернулся. Он выглядел совершенно спокойным, его щёки слегка порозовели от тепла комнаты, а глаза блестели, ловя отражения уличных огней.       — Нет, я просто смотрю на эти пробки, — ответил Тэхён. — Кажется, даже в канун Рождества люди не могут перестать двигаться.       Чонгук медленно поднялся. Он подошёл к Тэхёну, чувствуя себя немного глупо. Он никогда не верил в сверхъестественное, но сейчас ощущение было настолько реальным. Перед глазами мерцали огни города и многочисленных украшенных окон вокруг. Вдруг, прямо перед его глазами, одна из гирлянд на соседнем небоскрёбе, которая горела ровным белым, мигнула. И на долю секунды, пока она не вернулась к своему обычному свету, она стала гореть странным, глубоким розовым оттенком. Это не выглядело поломкой.              Чонгук вспомнил, как они впервые сидели в этой квартире, такие неловкие, молодые и полные планов, с его мамой, которая в шутку проронила, глядя в окно: «Надеюсь, наша любовь будет гореть так же ярко, как эта розовая неоновая вывеска, и не перегорит никогда».              Чонгук обернулся к Тэхёну, чьи глаза теперь были широко раскрыты, смотря не на город, а на него.       — Ты это видел? — спросил Чонгук тихо.       Тэхён покачал головой, но его губы тронула та самая, едва заметная, загадочная улыбка, которую он всегда оставлял для самых личных моментов.       — Я видел, как ты замер. Что ты почувствовал?              — Касание, — прошептал Чонгук, обнимая его за талию. — Лёгкое, как её забота и любовь...       Тэхён прижался к нему, вдыхая знакомый, родной запах его кожи.       — Она всегда была на нашей стороне и всегда останется.